Поступила в онкодиспансер. Что сказала врач онколог по поводу моих опухолей и какие у меня прогнозы?
🏥
25 июня мы поехали в больницу ровно к 11 утра. В приемном покое было много народу. Люди сидели на скамейках, а кто-то даже стоял, так как мест присесть всем не хватало. Я ждала. Было жарко, людно и нечем дышать. Ожидая в очереди, я заполнила анкету с вопросами про хронические заболевания, аллергии, вирусы и т.д. Мы просидели почти час. Все это время я бубнела как старая бабка, говоря, что терпеть не могу больницы, тут плохая аура, нечем дышать, как я выдержу тут неделю....
И наконец дошла моя очередь. Меня позвали в кабинет, опросили про аллергии и болячки, измерили давление и попросили пройти дальше, к санитарам. Там нужно было переобуться в тапочки, снять куртку и взвеситься.
Вес у меня оказался 57 кг и 600 грамм, хотя дома показывало 54-55 кг. Это прилично, видимо асцита набралось уже литров 10! Почему я так решила? Да потому что, судя по моей нарощенной кока-колой и коржиками ряхе, без живота я должна весить 48-50 кг. Уж я помню, как я выглядела, когда действительно была 58 кг. Так что, если судить по этому показателю, то асцита у меня предположительно набралось уже литров 8-10.
Спросили рост, я сказала 160 см. Девушка улыбнулась и сказала: «да не верю!» и попросила меня встать к ростомеру. Оказался 158 см. Подумаешь, всего пару сантиментов разница.
Дальше нужно было сдать куртку в гардероб под расписку, я сдала, так как приехала в теплой на случай похолодания и таскаться с ней по больнице не хотелось. А вот кроссовки я решила спрятать в пакетик, мало ли... А то как-то давно поступив в больницу я сдала ботинки, а потом, когда написала отказ, а гардероб был закрыт, мне было не в чем уйти домой, благо хоть муж принес другую обувь.
Потом пришла медсестра и сказала, что нужно проходить в отделение, куда мужа дальше уже не пустят. Мы попрощались с ним, и я пошла вместе с другими пациентами внутрь больницы с рюкзаком, который еще пока не был очень тяжелым. У лифта нас распределили кого куда, сказав на какой этаж подниматься. На нужном этаже меня приняла в кабинете старшая медсестра, а потом у меня взяли анализы крови, после которых из вены мимо пластыря шла кровь, из-за чего я вся испачкалась.
Потом пришла та же самая медсестра, которая была у лифта и сопроводила меня делать ЭКГ. Она очень заботилась обо мне, помогала встать и сесть на кушетку, хотя я чувствовала себя относительно неплохо.
На посту мне выдали ртутный градусник. Самый настоящий, ртутный! Они попросили хранить его в верхнем ящичке прикроватной тумбочки и всегда убирать его туда. «Чтобы потом не было такого, что его якобы потеряли» – сказала медсестра. Да я сразу поняла, что она имела ввиду под словом «потеряли». Видимо градусники у них часто тырят. Оно и понятно, ведь ртутные градусники, по сути, уже вошли в историю, так как их вообще перестали продавать. Мы как-то тоже хотели купить такой, муж спрашивал в аптеках, нигде нет. Я искала на маркетплейсах, там тоже одни электронные, а они просто ужасны. Показывают то одно, то другое.
Далее я зашла в палату. Первое, что мне бросилось в глаза: полностью задвинутые рулонные шторы посреди бела дня. Какого лешего?
В палате было 4 койки, 2 занято. Молодая девушка лет 30-35 и бабушка. Я выбрала койку, которая поближе к окну даже несмотря на то, что рядом с ней стоял работающий и шумящий холодильник. Я хотела поставить в него сок, но открыв и увидев желтые пятна и крошки внутри, передумала. Ничего не будет этому соку, выпью побыстрее.
На каждую палату в отделении был отдельный туалет и душ, что не могло не радовать. Все старенькое, ржавое, не очень чистое, но главное – рабочее и не надо будет стоять очередь где-то в коридоре чтобы помыться и сделать другие дела.
Я переоделась в дурацкую сорочку а-ля бабушка (дома я такое не ношу), которую купила специально для больницы и познакомилась с людьми в палате. Они сразу удивились: «Ой, а мы подумали, что вы беременная!».
В это время пришла санитарка чтобы прибрать и протереть пол, а затем открыть окно, чтобы он быстрее высох. Соседки тут же ее остановили: «Мы здесь вообще окна не открываем! Дует, очень холодно!». На улице было плюс 15.
Кошмар. В полумраке с закрытыми шторами, еще и без свежего воздуха. В палате было нечем дышать, закладывало нос.
Ну вот опять... Я старалась не обращать на это внимание, ведь завтра операция, ничего, перетерплю как-нибудь, а потом быстро встану и пойду домой. Ну, это в случае, если я отделаюсь только лапароскопией… А если нет? Страшно даже подумать. Решила, что пока буду выходить в коридор и дышать свежим воздухом у окна там. Но как быть после операции? Я ведь не смогу сразу вставать и сидеть в коридоре, да еще и с дренажом, торчащим из живота, который мне 100% установят.
Потом ко мне зашла моя врач в маске и медицинском халате (видимо сразу после операционной). Она попросила показать живот, сказала, что позовет меня к себе вечером и ушла.
Я легла и попыталась вздремнуть, чтобы время пролетело быстрее. Разносили обед, но я даже вставать не стала, так как была уверена, что у меня завтра операция и есть до нее мне нельзя. Но тут в коридоре назвали мою фамилию и сказали, что сегодня мне положена обычная еда, так как у меня операция только 27 июня!!!
Я аж подскочила! В смысле? Зачем тогда меня раньше сюда положили? Неужели придется лежать в этом душном аду дольше? Ведь обычно как: приехал, а на следующий день операция. Но в этот раз оказалось по-другому.
Взяла еды и присела обедать за стол у окна одна. Я спросила не будет ли никто против, если я открою окно проветрить. Никто не был против, а девушка вообще сказала, что ей все равно.
Но через 3 минуты бабушка начала жаловаться, что ей дует и попросила закрыть окно. Хорошо. Попытки открыть шторы успехом также не увенчались (а жаль, вид из окна просто чудесный).
Бабуля сказала, что у нее что-то там с глазами (она ходит в темных очках). Зачем она тогда сидит лицом к окну без очков это непонятно. Ну ладно, пусть сидит в темноте, а я пойду лучше в коридор.
Весь вечер я старалась сидеть в коридоре у окна на свежем воздухе. В основном говорила по телефону с мужем и родителями. Потом я ушла в другую часть больницы, туда, где был мягкий кожаный диван, там тоже было прохладно и хорошо.
Я сидела и рассказывала маме, что кровать в палате стоит в виде кушетки, которая согнута пополам и что я пыталась нажать рычажки чтобы ее выпрямить, но у меня не получилось, то ли из-за слабости, то ли я просто не туда нажимала. Этот разговор услышала женщина из другой палаты, которая стояла рядом и сразу предложила свою помощь! «Пойдем, – говорит, – я тебе все сделаю!». Ну я тут просто опешила. Она пошла со мной и сделала мне кровать прямо, показав какие рычажки нужно нажимать. Ну я прямо выпала с такой отзывчивости и поблагодарила ее, а она как ни в чем не бывало ушла. Стало так приятно!
Ближе к половине восьмого вечера меня позвала врач к себе в кабинет и сказала, чтобы я не торопилась и пришла минут через 5. Я подошла через 3 минуты, но она еще была в кабинете с другим пациентом. Я сидела у двери и все слышала. Пациентка переживала из-за шва, но ей говорили, что он будет косметический. Пипец, об этом ли надо переживать? У людей отрезают кучу органов, тут надо бы думать, как бы организм потом не посыпался и не повылезало куча болячек. Главное, чтобы шов зажил нормально и не было спаек, какая разница как он там выглядит? В общем долго я в итоге просидела у кабинета, может около получаса, пока это все там мусолилось. Поразилась терпению врача. Она позвала меня подойти через 5 минут видимо думая, что быстро закончит с другой пациенткой, но женщина еще долго и упорно спрашивала и спрашивала, а врач все очень подробно и терпеливо рассказывала. Просто удивительно, так как некоторые врачи и на один лишний вопрос могут начать огрызаться. Например, как заведующий на консилиуме, который на мой вопрос о виде хирургического вмешательства просто спросил какая мне вообще разница что со мной будут делать.
Наконец, я вошла в кабинет. Тут же врач сказала: «Ой, какая вы худая!». Но на самом деле, раньше было намного хуже…
Врач стала мне все объяснять настолько подробно, что мне даже спрашивать ничего не приходилось! Вот это думаю мне везет с оперирующими врачами в последнее время! Сначала в скорой помощи с двумя хирургами, а теперь тут.
Она стала объяснять, что мне проведут диагностическую лапароскопию со взятием биопсии с опухолей и брюшины, а по их результатам уже будет понятно злокачественные у меня опухоли или нет, а также их тип.
Так значит все-таки только лапароскопия! А зачем тогда заведующий пугал сразу полостной операцией, которую могут сделать, не спрашивая?
После лапароскопии исхода два. Первый – если это онкология, то назначат консилиум, где и решат, делать химиотерапию или может еще будет возможность сначала сделать циторедуктивную операцию, а потом уже химию. Второй – есть маленькая вероятность, что это может оказаться пограничная опухоль. Пограничная значит, что она вроде доброкачественная, но в любой момент может стать злокачественной. И тогда мне предстоит только операция, так как никакая химия на нее не подействует. Также она сказала, что есть просто мизерная, но все же вероятность вообще сохранить органы и что даже можно будет выносить ребенка.
Нет, мне, конечно, это не нужно, но звучит обнадеживающе, что можно сохранить органы, а соответственно и здоровье! Неужели не все так плохо? Но врач сделала акцент, что такой исход крайне маловероятен.
Она сказала, что по стеклам, которые мы принесли из платного морфологического центра, не удалось сделать толковый анализ. «Я вообще никогда еще таких "стекол" не видела» — сказала врач. Это с намеком, что нам в этом центре выдали какое-то фуфло, а не стекла! Но мы ведь выбрали это учреждение не сами, а по совету онколога из института скорой помощи.
Врач сказала, что после операции у меня возьмут новую цитологию, гистологию и сделают уже все как надо, чтобы как можно точнее определить мой диагноз. Затем она дала мне несколько бумаг, чтобы я подписала их. Там было разрешение на проведение хирургического вмешательства, постановку какого-то катетера и еще что-то, я читать не стала.
Потом врач спросила, указывая мне на одну из бумаг: «Если во время лапароскопии выяснится, что можно удалить опухоли яичников без проведения полостной операции, вырезаем?». Я, недолго думая, ответила нет. Она попросила меня написать об этом в одной из бумаг. В общем, я написала отказ от удаления яичников и дала согласие только на проведение диагностической лапароскопии и взятие биопсии. Какой смысл соглашаться только на удаление яичников? Поражены ведь по МРТ не только они и вырезать врачи все равно планировали еще и матку, придатки, большой сальник… Все это дело они через лапароскопию с разрезами 2-3 см вряд ли вытащат из меня. Так что даже если они и уберут сейчас яичники, полостной операции для удаления всего остального мне в любом случае не избежать.
Врач спросила про регистрацию в городе, решен ли вопрос с ней. Я ответила отрицательно, хотя мы пытались. Она спросила, может кто из родственников может помочь. «Объяснили ли бы подробно ситуацию, ведь это очень важно» - сказала она. Так мы к родственникам и обращались и все рассказывали в мельчайших подробностях (о чем я вообще теперь жалею)!
Ее удивлению и возмущению не было предела.
«Значит надо непременно выздороветь назло всем!» - заявила она.
Это правда!
Затем врач провела гинекологический осмотр, перед которым спросила о том, веду ли я половую жизнь. Я ответила отрицательно, и она удивилась, ведь я замужем. «Надо, - говорит, - выздоравливать, чтобы жить нормально». Конечно, я понимаю, что, видя миллион отказов в моей истории болезни, врачи уже не понимают, что именно сможет замотивировать меня согласиться на лечение. Осмотр с этой штуковиной был болезненный, как и почти все предыдущие в прошлом году. Это, как сказала врач, из-за того, что я не веду половую жизнь.
После осмотра я задала еще вопрос про отеки. Врач ответила, что отеки в ногах могут быть также из-за нехватки белка. Я сказала, что долгое время была на вегетарианстве, на что она ответила: «вегетарианство — это для здоровых людей, я не против его, но и не за», — и посоветовала в моем состоянии питаться полноценно. Врач отметила, что белок лучше получать с нутридринка и выпивать хотя бы по упаковке в день (а то есть стакан) для поддержания, потому что только поедание мяса в этом особо не поможет. Я уже знаю, что такое нутридринк: я перешла на него, когда была с асцитом 26 литров в полном истощении и невозможностью нормально есть.
О мочегонных она сказала, что они в моем случае бесполезны и будут только вымывать из организма полезные вещества и что еще нужно будет контролировать сколько жидкости выпито и сколько будет выходить. Ну, видимо не зря я так и не начала пить мочегонные, которые рекомендовал хирург в частной клинике.
Я вообще решила не пить их потому как знала, что скоро операция и во время нее все равно жидкость сольют. Наберется она быстрее или нет уже не имело значения. Да и почки сажать не хотелось.
Я еще спросила, будут ли мне вечером перед операцией ставить клизму. Врач спросила: «а вам нужна?». Ну конечно нет, я вообще никогда в жизни клизмы не делала, только микролакс перед ректроманокопией. Просто я подумала, что она поможет уменьшить лишнюю перильстатику и эти страшные звуки в животе, чтобы врачам лучше работалось. «От перильстатики клизма не спасет. Вечером ее сделаете, утром все вернется обратно» - ответила врач.
Операцию мне должны сделать 27 июня после 12:00, не раньше.
Я вернулась в палату. Мне было спокойно после разговора с врачом.