Узнай, что было во второй части.
В понедельник ее снова будит будильник без десяти шесть.
Какое же тоскливое было то утро, как будто умер кто, а она всю ночь просидела в комнате с мертвецом. Этот мертвец она сама… Оглядывает с какой-то болезненной нежностью свою нищенскую комнатушку, которая служила ей и гостиной, и будуаром[1], где душа ее находила красоту, и не завидовала она блеску и роскоши богатых домов... А теперь, что будет с ней теперь?
Сначала закончатся деньги на оплату аренды, не на что будет купить еду, дрова…
Останется только идти на улицу.
Дальше мозг отказывается работать…
Она бездумно смотрит на окна многоквартирного дома напротив… Шторы еще спущены. Там спят люди из высшего общества. Счастливые женщины, которым не знакома борьба за существование, а они все равно недовольны. Одна дама встает в восемь, а то и позже, в бархатной пижаме лениво отдает распоряжения служанкам с сигаретой в губах. На втором этаже другая госпожа спит до десяти, всегда апатична, скучает, ведь ей приходится сидеть дома, без подружек и карьеры… С настоящей жизнью не знакомы, притом ни словечка благодарности мужьям и родителям… А она, скромная чиновница, предоставлена сама себе, уж как бы она хвалила отца и мужа… Сейчас она завидовала всякой, кто был под мужниным крылом. Той хозяюшке, что на заре провожает мужа и ждет вечером с зарплатой. Разве это не лучшая доля, разве не счастливее ее эти женщины, что постоянно крутятся на кухне, всегда в тепле, рядом копошатся дети, они матери и жены, а не как она, чиновница, вечно за машинкой, за письменным столом, вечно в страхе остаться без крошки хлеба… Да, такова цена эмансипации[2]… Настоящая женщина, равенство во всем. «Работать в канцелярии, пожалуйста, а потом извольте покинуть канцелярию. Хотите работать наравне с мужчинами, значит, должны сражаться как они, переживать все невзгоды, стать жертвой увольнения». Женщина и увольнение!
Девушка вся дрожит, горько плачет, осознает истинное бессилие женщины, слабой, неспособной бороться, и так ей хочется, чтобы кто-то ее защитил, уберег, но кто же, если нет никого рядом, ах, что же ей делать, как встретить этот день, как и где?
Вдруг она успокаивается, замолкает, смотрит в одну точку и шепчет: «Покончу с собой!»
Эта мысль как будто бы сбрасывает тяжкое бремя с ее души, но она все еще в состоянии сомнамбулы. Как в полусне, собирается, выходит из дома, машинально идет по улице… Что-то пропало в ней, потухла искра, та жизненная сила, которая побуждает работать, дает импульсы всей жизни.
Одна только мысль бьется в голове, стучит грозными ударами, как часы в полночь в таинственном доме: «Умру, умру!».
Рядом с ней прогромыхал трамвай, она спотыкается, смотрит на грозные колеса и будто видит себя под ними. Девушка вздрагивает и зажмуривается: «Нет, нет, не могу, как же страшно».
Ее молодое тело полно сил, как же страшна война между жизнью и смертью…
Нужно выбрать иную, легкую смерть, без боли, чтобы уснуть и не проснуться… Кто пожалеет о ней? Никто. Однажды исчезнет как бабочка, напишут заметку в газетах и забудут… Она всего лишь маленький винтик в огромной махине, которая крутится и грохочет. Если она исчезнет, никто не заметит…
Жизнь потечет дальше со всеми радостями и горестями…
Молодая чиновница идет к своему ведомству. Бредет, понурив голову, ни на кого не глядя. Вниз по улице летит, гремит и звенит трамвай… Здесь крутой спуск, он не может затормозить…
Девушка поднимает голову… Слышен громкий крик. Маленькая девочка застряла ногой в рельсах. Трамвай мчится прямо на нее. «Сейчас собьет!» Она бежит, хватает ребенка, резко дергает на себя, валится на тротуар, ударяется затылком о бордюр. Девочка падает на нее, трамвай проносится мимо. Ребенок спасен.
Несколько мгновений она еще лежит на тротуаре, девочка зашевелилась. Она легонько пощупала свой затылок, видит - кровь, но шляпа все-таки защитила ее от более серьезных травм. В этот момент со всех ног к ним бежит служанка и причитает:
- Ой-ой-ой, чуть не погибла! Я сверху видела, сбежала она от меня, я же ее всегда в школу вожу… Барышня, вы поранились? Пойдемте, вон там, на той улице наш дом, промоем вам рану.
Боже, боже, какая беда могла случиться… Тяжко мне! Ох, если госпожа узнает… Единственный ребенок ведь, берегут как зеницу ока!
Втроем они поспешили в дом. Служанка, вся перепуганная, рассказала, что видела. Хозяйка вскрикивает, обнимает девушку, целует ее, хватает дочку на руки. Принесли йод, обработали рану, к счастью, малышка не пострадала. Все еще волнуясь, дама расспрашивает чиновницу, как ту зовут, где работает, где живет. Бесконечно благодарила, просила заходить еще, навещать их, пыталась задержать ее, но девушка извинилась, попрощалась с хозяйкой и стремительно ушла, торопясь в канцелярию.
На работе давит тяжелое чувство, будто агония… Рана немного саднила, но она не чувствовала боли. Физическая боль не могла сравниться с болью душевной… Жалела она, что не погибла, ударившись головой о тротуар. «Как бы было хорошо, спасла бы ребенка, а сама бы умерла». Зачем мне жить, а вот у девочки вся жизнь впереди, счастливая и беззаботная, и мама ее, конечно же, счастлива и довольна в браке…
И так ползут дни, тяжелые, мучительные, в иссушающем душу страхе перед пугающим увольнением.
Заключительная часть рассказа.
[1] Будуар (от фр.) – комната, принадлежащая женщине: спальня, ванная, гардероб.
[2] Эмансипация женщин – движение за предоставление женщинам равноправия в общественной, трудовой и семейной жизни. Начало относится к концу XIX- начала XX века.
#Сербская_литература #Милица_Мир-Ям #Первый_снег