В этой части расскажу как я решилась отказаться от операции по удалению яичников и прочих органов в онкодиспансере, а также реакцию врача и других людей на это.
Предыдущая часть:
Утром меня позвали сдавать анализы крови, и я пошла нехотя. Почему? Потому что я уже приняла решение.
Я НЕ ОСТАНУСЬ в этой больнице.
Да, вот так. Сейчас мне сделают КТ, я получу его результаты и пойду домой. Я была уверена, что у меня есть улучшения и что врач отложит операцию сам. Ведь должен же быть какой-то выход, как-то же я должна избежать этого ужаса! Я поняла – спасать меня в этот раз не будут, я должна принять решение сама и сама выбраться из этой ситуации. Ведь я попадаю в нее снова и снова! В первый раз меня вытащили, но что еще можно придумать во второй?
Тут все только в моих руках. А отказаться от лечения я все это время не могла, а почему? Из страха. Перед врачами, перед диагнозом, дальнейшим развитием болезни и перед тем, что в будущем мне в помощи откажут, если я откажусь сейчас сама. Видимо, пришло время этот страх побороть, а иначе это может плохо кончится. Страх не должен быть мотиватором в принятии такого серьезного решения. Ведь если что-то пойдет не так, страдать и мучиться буду только я. Врачи сразу отгорожены, так как перед операцией все пациенты подписывают бумагу, что во время нее может произойти что угодно и врачи будут не виноваты.
В общем, сделали КТ, на которое я, удивительно, даже находясь в самой больнице как пациент, сидела очередь полчаса, терпя в туалет, так как перед этим нужно выпить литр воды.
Кроме того, у меня начинал болеть и вздуваться живот еще больше. Мне казалось, что эта больница на меня так влияет. Думаю, это так.
В общем КТ сделали, у меня опять после него был чих, на что рентгенологи или кто они там махнули рукой. Я боялась, как бы результаты не размылись от этого – мне нужна была максимально точная диагностика.
К обеду из палаты выписали бабушку, которая лежала у окна. Ее место тут же заняла женщина лет 40. Достаточно приличная и добрая на вид, делала мне комплименты. Та, бабушка, которой отрезали часть кишечника, тоже встала, оказалась доброй и разговорчивой. Спросила про мой диагноз, рассказала про свой. Удивилась, что мне 25 лет, сказала, что больше 18 и не дать, а еще похвалила, что я так тщательно мою посуду.
Увезли на операцию бабулю, которой должны были отрезать грудь. Ее привезли уже через полчаса-час. Несмотря на общий наркоз она встала почти сразу же. Грудь оказалась на месте! Я так радовалась за нее, искренне! Неужели хоть кому-то что-то не отрезали, а оставили на месте!
Немного позже пришел врач. В первую очередь он подошел к бабуле после операции и вынес ей вердикт – быстрая гистология показала раковые клетки, показан курс химиотерапии.
Спросил у меня, брали ли у меня анализы крови. Я сказала, что, да и спросила, а можно ли прямо сегодня уйти домой и получить выписку? На что у него был ступор. Как домой?
Я ответила, что мне незачем тут лежать и что с операцией можно подождать. Он был в ступоре, но предложил подождать результатов КТ, чтобы судить об этом. Это разумно, да, и я согласилась. Он ушел, но я от своего решения отступать не собиралась.
У меня закончилась своя еда. На завтрак я смогла съесть только кусочек булочки, на обед – кусочек хлебушка, так как на первое и второе опять давали мясо и рыбу! Женщина, которая ходила со мной, спросила, я веган чтоли, но я ответила, что просто не могу есть мясо с рыбой и все. Не люблю эти все статусы, веган, мясоед и прочее – они всегда накладывают на тебя какие-то ограничения. Вдруг я сегодня скажу всем что я веган, а завтра мне захочется мяса с рыбкой или они где-нибудь мне попадутся случайно в каком-то покупном блюде. Например, в сухариках бывают следы ракообразных и рыб. Не веган, просто не ем мясо и рыбу и все. Так проще.
Итак, время близилось к четырем.
Женщина после операции, спросила, ну что, когда я поеду на операцию и я ответила: «Надеюсь, что никогда». Они поддержали меня, хотя это все странно было…
Пришел врач и попросил меня пойти с ним в коридор поговорить. Видимо, чтобы не подслушивали. Оно и понятно – в палате всем было интересно, что происходит. Результаты КТ были готовы.
В общем он стал говорить, что результаты нехорошие, опухоль растет, плюс есть косвенные признаки метастазирования по брюшине и что это скорее всего онкология. Я начала спорить. Сказала, что пункция показала, что раковых клеток нет и почему бы не сделать ее тогда еще раз, чтобы убедиться, что это доброкачественное образование. Но он спокойно ответил: «боюсь, что они уже там есть». В общем я была против операции и сказала, что хочу подождать до осени.
Его реакция – это просто шок, на лице было полное непонимание. Как, кто-то не боится умереть? Кто-то не дрожит перед смертью и не соглашается на любые меры? Он начал говорить, что если я подожду до осени, то у меня начнется асцит и я уже просто сама приду за помощью, но потом уже будет поздно.
Я продолжала настаивать на отказе от операции, в больнице вокруг в это время стояла мертвая тишина – казалось, что даже стены нас внимательно слушают. Он предложил переждать выходные, полежать в больнице, чтобы подумать, но я конечно же отказалась. Еще чего, лежать в этом аду просто так 2 дня?
В общем я категорически наставала на отказе. Он все еще не понимал, как такое возможно, а потом, пока мы спорили он проронил такую фразу: «зачем тогда было сюда поступать, если не готовы к операции, зачем мне эта возня с документами и бумагами тогда?».
То есть, он думал о документах и бумагах в этот момент, о лишней работе, которая на него навалилась! О, как!
В общем, он сказал, что мне принесут отказ и я его должна буду подписать. Он сказал уходя, что сам меня не отпускал и что это все я сама.
Я вернулась в палату, и все смотрели на меня как на героя. Оно и понятно – они тоже все слышали, так как дверь была открыта и далеко от нее мы не отходили.
У них, естественно, вопросы, что теперь будет? Я сказала, что буду дальше искать методы лечения, несмотря ни на что, возможно другого врача, я не знаю. Женщина, которая только что поступила сказала: «правильно, так держать» и даже всплакнула. Пока я все это говорила, я чувствовала, как моя рука, в которой я держала стакан для питья, трясется. Видимо, меня в глубине души все же напугали слова врача и это была правда. В будущем я научилась сбивать эту пелену страха перед их словами.
Когда я подписала отказ начался цирк. Оказывается, я не смогу уйти, потому что мои вещи мне никто отдать не сможет, так как гардероб закрыт и откроется только после выходных! Я начала возмущаться, как вообще такое возможно, что я не могу получить свои вещи. Медсестры что-то там мямлили, но их шок был виден тоже, ведь они сидели неподалеку, когда мы говорили с врачом – видимо они совсем не понимали, как можно, зная о своем диагнозе думать о шмотках.
В общем, выход нашелся – я позвонила мужу и попросила его взять из дому какие-нибудь ботинки и пальто.
В это время начали приносить ужин, я впервые за день хорошо поела пшеной вкусной каши. Хоть что-то без мяса и рыбы.
Бабушка, которая уже начала вставать после операции на кишечник, спросила, есть ли у меня дети, а потом начала рассказывать, что ее внучке в 25 лет тоже врачи говорили, что это конец, но в итоге она отказалась от лечения и родила двоих детей, с ней все нормально, ходит только наблюдается.
В общем, в палате начались разговоры, про врачей, про медицину, про рак, а я уже начала собираться домой. Я тепло попрощалась со всеми, меня вывели к черному ходу, где муж дал мне ботинки и пальто.
Все, мы пошли домой. Я шла уверенно, рассказывая мужу, что произошло, при этом внутри все же оставался страх. Еще бы, когда тебе говорят, что ты умрешь в муках если откажешься, еще не то испытаешь. Тем более, когда это говорит врач, который уже таких больных повидал немало.
Но что сделано то сделано. Отказ написан, из больницы я ушла. Обратной дороги нет… Придется лечиться самостоятельно.
После госпитализации через какое-то время мне позвонили с женской консультации, спросили, почему отказалась. Намекнули на то, что если я не хочу лечиться тут, то можно получить лечение в федеральном центре.
В больнице у меня уже было предчувствие, что в этом году будет какая-то поездка. На тот момент у меня уже была мысль поехать в Москву и найти какого-нибудь доктора там (платного). Для чего? А чтобы мне просто дали вердикт, что операция необязательна, только для этого. У меня еще была слабая надежда, что хоть там скажут что-то другое и только в регионах людям по-прежнему предлагают страшные методы лечения. Озвучила эту мысль врачу. Отвязалась, уф.
Но поехать в Москву все же не решилась. Во-первых, надо много денег. Во-вторых, страшно ехать в незнакомый город. В-третьих, нет 100% гарантии, что там скажут что-то другое.
Продолжение следует...