Осенний, вечерний туман окутывал город непроницаемой мглой, и лишь изредка, заблудшие, по случаю, в местные хляби, авто, высвечивали дорожные хребты и ущелья темного, как преисподняя, переулка по которому спотыкалась Света. Сюрреалистический ночной пейзаж, действовал на неё, как мимолетный кирпич с пятого этажа, случайно зацепивший голову. И, тогда, в очередной раз, она пустила неисчерпаемую слезу, параллельно, пробудив носовые пазухи, и нервно позвонила закадычной подружке Альке, и решительно заявила, что если сию минуту она не переломает ноги на чертовых буераках, то к утру доберется к ней за драгоценным советом, который должен коренным образом изменить её судьбу. А на резонный вопрос, почему бы ей не вызвать такси, ответила, что вызывала, а диспетчер поинтересовалась, есть ли там вертолетная площадка и дрова, для сигнальных костров.
Аля, выслушав свою подругу, глядя в потолок, будто узрела на нем золотые скрижали, известные только ей, вынесла вердикт: - Заварила ты, подруга кашу из топора, вкусную и крутую. Постараемся расхлебать. Помнишь, кто-то болтал о кольце какого-то царя Соломона? Так вот, говорят, что на внешней его стороне есть надпись «Всё пройдет», а на внутренней, «И это пройдет». Так прошвырнулась бы ты по ювелиркам, да купила! Говорят, помогает здорово!
- Аль, но там ещё одна надпись была, на ребре- «Ничто не проходит».
- Да? А, я не знала! Какая ты у нас умная! Ну, тогда ну его к черту. Они ж наверное, дорогущие! Как-нибудь сами справимся.
- Как справимся? – хрюкая обильно мокнущим носом, спросила Светка.
- Не вешать нос, гардемарины! – бодро сфальшивила Алька, за полным отсутствием слуха, - нам любой маршрут по нраву, любое дело по плечу!
- Алинка! – взмолилась Светка, - я не смогу быть гардемариной! Мне не по-плечу!
- А побирушкой стать, тебе по-плечу?
- Побирушкой?? Стыдобина какая!
- Не стыдно быть бедным! Стыдно быть дешёвым! – назидательно изрекла Алинка, - пусть Мишка твой треснет от стыда, когда увидит тебя в обносках! Я всё сказала! За дело, подруга!
Из всех сусеков, шкафов, антресолей и кладовок, было извлечено всё, что ожидало очереди быть насаженным на перекладину швабры.
Тем временем, старший оперуполномоченный, Лель Глебович Серафимчик, задумчиво перекладывал, как пасьянс, груду заведомых «висяков», горой скопившихся на его столе, и в полном отчаянии, мысленно вопрошал скопившуюся его же стараниями, будущую архивную макулатуру: «Чего же мне с вами делать??» На него с фотографий, смотрели и, как ему казалось, кривлялись и строили рожи, десятки разношерстных Мишек и Данек, внешностью от образин, схожих с пещерным человеком, до эталонных обликов, с которых природа скопировала лучшие образцы физиогномики. «Чем же, черт возьми, меня зацепила эта пигалица-Светка, что мне теперь придется разгребать всю эту пыльную кучу бесперспективного хлама и, искать призрачного, «неуловимого Джо»?
Лель Глебович, решительным движением сгреб со стола фотографии и фотороботы, и смахнул их в ящик стола. Резко встал, и буквально вылетел из кабинета. «Эй, Херувимыч! Ты куда?! К Светке? Крылья любви-то не забыл? – донеслась до него реплика товарищей, сопровождаемая дружным хохотом.
Своих осведомителей, Лель Глебович пропесочил основательно, и со знанием дела, решительно заявив, что ему надоело смотреть, как бездарно они пропивают казенные деньги, выделенные на оперативные расходы. И, если сие безобразие не прекратится, и они не найдут по вот этому фотороботу, вот этого прохиндея, он, старший оперуполномоченный Серафимчик, собственноручно изымет из сейфа все их грехи, и вытащит на свет божий, и подложит под недремлющее око судьи человеческого. И, тогда их законопатят не просто в места не столь отдаленные, а туда, где Макар телят не пас, и даже туда, где поезда не ездят и самолёты не летают.
Угроза подействовала отрезвляюще, и результат не замедлил сказаться.
Телефонный звонок разогнал сонное умиротворение, царящее в кабинете, и в клочья прорвал редкую в этом заведении гостью, благолепную тишину. На другом конце провода, пропитый голос не опохмелившегося, особо доверенного сексота по кличке Хрипатый, шершавым, пересохшим до состояния напильника языком, вымученно просипел: - Слышь, Глебыч, такое дело. Тут, в казино «Элита», наша братва в «очко» какого-то лоха ошкуривает. Точь в точь, как на бумаге прописан. Так ты, того, поспешай, а то тебе ничего не достанется. И про меня не забудь… слышь, горло пересохло, как луженое.
Тать, незамедлительно, был извлечен из казино и пересажен на жесткий лежак сроком на семьдесят два часа, «до выяснения».
А утро следующего дня началось с гомерического хохота Серафимчиковых сослуживцев.
- Глебыч! Если Магомет не идет к горе, то гора идет к Магомету, хватаясь за животы, ржали, как необъезженные жеребцы, коллеги.
- Это как? Какой, к черту, Магомет?
- Твою заявительницу с подругой пэпээсники привезли! На паперти сидели, милостыню дожидались. Полезли в воду не зная броду! Нет бы сесть, где бабульки из клуба «Всем, кому за сотню», так нет! Примостились там, где «беженцы» со всей земли, и «безногие фронтовики» всех войн, начиная с восемьсот двенадцатого. Ну, и решили они восстановить социальную справедливость. Подруга заявительницы бойкая деваха! Отмахивалась за двоих! А, тут, ребята пэпээсники подоспели. Так «безногие фронтовики» улепетывали, как табун диких мустангов! Плохо пришлось бы девчатам, если бы вместо наших, «крыша» приехала. Так что, Глебыч, магарыч с тебя за спасение «утопающих».
- Час от часу не легче. Где они?
- В «обезьяннике», где ж еще.
-Что же вы, Светлана Павловна так необдуманно поступили? Пытались отнять последние крохи хлеба у сирых и убогих? Нехорошо это! Чревато! Не для них, конечно, для вас. Вы же не полезете в клетку ко львам, позавтракать с ними кусочком мяса? А, если бы, приехал их «укротитель», мы бы с вами здесь не сидели. Полиции не доверяете? Придется мне «поляну» пэпээсникам накрывать. А обидчика вашего я нашел. И деньги с «побрякушками». Правда, не все, но, извините, издержки производства. Это не в том смысле, что я компенсировал себе моральные издержки, просто часть ваших «кровных» ваш «воздыхатель» ничтоже сумнящеся, промотал.
- Нет нет, что вы, что вы! Как можно?! Разве такой хе…ой,…се…ой, извините.. герой способен на такое?
- Ладно, Светлана Павловна, проехали. А знаете что? Давайте-ка мы напишем еще одно заявление?
-Кому? Зачем? - испугалась Светка.
- Ну, не «кому», а куда. В ЗАГС, например, а для чего? Для заключения брака. Как вам, Светлана Павловна?
Светлана Павловна густо покрылась багрянцем цвета раннего заката, и стыдливо, отводя глаза, едва заметно кивнула головой:- Только сначала я познакомлю вас с мамой.
- А мы уже знакомы. Я выяснял у неё подробности, как вы выражаетесь, о «побрякушках». И знаете, что я выяснил? Что ваша мама замечательная, прирожденная тёща.
Кто забыл поставить ЛАЙК!)
Уважаемые читатели ! Спасибо всем, кто проявил интерес к рассказу: оценивайте, делитесь прочитанным рассказом со своими друзьями и знакомыми ). Только от Вас зависит быть или не быть каналу. Доброго здоровья и всех благ Вам и вашим близкими!
Для тех кто не читал предлагаю к прочтению рассказ