Елена стояла в ресторане с пустой коробкой в руках и не понимала, куда делись часы.
Игорь держал их на ладони секунду назад. Потом засмеялся и протянул другу Лёше:
– Лёх, хочешь? Дарю. Всё равно не моё.
Тридцать человек замерли.
Елена почувствовала, как горло сжимается.
– Игорь, что ты делаешь?
– Освобождаю тебя от очередной попытки угадать. Не получилось, Лен. Как всегда.
Желудок свело. Елена сглотнула — во рту пересохло. Лёша неловко взял часы, покрутил в руках.
– Игорь, я не... слушай, это неудобно.
– Да ладно. Бери. Жене не жалко. Правда, Лен?
Все смотрели на неё.
Два часа назад.
Коробка лежала в сумочке. Синий бархат, золотое тиснение. Tissot T063, автоподзавод, сапфировое стекло. Игорь полчаса рассказывал про механизм три месяца назад. Показывал в интернете.
– Вот это подарок был бы. Но понимаю, дорого.
Елена запомнила. Даже записала в телефон — модель, артикул, цену.
Двести десять тысяч.
Она копила полгода. Брала дополнительные уроки в языковой школе — по пять в неделю, иногда больше. Тысяча за урок. К концу недели пять-шесть тысяч. К концу месяца двадцать — двадцать пять. За полгода накопила двести десять.
Из того, что копила на зимнюю куртку, взяла последние деньги. Прошлую зиму проходила в старой. С оторванной пуговицей на кармане. Ничего страшного.
Главное — Игорь обрадуется.
Наконец-то она угадает.
– Лен, ты чего такая бледная?
Маринка, подруга, сидела напротив и пила кофе. Они встретились за час до начала банкета.
– Нервничаю.
– Да ладно тебе. Игорь же не урод какой-то. Обрадуется небось.
Елена не стала объяснять. Маринка не поймёт. Она замужем второй раз, муж её души не чает. У Елены так никогда не было.
У неё каждый подарок — как экзамен.
Сдашь — проживёшь спокойно месяц.
Не сдашь — будет ходить и намекать.
Ресторан был полон.
Коллеги Игоря из IT-компании, его друзья со студенческих времён, его мать Галина Петровна, их с Еленой дочь Кира.
Шестнадцать лет, в новом платье.
Девочка сидела за столом и что-то строчила в телефоне.
Игорь — в центре стола. Улыбается. Смеётся над чьей-то шуткой. Принимает подарки. Виски от коллег — дорогая, Елена видела эту бутылку в магазине, четыре тысячи. Футболка от друзей, все ржут. Шарф от матери — связала сама.
Игорь обнял Галину Петровну, поцеловал в щёку.
– Мамуль, спасибо. Ты лучшая.
Галина Петровна расцвела.
Елена сидела рядом и ждала своей очереди. Коробка лежала на коленях. Руки потели.
Наконец Игорь повернулся к ней.
– Ну что, жена дорогая, и ты меня порадуешь?
Все засмеялись.
Елена встала. Протянула коробку.
– С днём рождения, Игорь.
Он взял. Открыл.
На секунду на лице что-то промелькнуло. Елена не поняла что.
Потом он засмеялся.
– Лёх, хочешь? Дарю. Всё равно не моё.
Стол затих.
Лёша взял часы. Неловко. Игорь похлопал его по плечу.
– Носи на здоровье. А жене скажем спасибо за старание. Жаль, что не подарила то, о чём я мечтал. Но и на этом спасибо.
Пауза.
Галина Петровна первая подхватила:
– Леночка старается. Просто надо было спросить точнее.
Кто-то засмеялся. Кто-то неловко отвернулся.
Елена стояла. Не помнила, как села обратно. Ноги не держали. В ушах звенело так, что голос Игоря доносился как из-под воды.
Двести десять тысяч.
Шесть месяцев.
Сто восемьдесят дней.
Маша Петрова, десять лет, не выговаривает th. Костя Иванов, четырнадцать, прогуливает. Ольга Семёновна, пятьдесят восемь, учит английский для внуков.
Каждый час — это Маша, это Костя, это Ольга Семёновна.
И вот оно всё здесь.
На запястье у Лёши.
Который смотрит виноватым взглядом и что-то бормочет про то, что он не хотел.
Елена сидела и смотрела на свою тарелку. Там была какая-то закуска. Крабовые палочки в соусе. Она не могла проглотить ни кусочка.
Игорь уже говорил со своими друзьями. Шутил про что-то. Все смеялись.
Кира склонилась к Елене.
– Мам, ты чё такая красная?
– Нормально.
– Тебе плохо чтоль?
– Нормально, Кирюш. Просто жарко.
Банкет продолжался. Игорь танцевал с коллегой Аней. Молодая, в обтягивающем платье, пахло от неё духами — приторно, удушливо. Галина Петровна что-то рассказывала подруге. Кира ушла на улицу с телефоном.
Елена сидела одна за столом.
Что-то хрустнуло внутри. Тихо. Окончательно.
Бархатная коробка лежала на столе. Пустая. Ворсинки остались на ладонях — Елена стряхивала их, стряхивала, но они прилипали обратно.
Дома Игорь разделся, лёг на диван.
– Устал. Нормально посидели.
Елена стояла у двери спальни.
– Ты серьёзно?
– Что я серьёзно?
– То, что сказал. При всех.
Он повернулся к ней.
– Лен, я просто честно сказал. Ты действительно не угадала.
– Я угадала. Ты сам просил эти часы.
– Я говорил, что они хорошие. Но не говорил, что хочу их в подарок.
Руки Елены онемели. В ушах звенело. Она села на край кровати, потому что стоять больше не могла.
– Игорь, ты показывал мне страницу в интернете. Рассказывал про механизм. Полчаса рассказывал.
– Обсуждали. Но я мечтал о другом.
– О чём?
Он встал. Подошёл к ней.
– О том, чтобы жена наконец поняла меня. Угадала. Без намёков, без слов. Просто знала. Как нормальные жёны знают.
Голос Елены сорвался.
– Я тринадцать лет пытаюсь угадать. Каждый раз. Каждый праздник. Я копила на эти часы полгода. Брала дополнительные уроки. Отказывала себе во всём.
– И что? Хочешь медаль?
– Что?
– Ты стараешься. Но всегда мимо, Лен. Всегда. В 2020-м подарила куртку — не мой стиль. В 2022-м билеты на концерт — ты же знаешь, что я один люблю ходить. Теперь часы. Опять не то.
Елена смотрела на него. Пыталась понять. Не получалось.
– Ты специально. Правда? Ты специально просил часы, чтобы потом сказать, что не то.
Игорь усмехнулся.
– Лена, ты параноик. Иди спать.
– Ты встречаешься с кем-то.
Молчание. Игорь отвернулся. Потом повернулся обратно.
– Откуда... то есть... Лен, это не...
– Откуда я знаю? Да везде, Игорь. Ты весь светишься.
Он пожал плечами.
– Ладно. Да. Встречаюсь. С Аней. Ты её видела сегодня.
Ноги подкосились не метафорически — она правда сползла на пол, потому что сидеть на краю кровати больше не могла.
– Давно?
– Месяц.
– Месяц.
– Она меня понимает. По-настоящему. Знаешь, что она мне подарила?
Елена молчала.
– Путёвку в Сочи. На двоих. Без слов, без намёков. Просто знала, что я мечтаю. Вот что значит настоящий подарок.
Елена сидела на полу и смотрела на него. Этот человек. С которым она прожила тринадцать лет. Родила ребёнка. Готовила ужины. Копила на подарки. Отказывалась от себя.
– Ты специально унизил меня сегодня. При всех.
– Я сказал правду.
– Ты сказал ложь. Ты просил эти часы. Я записала тогда в телефон, чтобы не забыть модель.
Игорь лёг обратно на диван.
– Лен, хватит. Устал я. Спи уже.
Елена встала. Дошла до ванной. Закрылась. Села на пол. Плитка холодная. В груди жгло. Воздух не шёл.
Кира постучала в дверь.
– Мам, ты там?
– Да.
– Открой.
– Подожди.
Елена встала, умылась, открыла. Дочь стояла с заплаканными глазами. Телефон в руке.
– Мам, что происходит? Почему папа так сказал? Ты же купила ему то, что он хотел.
– Кирюш, всё нормально. Папа устал.
– Мам, ты плачешь.
– Нет.
– Плачешь.
Кира обняла её. Елена стояла и гладила дочь по голове. Шестнадцать лет. Ребёнок ещё. Не должна она видеть это.
– Всё будет хорошо, Кирюш. Правда.
Кира вернулась в свою комнату.
Легла на кровать. Открыла переписку с Машей.
Написала:
"он козёл
при всех так с мамой
я его ненавижу"
Маша ответила:
"чё случилось?"
"подарила ему часы
дорогие
он при всех сказал что не то
отдал другу
мама вся красная сидела"
"твой отец мудак"
"знаю"
Кира заплакала. Уткнулась в подушку. Тихо, чтобы мама не услышала.
Неделя прошла.
Игорь жил дома, но как будто его не было. Уходил рано, приходил поздно. Телефон постоянно в руке.
Однажды Елена зашла в спальню — он собирал чемодан.
– Куда?
– В командировку.
– Игорь, у тебя никогда не было командировок.
Он не ответил. Продолжал складывать вещи.
– Ты едешь с ней. В Сочи.
– Умная какая.
– Игорь, у нас дочь.
– И что?
– Как ты можешь?
Он повернулся к ней.
– Легко. Лен, ты же всё равно ни на что не способна. Тринадцать лет я жил с женщиной, которая не может даже подарок нормальный выбрать. Ты думаешь, это легко?
Елена смотрела на него. Чужое лицо. Чужие глаза.
– Уходи. Совсем. Не возвращайся.
– Ещё чего. Это моя квартира тоже.
– Уходи, говорю.
– Лен, успокойся. Я через неделю вернусь. Поговорим спокойно.
Он уехал в тот же вечер.
Чемодан. Такси. Хлопок двери.
Тишина.
Галина Петровна позвонила на следующий день.
– Леночка, Игорь мне всё рассказал.
– Что рассказал?
– Что вы поссорились. Что он уехал отдохнуть. Леночка, ну что же ты так. Мужчина в семье — голова. Женщина должна уметь подстраиваться.
Елена слушала и не могла поверить.
– Галина Петровна, ваш сын изменяет мне. Уехал с любовницей в Сочи. И вы говорите про подстраивание?
– Ну изменяет. Мужчины все изменяют. Ты же не девочка, Лена. Надо уметь прощать. Закрывать глаза. Мудрой быть.
– Он унизил меня публично. При всех гостях.
– Ну сказал лишнее. С кем не бывает. Ты же знаешь, какой он прямолинейный. Не думает, что говорит.
– Галина Петровна, он назвал меня неспособной угадать его желания. После того, как я полгода копила на подарок, который он сам просил.
– Леночка, может, ты не так поняла. Игорь же не злой. Просто устал. Ты пойми его. А ты работаешь постоянно. Дома не бываешь. Мужчине ведь тоже внимание нужно.
Елена положила трубку.
Руки тряслись. Она взяла телефон, открыла записи. Вот оно. Август. Три месяца назад. "Игорь хочет часы Tissot, модель T063.617.16.037.00. Сказал: вот это подарок был бы. Цена 210 тысяч".
Она не ошиблась. Не придумала.
Он действительно просил.
Маринка приехала вечером.
– Ну всё, рассказывай.
Елена рассказала. Всё. От банкета до звонка свекрови.
Маринка слушала и качала головой.
– Ну и гад же он, Ленк.
– Я правда ошиблась? Может, я не поняла?
– Ты записала в телефон модель. Какая ошибка? Он специально.
– Зачем?
– Чтобы унизить. Чтобы ты чувствовала себя виноватой. Чтобы ты думала, что ты плохая жена. А он молодец. Классическая манипуляция.
Елена молчала.
– Лен, он тебя тринадцать лет гнобит. Ты просто не видела. Каждый подарок, каждый раз ты стараешься, а он обесценивает. Помнишь, в 2020-м? Куртка. Ты месяц выбирала, советовалась. Он надел раз и сказал — не моё. Помнишь, как ты тогда переживала?
– Помню.
– А билеты на концерт? Ты же специально узнавала у его друзей, какая у него любимая группа. Он взял билеты, пошёл один, вернулся и сказал, что ты бы не поняла музыку. Ты тогда два дня ревела.
Елена вспомнила. Все эти разы. Каждый подарок. Каждая попытка.
И каждый раз — промах.
Так ей говорили.
Так она верила.
– Он специально, – тихо сказала Маринка. – Всё это время. Он создавал ситуации, где ты будешь виноватой. Чтобы контролировать. Чтобы ты не уходила. Потому что ты думала, что проблема в тебе.
– Я думала.
– А проблема в нём.
Маринка достала телефон. Показала экран.
– Смотри. Мне Светка прислала. Она с Аней в одной компании работает. Аня хвасталась.
Елена посмотрела. Скриншот переписки.
Игорь → Аня:
"Скоро избавлюсь от этого балласта. Елена ни на что не способна. Ты — совсем другое дело".
Елена смотрела на экран.
Балласт.
Ни на что не способна.
Маринка забрала телефон.
– Лен, он тебе зачем нужен?
Елена не ответила.
Игорь вернулся через неделю.
Загорелый, довольный. Поставил чемодан в коридоре.
– Ну что, соскучилась?
Елена сидела на кухне. Перед ней лежали документы. Заявление на развод.
Игорь увидел. Лицо изменилось.
– Это что?
– Развод.
– Лен, ты чего?
– Я подаю на развод. Завтра отнесу в суд.
Он сел напротив.
– Подожди. Давай поговорим.
– Не о чем.
– Лен, ну я же вернулся. Я понял, что ошибся. Аня оказалась не той. Мы с тобой тринадцать лет вместе. У нас дочь.
– Именно поэтому я и ухожу.
– Что?
– Чтобы дочь не видела, как её мать унижают. Чтобы она не думала, что это нормально. Что так должно быть.
Игорь потянулся к её руке.
– Лен, ну прости. Я дурак. Я не ценил. Но теперь понял. Давай начнём сначала.
Елена убрала руку.
– Нет.
– Лена, ну куда ты пойдёшь? Тебе сорок три. Кому ты нужна?
Елена встала.
– Не знаю кому. Но точно не тебе. Забирай вещи. У тебя три дня.
– Лен, ты с ума сошла.
– Может быть. Но я ухожу.
Маринка нашла квартиру через неделю.
Двушка в Ленинском районе. Съёмная. Двадцать пять тысяч в месяц.
Елена возила коробки с вещами. Кира обустраивала свою комнату. Они купили новый чайник, новые полотенца.
Всё своё. Чистое.
Кира первые два дня плакала. Просила не разводиться.
Елена объясняла. Пыталась.
– Кирюш, папа с нами жить не будет. Но это не значит, что он перестал быть твоим папой. Ты можешь видеться с ним когда захочешь.
– Но почему вы не можете быть вместе?
– Потому что мы разные. Папа считает, что я плохая жена. А я не хочу больше доказывать, что хорошая.
– Мам, но ты же правда хорошая. Ты лучшая.
Елена обняла дочь. Гладила по волосам. Кира уткнулась ей в плечо.
– Всё будет хорошо, Кирюш. Правда.
Директор языковой школы Ольга Викторовна вызвала Елену к себе.
– Лена, у меня к тебе предложение. Нам нужен завуч. Ты справишься?
– Я? Завучем?
– Ты опытный преподаватель. Ученики любят. Коллеги уважают. Я на тебя рассчитываю.
– Но это же больше работы.
– И больше зарплата. На пятнадцать тысяч.
Елена подумала. Пятнадцать тысяч. Это больше половины съёмной квартиры.
– Согласна.
– Вот и отлично. С понедельника приступаешь.
Игорь позвонил через три недели.
– Лен, ну сколько можно. Давай встретимся.
– Зачем?
– Поговорить. Лена, ну я понял. Прости. Я был неправ. Я хочу вернуться.
– Нет.
– Лен, ну ты же не серьёзно. Мы же семья.
– Были. Больше нет.
– Аня меня бросила. Забрала деньги. Я остался один.
– Вот и хорошо. Теперь ты знаешь, как это.
– Лен, не будь такой жестокой.
– Я не жестокая. Я просто больше не хочу.
– Не хочешь чего?
– Стараться для того, кто не ценит. Угадывать желания того, кто всегда скажет, что не угадала. Жить с человеком, который считает меня балластом.
– Откуда ты это взяла?
Елена усмехнулась.
– Маринка показала скриншот. Твоя переписка с Аней. Ты писал: скоро избавлюсь от этого балласта. Елена ни на что не способна. Помнишь?
Молчание.
– Лен, я не то имел в виду.
– Не важно, что ты имел в виду. Важно, что ты написал. И я тебе верю. Может, я действительно ни на что не способна. Но точно способна жить без тебя.
Она положила трубку.
Вечером они с Кирой сидели на кухне.
Пили чай. Обычный, чёрный. Кира рассказывала про школу. Про контрольную по алгебре. Про новую подругу Машу.
Елена слушала и кивала.
– Мам, а ты жалеешь?
– О чём?
– Что развелась.
Елена посмотрела на дочь. Шестнадцать лет. Умная, красивая.
– Жалею, что не сделала это раньше.
– Правда?
– Правда. Кирюш, я тринадцать лет пыталась быть хорошей женой. Угадывать, стараться, доказывать. А твой отец всё равно считал меня плохой. Потому что ему так было удобно. Если я плохая, значит, он хороший. Если я виновата, значит, он прав. Понимаешь?
Кира кивнула.
– Понимаю. Мам, а мне что делать? Если я встречу такого же?
Елена налила ещё чаю. Руки дрожали — чашка звякнула о блюдце.
– Уходи сразу, Кирюш. При первом признаке. Понимаешь? Не через год. Не через месяц. В тот же день.
– А если я буду его любить?
Елена посмотрела на дочь. Шестнадцать лет. Всё ещё верит, что любовь оправдывает.
– Тем более уходи. Потому что любовь — это когда тебе не нужно угадывать. Когда тебе не говорят "опять не то". Когда ты просыпаешься и не боишься сделать что-то не так.
Кира молчала. Потом кивнула.
– Хорошо, мам. Я запомню.
Она допила чай. Встала. Подошла к маме. Обняла.
– Мам, у тебя пуговица оторвана. На куртке.
Елена посмотрела. Старая куртка висела на спинке стула. Пуговица на кармане болталась на нитке.
– Знаю. Давно уже.
– Давай я пришью?
– Не надо, Кирюш. Куплю новую.
– Куртку?
– Да. Синюю. Которая мне нравится.
Кира улыбнулась.
– Хорошо, мам.
Елена проснулась в половине десятого.
Впервые за тринадцать лет.
Кира уже ушла в школу, оставила записку на холодильнике: "Мам, не волнуйся. Сама позавтракала".
Елена заварила кофе. Села на кухне.
Телефон завибрировал — сообщение от Игоря: "Давай встретимся".
Елена посмотрела на экран.
Заблокировала номер.
Допила кофе.
Оделась.
Пошла покупать себе зимнюю куртку.
Синюю.
Которая нравится ей.