Взял его под опеку, помогал деньгами и едой.
В декабре 2023 года бывший советский футболист, а позднее президент «Локомотива» (работал с 1992 по 2006 год) Валерий Филатов дал большое интервью обозревателям «СЭ» Юрию Голышаку и Александру Кружкову в рамках нашей рубрики «Разговор по пятницам».
В отрывке ниже — рассказ Филатова о начале тренерской карьеры и о советском футболисте Валерии Воронине, игравшем в «Торпедо».
Козьмич
— Закончили вы играть в 30 лет и стали тренером?
— Здесь надо отдать должное человеческим качествам Валентина Козьмича. Сразу взял меня в «Торпедо». Правда, через несколько лет выгнал.
— За что?
— Проигрываем после первого тайма, идем на перерыв. Я рядом с Володей Сочновым. Обсуждая какой-то игровой эпизод, засмеялись. Ну и все.
— Что все?
— Валентин Козьмич услышал. На следующий день уволил меня — через партком.
— А Сочнова оставил?
— Да. Володя хорошо играл! Как от него избавляться? Но я Козьмича не осуждаю за то, что меня выпер. Команда проигрывает, он весь на нервах — а тут помощник смеется! Конечно, Иванов разъярился!
— В «Торпедо» вы были вторым тренером?
— Да. Еще дублем занимался. Это же я нашел Савичевых!
— Как?
— Они играли за командочку «Союз», которая базировалась в Лужниках. Мы с ними встречались. Вроде эти близнецы и не делали ничего особенного. Но тут подача углового, Юрка выпрыгнул и забил. Настолько по-взрослому, профессионально было исполнено, что я тут же сказал: «Забирайте пацанов».
— Николай Савичев котировался не ниже Юрия.
— Они одинаковые были. Худенькие, высокие, техничные. Кучерявые такие... В дубле у меня и Дима Харин начинал. Гибкий, пластичный, как кошка. Уверенность в себе для 16 лет невероятная. У любого в таком возрасте еще детские штрихи в игре. А Харин — будто сто лет в футболе. Я его все подначивал, хотел разозлить: «Что ты за вратарь? Липач! Смотри, бью босой ногой с линии штрафной — и ты пропускаешь».
— И?
— Снимаю бутсы. Удар. Гол!
— Одновременно с вами из «Торпедо» убирали Леонида Буряка. Помните?
— Как убирали — не помню. А привел его в «Торпедо» я. Узнал, что он в Киеве разругался с Лобановским, звоню: «Леня, давай к нам?» — «Без семьи не поеду. Что с квартирой?» Леонид действительно семьянин редкий. Я к Иванову: «Буряк готов. Если будет квартира».
— А Козьмич?
— Оживился, кинулся к Бородину, директору ЗИЛа. Тот сразу: «Все будет!» Буряк два года в «Торпедо» отыграл.
— Сейчас общаетесь?
— Постоянно перезваниваемся. Вечерами делать нечего — то он наберет, то я. Летом с 70-летием его поздравлял. В интервью так хорошо про меня говорит. Парень классный!
Воронин
— Как вы, тогда еще молодой человек, умудрились сдружиться с Валерием Ворониным?
— Это ж мой кумир был! Познакомились так. Я играл за «Торпедо», Воронин уже сошел. Однажды идем с Валерой Абрамовым, нашим нападающим, на Велозаводский рынок, там пивнушка была. Он вдруг указывает на дальнюю стойку, где четыре мужика: «Видишь? Воронин!» У меня шок.
— Почему?
— Чистый бомж. Лицо опухшее, в шрамах, нос сломанный. Я как замер — так и стоял, смотрел на Воронина не отрываясь.
— Если бы не сказали — вы бы не узнали?
— Да никогда в жизни! На меня произвело такое впечатление, что сам стал искать с ним встречи.
— Ну и где пересеклись?
— На стадионе «Торпедо». Подхожу к нему, на «вы»: «Валерий Иванович!» — «Что?» — «Чем могу помочь?» А у него ни денег, ни работы. Хотя ЗИЛ что-то приплачивал. Привел к себе домой. Моя Люда с кем угодно общий язык найдет. Встретила, накрыла стол... Ну и начал к нам приходить — жил-то в соседнем доме!
— Подкармливали его?
— Когда накормим, когда Люда рубашечку ему подправит. Я все время глядел на него — и вспоминал, каким он был раньше. Воронин, красавец, выходит из ресторана ВТО. Навстречу Андрей Вознесенский, поэт. Придержал ему дверь, выпустил — и негромко: «Молодой человек, вам дверь открыл Вознесенский!» Валера обернулся: «Вы открыли дверь Воронину». Дал понять — мы на равных.
— Про аварию свою что-то рассказывал?
— Вспоминал. Поехал за девицей и на обратном пути заснул за рулем. Врезался в кран. От «Волги» остался целым лишь приемник... Видуха у него была жуткая, конечно. Но Валера же еще поиграл после этого!
— Деньгами ему помогали?
— Да, и старался поддерживать в человеческом виде — чтобы не ходил как бомж. То рубашку дам, то спортивный костюм. Как-то звонит в дверь, меня нет дома. Люда одна. Открывает: «О, Валерий Иванович! Заходи!» Вот представляете — вроде алкаш, а отвечает: «Людочка, я бы с удовольствием, но мужа нет, поэтому не зайду». Развернулся и ушел.
— Он и погиб в вашем костюме.
— Сбежал из больницы в одной пижаме. Приходит к нам — снова Люда одна. Дала ему мой спортивный костюм. Валера больничный халат тут же выкинул. На следующий день в этом костюме его и обнаружили возле Варшавских бань с проломленной головой.
— Нашли тех, кто это сделал?
— Думаю, и не искали.
- Говорят, ударили пивной кружкой.
— Кто сейчас разберет? Вокруг алкаши, проходимцы. Слово за слово, драка. Валера цену себе все равно знал. Кто-то сказал обидное слово — мог ответить...
— Вытащить из того состояния Воронина было нереально?
— Только если постоянно держать его рядом. Пропарить хорошенько. За пару месяцев можно было привести в порядок.
— На похоронах были?
— Разумеется. А две недели назад заглянул к нему на Даниловское. Там же Галимзян Хусаинов — и через две могилки Воронин. Неподалеку Еськов. Удивился — у него даже торпедовская ленточка лежит, совсем свежая. Кто-то навестил до меня.
— Еськов тоже рано умер.
— Да. Лейкемия.