Есть темы, которые, кажется, переживут даже своих героев. Одна из них — загадка «исчезновения» Сталина в первые часы Великой Отечественной войны. Казалось бы, прошло больше восьмидесяти лет, открыты архивы, опубликованы журналы посещений, а вопросы всё те же: где был вождь, когда Германия нанесла удар?
Журнал, который всё перевернул
Вся история началась с одного документа — журнала посещений кабинета Сталина. Бумага, сухая и безэмоциональная, но именно она подлила масла в огонь.
Согласно записям, 21, 22 и 23 июня 1941 года первым в кабинет входил Молотов, и последним из него выходил. Вроде бы ничего необычного, но внимательные исследователи заметили странность: если Молотов всё это время принимал посетителей, то где же сам Сталин?
Молотов действительно фигурирует в списках первым — с раннего утра и до вечера. А Сталин? Его фамилии в графе «вход» и «выход» нет вовсе. Отсюда и теория: приём вёл Молотов, а Сталина в Кремле не было.
Любопытная версия, но слишком гладкая, чтобы быть правдой.
Что говорят документы
Если разобраться внимательнее, видно, что никаких “провалов” во времени не было. 22 июня между 12:05 и 12:25 Молотов действительно отсутствовал — в это время он выступал по радио с историческим обращением к народу. А значит, кабинет в эти минуты был пуст.
23 июня утром также зафиксировано отсутствие всех руководителей — с 6:25 до 18:45. Но именно в это время Сталин, как вспоминают очевидцы, находился не в Кремле, а на совещаниях в других зданиях и, возможно, на даче в Кунцево.
Так что утверждение, будто Сталин пропал, — не более чем миф. Просто журнал отражает посещения его кабинета, а не весь распорядок дня.
Почему родился миф о «растерянном вожде»
Легенда о растерянности Сталина после нападения Германии появилась не сразу. Первым её активно стал распространять Никита Хрущёв, которому нужно было объяснить собственные ошибки и оправдать последующее «развенчание культа личности».
По его версии, Сталин якобы был в шоке, «не мог говорить», «уехал на дачу» и «плакал». В реальности, если сопоставить хронологию, он с первых часов давал указания, принимал Тимошенко, Жукова, Берия и других, то есть фактически руководил обороной.
Да, можно спорить о его решениях, но о параличе воли речи не идёт.
Почему ему всё же стало страшно
Если искать момент, когда Сталин действительно испытал шок, то это не 22 июня, а конец июня — начало июля. Когда стало ясно, что фронт трещит, Минск пал, связь с армиями теряется, а немецкие танки мчатся к Смоленску.
Именно тогда он, по воспоминаниям Жукова и Вознесенского, выглядел «усталым и подавленным». В какой-то момент действительно уехал на дачу — не в бегстве, а чтобы собраться с мыслями. Через несколько дней вернулся и принял решение о создании Государственного комитета обороны — того самого органа, который будет вести страну через всю войну.
Истина между строк
История с журналом — хороший пример того, как легко документ превращается в легенду. Один пропуск, одно несоответствие — и вот уже рождаются версии, будто «вождя не было».
А ведь всё куда прозаичнее: Сталин был там, где и должен быть — в центре событий, хотя и не сразу понял масштаб катастрофы. В этом, пожалуй, его самая человеческая черта: не бог, не демон, а человек, столкнувшийся с бедой, которую не смог предотвратить.
А как вы считаете — Сталин действительно растерялся в первые часы войны или просто действовал осторожно, не зная, кому верить и где фронт?
Ответьте в комментариях — эта дискуссия не теряет актуальности уже восемь десятилетий.
Вам могут понравится следующие статьи: