После произошедшего тренер сказал, что готовил ему место в основе.
В октябре 2025 года бывший защитник ЦСКА, «Динамо», «Спартака» и «Эспаньола», а ныне бизнесмен Андрей Мох в преддверии своего 60-летия дал большое интервью обозревателям «СЭ» Юрию Голышаку и Александру Кружкову в рамках рубрики «Разговор по пятницам».
После окончания карьеры в 1999 году Мох остался жить в Испании, работал помощником тренера Педро Браохоса в хихонском «Спортинге» и клубе «Реал Хаен», учился на тренерских курсах, но в итоге занялся бизнесом. В отрывке ниже — рассказ Моха об испанском периоде карьеры.
«Эспаньол»
— Сколько платили в «Эспаньоле»?
— Уезжал на 140 тысяч долларов в год. Это грязными — после вычета налогов оставалась сотка. Но я здорово провел вторую половину сезона. В последнем туре забил «Сосьедаду», сравнял счет и спас команду от вылета. Вскоре подписал новый контракт.
— Зарплата выросла?
— Теперь уже зарабатывал 200 тысяч в год. Чистыми. Но там были «левые» дела. 20 процентов от этой суммы выплачивали в клубе, а 80 шли через Люксембург. Мимо налогов.
— В «Толедо» тоже через мутные схемы прошли?
— Нет, там все было четко, напрямую. Получал 70 тысяч долларов в год.
— Что-то совсем мало.
— Да вообще ничего. Когда ушел в «Эркулес», контракт увеличился в два раза. А в «Леганесе», где в 1999-м и закончил карьеру, было еще больше. Там уже откладывал. Хотя тратить я мастер.
— С размахом?
— Еще каким! Всегда у меня были «Мерседесы», дорогие часы, модная одежда. Денег не считал. Заработал? Гуляй! А потом оказывалось, что девять кредитов висят... Приходилось переезжать в квартиру поменьше.
— Это что за история?
— Начал мебельный бизнес, в какой-то момент деньги закончились. А на мне девять кредитов. В трех банках. Стал перезакладывать имущество. Было две квартиры, две машины, помещение с мебелью. Все перезаложил!
— Это испытание для психики.
— Думал об одном: так, какой кредит закрывать? А где еще? Там когда выплачивать? Даже на день ничего не просрочил.
— Говорили, Ледяхов помог?
— Да. Потом повезло. Сижу в Аликанте в своем магазине, нули на счетах. Вдруг появляются русские клиенты. Прикидываю: как же я из Италии привезу мебель в Россию? У меня ни связей на таможне, ни транспорта.
— Какая-то авантюра.
— Тут еще одно «вдруг» — товарищ покупает долю в бизнесе, говорит: «Теперь у меня транспортная компания, возим мебель». У него семь салонов по Москве. С партнером выполняем этот заказ. Следом — второй. Ну и пошло. Выжили!
— Сколько заработали на первом?
— 30 тысяч евро. Расценки у нас были минимальные. Хотелось показать, что не задираем планку. Прошло 20 лет — клиенты до сих пор с нами.
— Самая большая ваша ошибка?
— В бизнесе? Пожалуй, не было.
— А агентство недвижимости? Вы же попали на 40 тысяч евро!
— Да это не «попадание», а опыт! Настоящие ошибки были у меня только в футбольной жизни. Тут и сравнить нельзя.
— Самая-самая?
— Не стоило в 1993-м в «Эспаньоле» после вылета зарубаться с руководством. Дал жесткое интервью. Мол, меня в клубе считают каким-то алкоголиком, себе там места не вижу...
— Напрасно выговорились?
— Конечно. Я нервничал, хотел играть! Через несколько лет встретил тренера Камачо, он усмехнулся: «Зачем ты это все сделал? Я бы тебя обязательно начал выпускать. Уже готовил место центрального защитника».
— Контракт у вас заканчивался?
— Нет, оставалось два года. После моего выступления стало понятно, что в «Эспаньоле» на меня уже не рассчитывают. Ушел в «Толедо». А до этого полтора сезона был одним из лучших! Объективно, по цифрам! Когда проводился матч в рамках проекта «Нет наркотикам!», Йохан Кройф лично обзванивал всех, кого приглашал. А вызывал строго по одному футболисту из каждой команды. Из «Эспаньола» выбрал меня.
— Невероятно. Звонил сам Кройф?
— Да! Это один момент. Второй — Хавьер Клементе комплектовал сборную лиги против сборной Каталонии. Меня с Кузнецовым туда включили.
— Серьезные конкуренты у вас были?
— Из «Атлетико» пришел опытный Сесар Мендиондо. В двусторонках мы так зарубались! Но тренер меня выпускал. Говорил: «Даже травмированный Мох сильнее Сесара». Так что сидел бы я тихо, придержав язык, — играл бы дальше. Вместо этого начал права качать. Все сломал своими руками.
— Подняться из «Толедо» уже было трудно?
— Почти нереально. Хотя тянули в «Вальядолид», интересовался «Тенерифе», еще кто-то. Но просили за меня миллион долларов. Кто за 30-летнего защитника столько отдаст?
Новинка в «СЭ»: Почему Овечкин играет под восьмым номером? Пройди тест про нашу легенду (здесь)
Ипотека
— Кто в «Эспаньоле» про вас сказал: «Алкоголик»?
— Медиамагнат по фамилии Лара. Газеты издавал, книжки. Спонсировал клуб. Это его слова: «Не хочу видеть здесь русских!» Думаю, он был франкист.
— Русских франкисты не воспринимали?
— Нет, конечно. Правые! Что вы хотите? А от нас попахивало советчиной, что уж скрывать. Я любил СССР, это моя страна. В «Эспаньоле» решили, что найти левого защитника несложно. Гораздо проще, чем центрхава уровня Кузнецова или Корнеева. Ну а вторая моя ошибка — покупка дома в Барселоне. Влез в ипотеку.
— Никто не предостерег?
— Агент не парился по этому поводу. Хочешь? Вперед! А должен был объяснить мне, молодому и бестолковому, какие тут мины заложены. Накоплений еще нет, безумная инфляция...
— В какую сумму оценивался дом?
— 300 тысяч долларов. Я взял кредит. В банке прикинули: ага, у него контракт в «Эспаньоле» на три года. Вот на три и дадим. Выплачивал по 10 тысяч ежемесячно. Вдруг у клуба возникли финансовые проблемы. Никто и предположить не мог, что дойдет до вылета. Ту часть зарплаты, которую переводили в Люксембург, заморозили. Выдавали лишь официальные 20 процентов.
— Выплаты уже не тянули?
— Вообще никак. Выставил дом на продажу с девятью открытыми месячными платежами.
— Просроченными?
— Да. Продав дом, я потерял все, что заработал за два года в «Эспаньоле».
— Кто-то из наших наступал на эти грабли?
— Галямин тоже взял дом. Но успел расплатиться. Я-то за ним увязался. А Корнеев над нами посмеивался: «Успехов, ребята!» Вот он — прагматичный человек. Все взвесил. А я доверился Диме. Он же у нас всегда был такой... Бизнесмен.
— То есть?
— Когда с ЦСКА отправлялись за границу, Галямин с каждого рубля делал больше, чем мы. В любой стране знал, что покупать, что продавать... У него была вся информация!
— Как прокололся с домом?
— Прокол-то вышел у меня, а не у него. У Галямина ситуация другая. Но главное, он остался в «Эспаньоле», в конечном счете ему все выплатили. Пусть и задним числом.
— Те самые 80 процентов контракта, которые прежде отправлялись в Люксембург?
— Да. А я ушел — и потерял эти деньги. При расторжении что-то мне дали на руки. Кажется, 120 тысяч долларов. На следующий день купил мерседес за 50 тысяч!
— О, господи!
— Остальное проел, прогулял. Это уже после продажи дома.
— Вы не Корнеев. Прагматиком точно не были.
— Далеко не Корнеев. Я же говорю — столько уходило на машины, одежду, часы... Как там в песне поется?
Ведь я институтка, я дочь камергера,
Я черная моль, я летучая мышь.
Вино и мужчины — моя атмосфера.
Приют эмигрантов — свободный Париж!