💡 ЭТО 20 ЧАСТЬ ПРОИЗВЕДЕНИЯ НАЧАЛО ЗДЕСЬ
Не прошло и пятнадцати минут, как раздался звонок в домофон. Почти одновременно явились два доставщика — один с аккуратным пакетом из кафе, другой — на самокате с полиэтиленовым пакетом из магазина. Смирнов расплатился наличными, отсылая курьеров, и водрузил добычу на стол.
Запахи тут же наполнили студию, и Кирилл почувствовал, как у него слюнки потекли. Он достал тарелки, принялся раскладывать еду. Но когда очередь дошла до кота, возникла заминка. Кирилл по привычке потянулся за старой газетой, чтобы постелить её на пол.
Раздалось громкое, оскорблённое фырканье.
«Ты серьёзно? — прозвучал в голове ледяной, полный презрения мысленный голос. — После всего услышанного ты предлагаешь мне трапезничать на пожелтевшей бумаге с рекламой шаурмы? Это не просто унизительно. Это — вандализм по отношению к семге, пусть и не высшего качества.»
Кирилл замер с газетой в руках, чувствуя себя идиотом.
— Ну, извини, — пробормотал он вслух. — У меня нет специальных кошачьих тарелок.
Никлаус сел и демонстративно отвернулся от аппетитного куска рыбы, лежавшего в пакете. Вид у него был такой, будто ему предложили пообедать в общественном сортире.
Кирилл, краснея под насмешливым взглядом Смирнова, лихорадочно оглядел квартиру. Его взгляд упал на полку, где стоял новенький, ещё ни разу, не использованный сервировочный поднос — подарок от коллег по клинике на новоселье. Яркая надпись: «Нашему лучшему ветеринару!» была выгравирована на его поверхности.
С вздохом он снял его, не торопливо, нарочито показывая весь процесс Никлаусу, водрузил на него стейк лосося.
— На, князь, — сдавленно сказал он, ставя поднос перед котом. — Временное решение. Обещаю, как только разберёмся со всеми делами, сразу поедем в зоомагазин и купим тебе самую навороченную, самую эргономичную миску, какую только найдём. Чтобы и рыба не скользила, и усы не задевали. Договорились?
Никлаус снисходительно обернулся, оценивающе посмотрел на поднос и, наконец, с видом монарха, принимающего дань от вассала, приступил к трапезе. Довольное урчание подтвердило, что условия приняты.
Смирнов, наблюдавший за этой сценой, фыркнул и принялся за свою солянку.
Трапеза началась в почти полном молчании, нарушаемом лишь звоном приборов, бархатным урчанием, исходящим от Никлауса, поглощавшим свой лососевый стейк с подноса. Кирилл впервые за последние сутки по-настоящему ощутил голод и набросился на еду с почти животной жадностью. Солянка была наваристой и острой, эскалоп — идеально прожаренным, картошка хрустела. Это была простая, понятная, земная радость, и он цеплялся за неё, как утопающий за соломинку, пытаясь вытеснить ею хаос, поселившийся в его голове.
Смирнов ел методично и сосредоточенно, словно выполнял важную, но рутинную работу. Он не пытался заполнить тишину пустой болтовнёй. Лишь изредка, откладывая вилку, он делал нейтральные комментарии, больше похожие на мысли вслух:
— Картошка хороша. Видно, на свежем масле жарили. Редкость для общепита.
Или, попробовав солянку:
— Оливки, правда, не очень. Консервантом отдаёт. Но в целом — сносно.
Эти замечания были такими обыденными, такими человеческими, что окончательно сбивали Кирилла с толку. Этот человек только что говорил о древних капищах и магическом правосудии, а теперь с одинаковой серьёзностью рассуждал о качестве оливок в солянке. Казалось, для него не существовало границы между мирами — всё было просто частью одного, подчас нелепого, бытия.
Кирилл пытался подхватить этот бытовой тон, но его собственные реплики выходили скомканными и неестественными.
— Да… вкусно, — бурчал он, откусывая приличный кусок хлеба.
— Ага, — односложно соглашался Смирнов, и снова наступала тишина.
Никлаус, в отличие от них, не молчал. Закончив с рыбой и принявшись вылизывать молоко из блюдца, которое Кирилл в итоге ему всё-таки предоставил, он мысленно комментировал процесс.
«Недурственно. Хотя и уступает тому лососю, что мне подавали при дворе Екатерины Великой. Но для местного магазина — более чем достойно.»
Кирилл лишь покосился на него, не в силах даже мысленно парировать. Ему хватало сил только жевать и слушать.
Эта странная, натянутая трапеза длилась минут пятнадцать. Когда последний кусок хлеба был доеден, а с блюдца Никлауса исчезла последняя капля молока, Смирнов отодвинул от себя тарелку, сложил салфетку и посмотрел на Кирилла. В его взгляде снова появилась та самая деловая хватка, что была до еды. Перерыв окончен.
— Ну что, — произнёс он, — подкрепились. Теперь можно и о высоком поговорить. Заварим-ка чайку. Без него разговоры о вечном как-то не то.
Он встал, подошёл к электрическому чайнику и включил его. Шум закипающей воды заполнил комнату, нарушая тишину. Кирилл, чувствуя себя обязанным, засуетился, доставая из шкафа две простые кружки и пачку дешёвого пакетированного чая «принцесса Нури». Он чувствовал себя неловко из-за такой скромности перед важным гостем, но Смирнов, кажется, не придал этому никакого значения.
Подписываемся и читаем дальше…
#фэнтези #фантастика #мистика #городскоефэнтези #рассказ #история #детектив #роман #магия #ведьма #ведьмак #домовой #оборотень #вампир #лесовик