Начало:
Предыдущая:
— Эх, девонька, тут я ничего тебе толкового рассказать не могу. Я ведь всё в одиночестве жила, общаюсь только с теми, кто ко мне по той или иной нужде заглядывает. Не люблю я сплетни всякие распространять, могу сказать лишь одно — было много у них завистников, и сами они впустили вражину в свой дом.
— А что с аспидом произошло? Почему он так убежал? — продолжала задавать вопросы Агриппина.
— А вот и говорят, что из-за аспидов падение Дома Огня и произошло. Именно они зло впустили да способствовали тому, что произошло. Так что немудрено, что теперь зашуршат они в своих подземельях! — старушка выглядела чрезвычайно довольной.
Вообще, они с Агриппиной очень хорошо поладили. Молодая женщина с удовольствием слушала то, что рассказывала Василина, и от помощи по дому и хозяйству не отлынивала. А баба Василина отводила душу, рассказывая Агриппине про свою незамысловатую жизнь.
— Нам придётся подождать немного, да и ты побольше пообвыкнешься, а там уже и покумекаем, что нам с тобой дальше делать. Конечно, не просто так тебя сюда привели, но вот так бросить — это очень странно. Думаю, случилось что-то, коль она так поступила, а вот что именно… Уж не знаю, как выяснить, — проговорила Василина однажды, разглядывая отпечатки детских пальцев на кисти Агриппины.
— Бабушка, почему ты мне помогаешь? — тихо спросила Агриппина.
— Ну, а почему бы и не помочь? — спросила в ответ баба Василина, и больше они на эту тему не разговаривали.
Как потом поняла Агриппина, Василина жила в этом месте тем, что варила всякие зелья для лесных жителей. Конечно, молодая женщина поначалу сильно испугалась, когда к дому пришло какое-то существо, внешне похожее на пень, который вдруг решил себе ноги из корней сделать. Пень о чём-то хрипло скрипел с Василиной, а вот молодая женщина даже носа из дома не показывала, поглядывая на эту странную пару из окна. Старушка выдала пню какое-то зелье, и он поскрипел обратно в глубину леса, деловито размахивая руками-веточками.
— Что, испугалась? А я предупреждала, что гости у меня тут разные бывают. Старый он уже, труха сыпется, вот и берёт у меня кое-что для укрепления древесины. Всякие ко мне заглядывают, привыкнешь. Только не пугайся шибко откровенно, вот и всё, — деловито проговорила Василина, вернувшись в дом.
Пока они ждали хоть каких-то вестей — хотя Агриппина и не представляла, от кого именно — молодая женщина привыкала жить в новом месте. И вот, вроде там, в своём мире, она никогда природу не любила, а здесь… Стоило ей утром на крылечко выйти, так её душа словно разворачивалась! Хотелось как можно больше дышать воздухом этого мира, вот только единственное её тяготило — скучали руки по глине. Раз взяла её бабка Василина с собой, чтобы помогла корзину с травами нести — ну, а чтобы не воспользоваться помощью, пока она есть? Поблуждав немного по лесным тропам, которые словно слушались Василину — покорно ей под ноги шли, тогда как за спинами они куда-то словно исчезали, — вышли они к небольшой лесной реке. По одному взгляду на неё можно было понять, что вода здесь жёсткая и холодная, хотя и звенела речка вполне миролюбиво; вот вдоль неё они и пошли. На одном из пологих берегов, между густыми зарослями камыша, и увидела Агриппина глину, даже остановилась, внимательно разглядывая залежь.
— Ты чего? — поинтересовалась Василина, с кряхтением распрямляясь и держа в руках сорванный пучок травы.
— Да так… — всё равно у Агриппины здесь ни инструментов нет, ни гончарного круга, что она будет с этой глиной делать? Но руки аж зачесались! Василина что-то углядела, потому как подошла ближе, чтобы увидеть то, на что Агриппина смотрит:
— Так ты что же, с глиной ладишь?
— Дома да, занималась, очень мне нравилось. А здесь… Ни инструментов, ни круга у меня нет.
— Ну и что же? Это ведь не означает, что тебе не нужно этим заниматься. Тем более — вдруг получится у тебя кое-какие навыки свои отточить? — Василина, как обычно, мгновенно приняла решение. Агриппина даже немного завидовала такому решительному характеру старушки. — Давай, нарви камыша побольше, сплетём тебе короб, а там уже дома поглядишь, что за глина, да покажешь мне.
Спорить Агриппина не стала; пока рвала рогоз и сплетала его в короб под руководством Василины, чувствовала, как пальцы подрагивают. Оказывается, очень она соскучилась по своему увлечению! А ещё её изнутри словно что-то подталкивало, полностью поддерживало бабу Василину — нужно ей этим заняться! Поэтому сплела она короб, выстлала его листьями, чтобы влажность сохраняли, да загрузила его глиной. Пока обратно шли, скакала по ветвям деревьев крупная ворона, поглядывая на них с любопытством, а вот Василина её игнорировала, только ворчала себе под нос.
Вернувшись в дом, Агриппина не смогла сдержаться и сразу глиной занялась. Василина, отложив пока свои травы, с любопытством наблюдала за тем, как сначала Агриппина скатала жгут, а потом свернула в калачик. После чего довольно улыбнулась и попросила у Василины какое-нибудь ведро, которое можно дней на семь занять. Ровно половину ведра она заполнила глиной, а вторую половину залила водой, тщательно перемешала:
— Теперь нужно будет каждый день перемешивать, чтобы отделить грязь всякую. Она хорошая, пластичная.
— А ты знаешь толк, хорошо.
— Вот только обжигать негде, — немного расстроилась Агриппина.
— Ну, тут мы с тобой придумаем что-нибудь, — но больше говорить Василина ничего не стала. Если и был у неё какой-то замысел, она его пока раскрывать не хотела. Тем более, больше её беспокоил ворон, который вокруг дома по веткам скакал, — это ж кто соглядатая прислал? Аспид или кто-то ещё? Агриппине она пока ничего не говорила — не хотела девку лишний раз тревожить, но кое-какие меры по защите предприняла. Ежели всё так, как она думает, то нужно скорее со всем разбираться, пока беда не пришла. Эх, жаль, у неё возраст уже не тот! По молодости с ней бы никто в своём уме не связался, а сейчас… Оставалось надеяться, что никто серьёзно её не воспринимает, да и Агриппиной никто серьёзно не интересовался — племянница и племянница, вон, во дворе копается и всё тут.
Ближе к вечеру развели женщины костёр во дворе — нужно было сжечь мусор всякий, что скопился у Василины, — травы сухие да мелочь всякую. В наступающем вечере огонь скакал весёлыми язычками да горел сухими травами, распространяя вокруг себя непривычный для Агриппины аромат. Ворон, которого видно не было, неожиданно издал громкое карканье и спикировал прямо в огонь! Женщины даже и опомниться не успели, вот только птица ни звука больше не издала, а из костра потом и вовсе какой-то мужик выскочил, сбивая с чёрного кафтана язычки пламени:
— Ох, горячо как! Ух! — заплясал он на месте, пока Василина не догадалась его из ведра водой окатить:
— Ты кто таков и чего явился? — грозно спросила старушка, готовая это самое ведро нахлобучить мужчине на голову.
Агриппина назад отступила, настороженно разглядывая того, что явился к ним столь неординарным способом. Когда он перестал скакать, стало видно, что он довольно молод, с короткими русыми волосами и весьма миловидным лицом. Девки, наверное, много внимания этому мужчине уделяют, а вот чёрный кафтан гармонировал с его тёмными глазами, в которых плясали отблески язычков пламени:
— Уж прошу прощения за то, что явился незваным. Звать меня Ярославом, колдун я.
— Ну, это понятно, ты мне тут зубы не заговаривай. Чего припёрся? — совсем не дружелюбно поинтересовалась Василина.
Молодая женщина подошла к ней — совсем ей не нравилось появление этого мужчины. Вроде симпатичный да и ведёт себя спокойно, но вот чуется от него что-то настораживающее.
— Услышал я кое-что интересное от аспида одного, — Ярослав улыбался во весь рот, заложив руки за спину, и цепко рассматривал сначала Василину, а потом уже и Агриппину: — Что видывали в этих местах девчушку, у которой волосы рыжие-рыжие были.
— А тебе что за интерес? Раз ты вороном оборачиваться можешь, то из Животного Дома ты. Какой тебе интерес к огненным, в случае чего, возник? — спросила Василина. Колдун-то сильный, да ещё и в костёр прямо сиганул! Обманывая аспида, она совершенно на другое рассчитывала, но куда уж теперь деваться?
— Я немного промок, мне бы обсушиться у печи. А там уже и поговорим с вами, как на это смотрите? — снова белозубо улыбнулся Ярослав, и женщины переглянулись. Видимо, придётся соглашаться — потому как неясно, что у него на уме. Лучше не рисковать.
Продолжение:
