Ольга вышла замуж за Дениса в 2018-м. Переехала в дом его родителей в Челябинске. Большой частный дом, три комнаты, печка, двор. Свёкор Анатолий Петрович встретил радушно, свекровь Анна Сергеевна испекла пирог.
– Проходи, доченька, – сказала Анна Сергеевна. – Теперь ты тут хозяйка.
Анатолий Петрович кивнул.
– Живи спокойно. Мы люди простые, не капризные.
Год прошёл хорошо. Родилась Вера. Свёкор с внучкой возился, на руках носил. Денис работал дальнобойщиком, месяцами в рейсах, но дома было спокойно. Анна Сергеевна помогала с ребёнком, Ольга устроилась в продуктовый магазин продавцом.
Потом в 2020-м Анна Сергеевна заболела. Быстро угасла. Рак съел её за полгода.
Похоронили в сентябре.
После похорон Анатолий Петрович переменился.
Первый раз он накричал через месяц после похорон.
Ольга готовила ужин. Картошка с котлетами. Поставила на стол. Анатолий Петрович сел, попробовал, отодвинул тарелку.
– Что это?
Ольга обернулась.
– Котлеты.
– Это не котлеты. Моя Анна делала котлеты – пальчики оближешь. А это резина какая-то.
Ольга замолчала. Убрала посуду. Свёкор встал, ушёл в комнату.
Денис пришёл через неделю из рейса. Ольга попыталась поговорить.
– Ден, твой отец стал какой-то злой. Всё время придирается.
Денис устало махнул рукой.
– Он по маме скучает. Переживёт. Не обращай внимания.
Уехал снова.
Прошёл год. Анатолий Петрович не смягчился. Наоборот.
Ольга работала по двенадцать часов, на ногах у кассы. Приходила домой – готовила, убирала, стирала. Свёкор сидел в кресле, смотрел телевизор, придирался.
– Пол грязный. Помой нормально.
– Суп пересолен. Анна никогда не пересаливала.
– Девка орёт. Угомони её.
Вера росла тихой. Боялась деда. Ольга видела – дочка сжимается, когда он заходит в комнату.
Однажды Вера спросила:
– Мам, а почему дедушка всегда на тебя кричит?
Ольга гладила дочку по голове.
– Он просто старый, уставший.
– А папа почему молчит?
Ольга не знала, что ответить.
В 2022-м Анатолий Петрович запретил Ольге ездить к матери.
– Зачем к чужим людям мотаешься? Дома дел полно.
– Анатолий Петрович, это моя мама.
– И что? У меня тут никого не осталось, а ты по чужим бегаешь. Не поедешь больше.
Ольга позвонила матери. Сказала, что на работе аврал, приехать не может. Мать расстроилась, но поняла.
Ольга перестала звонить часто. Свёкор прислушивался к разговорам, потом комментировал:
– Опять языком чешешь. Лучше бы полы помыла.
Денис приезжал раз в месяц. Неделю дома, потом снова в рейс. Ольга пыталась говорить.
– Ден, твой отец невыносим стал. Я не могу так больше.
– Ольга, потерпи. Ему тяжело одному.
– А мне легко?
Денис отворачивался.
– Не начинай. У меня и так голова болит.
К 2024-му Ольга чувствовала – ещё немного, и сломается. Работа, дом, свёкор. Каждый день одно и то же. Вставала в шесть утра, на работу к восьми. Двенадцать часов на ногах. Приходила в девять вечера – готовила ужин, мыла посуду, убирала. Падала в кровать в час ночи. Утром снова.
Вера стала тихой, замкнутой. В школе говорили – девочка необщительная, сторонится детей. Ольга пыталась поговорить.
– Верочка, что случилось? Почему ты ни с кем не дружишь?
Вера пожала плечами.
– Не хочу.
– Почему?
– Не знаю.
Ольга обнимала дочь, но чувствовала – что-то не так. Ребёнок отдаляется. Копирует отцовское молчание, дедовскую злость.
Октябрьским вечером 2025-го Ольга пришла домой в одиннадцать. Вечерняя смена затянулась. Ноги гудели, в руках тяжёлые пакеты – свёкор требовал покупать только определённые продукты, дорогие.
Открыла дверь. В доме свет, на кухне голоса. Анатолий Петрович сидел с соседом, на столе пустые банки, грязные тарелки.
Ольга поставила пакеты.
Свёкор обернулся.
– А, пришла наконец. Мы тут с голоду помираем, ждём, когда ты соизволишь явиться.
Ольга молча стала убирать продукты.
– Работа у неё. Две булки разложить – работа. Вот моя Анна, царствие ей небесное, с утра до ночи горбатилась, и не жаловалась. А ты только ноешь.
Ольга закрыла холодильник. Пошла в комнату.
Вера лежала на кровати. Красная, потная. Ольга приложила руку ко лбу – горячо.
– Верочка, что с тобой?
– Голова болит. И жарко.
Ольга схватила аптечку, достала жаропонижающее.
В комнату ворвался Анатолий Петрович.
– Что ты делаешь?
– Веру лечу. У неё температура.
– Опять лекарствами пичкать будешь? Избаловали девку. При мне Денис никогда не болел, потому что я его закалял, а не таблетками кормил.
Ольга стояла с таблеткой в руке.
– Анатолий Петрович, у неё тридцать девять. Надо сбить.
Свёкор выхватил упаковку, швырнул на пол.
– Не надо ничего сбивать. Организм сам справится. Вот из-за таких, как ты, дети и болеют постоянно.
Ольга подняла таблетки. Руки тряслись.
– Это МОЯ дочь. Я решаю, чем её лечить.
Анатолий Петрович шагнул вперёд.
– Твоя? В МОЁМ доме ничего твоего нет. Даже эта девка здесь по моей милости живёт. Захочу – на улицу выгоню всех.
Вера заплакала.
– Мама, мне плохо.
Ольга развернулась к двери.
– Денис. ДЕНИС.
Муж появился в проёме. Небритый, сонный. Вчера из рейса вернулся.
– Что случилось?
Ольга почти кричала.
– Что случилось? Твой отец запрещает мне дать лекарство больному ребёнку. Ты слышишь? Твоей дочери тридцать девять, а он говорит – организм сам справится.
Денис посмотрел на отца.
– Пап, может, правда дать ей чего-нибудь.
Анатолий Петрович развернулся к сыну.
– Ты на чьей стороне? Я тебя растил, всю жизнь на тебя угробил, а ты баб слушаешь?
Денис опустил глаза. Отвернулся. Ушёл на кухню.
Ольга смотрела ему вслед. Внутри что-то треснуло. Тихо, но окончательно.
Она медленно повернулась к свёкру. Голос стал ровным, мёртвым.
– Всё. Хватит.
Анатолий Петрович усмехнулся.
– Что хватит?
Ольга не ответила. Подошла к дочери, дала таблетку, напоила водой. Потом достала из шкафа старую сумку. Начала складывать вещи.
Свёкор в дверях.
– Ты что делаешь?
– Ухожу. С дочерью.
Анатолий Петрович рассмеялся.
– Куда ты пойдёшь? У тебя ничего нет. Ни жилья, ни денег. Неделю не протянешь – приползёшь обратно.
Ольга застегнула сумку. Взяла дочь на руки. Вера горячая, вялая. Обернулась к свёкру.
– Может, и приползу. Но сейчас я ухожу. Потому что здесь я перестала быть человеком.
Вышла из комнаты. На кухне Денис сидел, смотрел в стену.
Ольга остановилась.
– Денис. Я иду к моей матери. С Верой. Если захочешь найти свою семью – знаешь адрес.
Денис молчал.
Ольга ждала. Пять секунд. Десять.
Развернулась, пошла к выходу.
За спиной рёв свёкра.
– Уходи. Только назад не приходи. Денис, ты слышишь, что эта дура творит?
Ольга хлопнула дверью.
Октябрьская ночь холодная. Вера дрожит. Ольга прижимает дочь к себе, идёт к остановке. Денег на такси нет. Последний автобус через двадцать минут.
Стоят на остановке. Вера шепчет:
– Мама, а папа придёт?
Ольга не знает, что ответить.
– Не знаю, солнышко.
Мать открывает дверь в час ночи. Смотрит на дочь с внучкой, бледнеет.
– Оленька, что случилось?
Ольга заходит. Опускает Веру на диван.
– Мам, можно мы у тебя поживём? Ненадолго.
Мать закрывает дверь.
– Конечно. Что случилось?
Ольга садится на стул. Закрывает лицо руками. Плачет. Впервые за семь лет.
Утром звонит Денис.
– Ольга, где ты?
– У мамы.
– Вернись домой.
– Нет.
– Отец извиниться готов.
Ольга смеётся. Зло.
– Извиниться? Денис, он семь лет меня унижал. Семь. А ты молчал.
– Я не знал, что так плохо.
– Знал. Просто боялся.
Денис молчит.
Ольга кладёт трубку.
Проходит неделя. Денис звонит каждый день. Просит вернуться. Ольга не отвечает.
Мать больна диабетом, лежит. Ольга работает, приходит, ухаживает за матерью, за дочерью. Вера пропускает школу – температура держится. Денег нет. Зарплата уходит на лекарства, на продукты.
Ольга устраивается на вторую работу. Ночная уборщица в офисном центре. Днём продавец, ночью уборщица. Спит по три часа.
Но дышит.
Впервые за годы – дышит свободно.
Через месяц приезжает Денис. Стоит у двери, мнётся.
– Ольга, можно войти?
Мать открывает дверь, впускает. Ольга выходит из кухни. Смотрит на мужа.
Денис похудел, небрит, глаза красные.
– Ольга, я не выдерживаю. Отец совсем спятил. Орёт на меня каждый день. Говорит, что я предатель.
Ольга молчит.
– Вернись. Пожалуйста. Я с ним поговорю. Он обещал больше не орать.
Ольга качает головой.
– Нет.
Денис опускается на колени.
– Ольга. Я же не могу без вас. Я люблю тебя.
Ольга смотрит на него сверху вниз.
– Любишь? А когда твой отец меня унижал при тебе – ты что делал? Молчал. Семь лет. Ты выбирал его, а не меня. Не нас.
Денис плачет.
– Я боялся. Он же отец.
– А я – жена. Вера – дочь. Но мы оказались не важнее твоего страха.
Денис встаёт. Уходит.
Больше не возвращается.
Через три месяца Ольга подаёт на развод. Получает алименты – две тысячи рублей на ребёнка. Мизер, но хоть что-то.
Работает на двух работах. Днём продавец, ночью уборщица. Спит по четыре часа. Мать помогает с Верой, но сама еле ходит.
Ольга теряет в весе. Седеет. В сорок три выглядит на пятьдесят.
Но не возвращается.
Весной Вера приносит грамоту из школы. Третье место на городской олимпиаде по математике.
Ольга возвращается утром после ночной смены. Еле стоит на ногах. Дома мать с Верой завтракают.
Вера видит мать, вскакивает.
– Мама. Я на олимпиаде третье место заняла. Смотри.
Протягивает грамоту.
Ольга берёт. Читает. Слёзы сами текут.
– Верочка, ты молодец.
Вера обнимает мать.
– Мам, не плачь. Ты же говорила – всё наладится.
Ольга прижимает дочь. Смотрит на мать. Та кивает, улыбается.
Ольга гладит Веру по голове. Дочка выросла за эти месяцы. Перестала бояться. Стала разговорчивой, привела подруг домой, смеётся теперь.
Денег нет. Работа на износ. Живут втроём в однушке. Спят на двух диванах.
Но Вера снова ребёнок. Не испуганная тень.
Ольга сидит на кухне. Пьёт чай. Смотрит на дочь, которая делает уроки за столом. Мать дремлет на диване.
Тесно. Бедно. Устало.
Но своё.
Денис звонил на прошлой неделе. Сказал, что Анатолий Петрович лёг в больницу. Спрашивал, не приедет ли Ольга проведать.
Ольга положила трубку, не ответив.
Вера оторвалась от тетради.
– Мам, а мы на каникулах к бабушке Лене в деревню поедем?
Ольга кивает.
– Поедем, солнышко.
Вера улыбается. Возвращается к урокам.
Ольга допивает чай. Встаёт. Через час на работу.
Устала до костей. Спина болит. Ноги отекают. Сорок три года, а чувствует себя на шестьдесят.
Но дочь улыбается. Дочь не боится. Дочь знает теперь – можно сказать нет. Можно уйти. Можно защитить себя.
Ольга надевает куртку. Целует дочь в макушку.
– Учись хорошо. Вечером вернусь.
Выходит из дома.
Её жизнь. Её выбор.