Предыдущая часть:
— О чём вы говорите? — уточнила Ирина, чувствуя, как сердце стучит чаще.
— Твой муж женился на деньгах, сам был нищим, без копейки, — ответил Сергей прямо. — Пришёл к Марине одновременно со мной, шофёром стал личным, но задержался в её постели надолго. У неё хватка была железная, в делах соображала как калькулятор, без ошибок. Сергей знал Марину близко, как бывший коллега и друг семьи, поэтому детали аварии и зубов были ему известны из первых рук.
— Когда она погибла, стало ясно, что Лёха растеряет всё без опыта и знаний, — продолжил он. — Я предупреждал его неоднократно, но он не слушал, начал командовать сам, как царь. Клиенты ушли один за другим. Один из них предложил мне долю в деле, чтобы развиваться. Лёха счёл это предательством, стал поливать меня грязью повсюду.
— Так как погибла Марина на самом деле? — ещё раз спросила Ирина, не отступая. — Что там странного было в той аварии?
— От тела одни зубы остались, по ним опознавали, больше ничего, — кивнул Сергей мрачно. — Лёха не растерялся, карту от стоматолога притащил быстро.
— Как так получилось? — изумилась Ирина, округлив глаза. — Ничего не уцелело совсем?
— Машина сгорела в обрыве дотла, как спичка, — подтвердил он. — Главное, Марине незачем было туда ехать в тот день, никакого резона. Она совещание назначала важное, должна была в офисе быть через полчаса, с документами.
— И на опознании странности были заметны, — добавил Сергей, понижая голос.
— Какие именно, расскажите? — похолодела Ирина внутри.
— Марина гордилась своими зубами всегда, ни одной пломбы, только чистки у дантиста регулярно, — ответил он. — А в отчёте пломба на пломбе, зубы отсутствуют частично. Не могло такого быть ни при каких обстоятельствах, понимаешь?
— Может, скрывала проблемы с зубами от всех? — предположила Ирина, ища объяснение. — Люди иногда врут о здоровье.
— Сразу видно, ты её не знала близко, — снисходительно улыбнулся Сергей. — Она хохотала часто, запрокидывая голову назад, все зубы на виду, идеальные, белые.
— А зачем ты решила про её смерть узнать подробности? — поинтересовался он, меняя тему.
— Вот, посмотрите на это, — решилась Ирина, протягивая фото со свадьбы.
Сергей долго изучал картинку, вглядываясь в детали, потом длинно присвистнул и выругался тихо.
— Это что, Марина воскресла и по свадебным торжествам шастает незваной? Или кто-то решил Лёхе нервы потрепать по-крупному?
— Вот это и хочу выяснить любой ценой, — ответила Ирина, не отводя глаз.
— Смотри-ка, женщина голову на бок склонила типично, — ткнул пальцем в фото Сергей. — Это прямо жест Марины, её привычное движение, которое все замечали.
— Интересно, как такое возможно в принципе? — пробормотала Ирина, чувствуя мурашки.
Сергей, закончив рассказ, проводил её до самой автобусной остановки, хотя собак вокруг больше не наблюдалось, всё спокойно. Они тепло попрощались, обменявшись номерами, он попросил держать его в курсе всех новостей.
Ирина пообещала без колебаний. Сама же всё пыталась уложить в голове его слова, которые переворачивали всё с ног на голову. Выходило, что жена Алексея могла быть жива на самом деле, а их брак — чистая фикция, обман.
Домой она добралась ближе к вечеру, когда уже темнело. Заехав по дороге к родителям, чтобы не ехать с пустыми руками. Мама с папой привычно пели дифирамбы зятю наперебой, расхваливая его успехи.
Она кивала рассеянно, понимая, что поддержки тут даже не стоит ждать — они скорее сами бы запретили дочери проводить расследование, чтобы не рисковать.
Дома свекровь расспрашивала подробно о том, где она пропадала весь день, но, услышав про родителей, успокоилась и отстала. А потом Ирина слышала, как Тамара Петровна в своей комнате разговаривала с её мамой по телефону. Это её рассердило по-настоящему. Получалось, свекровь проверяла её слова, потому что не доверяла.
Ночью Ирина уснула рано, вымотанная, а часа в два проснулась от жажды, вышла на лестницу, чтобы спуститься на кухню попить воды. И в этот момент раздался голос Лёши из гостиной.
— Мам, твоя идея с близнецами — полный бред, не сработала, — говорил Алексей раздражённо. — Придумала бы что поумнее, и пусть все держат язык за зубами, не болтают лишнего.
— Ну ты же сам видишь, она молодая, упрямая, не отстанет просто так, — вздохнула Тамара Петровна, оправдываясь. — Вцепилась как собака в кость, не отпустит. Ну что я должна была сказать в такой ситуации? Ты бы сам побольше времени уделял молодой жене, а то она целыми днями где-то болтается без присмотра.
— Ладно, ты права, как всегда, — ответил Лёша. — Ире слишком много свободы дал, это моя ошибка. Нужно её чем-то занять плотно. Наверное, пора постараться, чтобы она забеременела. Тогда ей некогда будет ни о чём думать.
Она на цыпочках вернулась в спальню тихо, искренне надеясь остаться незамеченной и не спалиться. А утром, сквозь прищуренные веки, напряжённо всматривалась в код, который муж набирал на домашнем сейфе. Он стоял у них в спальне, вмонтированный в стену за картиной.
И раньше она не придавала этому никакого значения, считая нормой. Но теперь, глядя, как муж достаёт из хранилища какие-то бумаги и просматривает, изменила своё мнение кардинально.
Через час она встала, выпила на кухне кофе со свекровью за разговором и объявила, что устроит себе день отдыха, полежит, попросила не входить без стука, чтобы не беспокоить.
Тамара Петровна, посмеиваясь, пообещала не подниматься наверх без нужды. Она была довольна, что строптивая невестка остаётся дома под присмотром, не шастает.
А она ещё и свой телефон с паролем на экране демонстративно оставила внизу на зарядке, на видном месте. Она всеми силами показывала, что ничего не скрывает и не планирует.
Как только снизу послышались звуки любимого сериала свекрови, который она смотрела ежедневно, она проворно заперла дверь в спальню на ключ. Ванная примыкала к ней, поэтому вопросов возникнуть было не должно, если что.
Она включила расслабляющую музыку из коллекции мужа на плеере и подошла к сейфу.
Лёша наивно считал, что она не знает о его существовании, прятал хранилище за картиной тщательно. Она сдвинула её в сторону и уверенно набрала подсмотренный утром код, а потом вооружилась фотоаппаратом и принялась снимать всё, что было внутри, документ за документом.
И только закончив фотографировать тщательно, смогла спокойно рассмотреть все бумаги сама, без спешки.
Там оказалась копия истории болезни пациентки с инициалами М.Р. Симонова. Датировалась она периодом после "смерти" Марины, но по всем параметрам якобы покойная жена подходила идеально.
Диагноз — нейродегенеративное заболевание, с прогрессирующими симптомами: распад личности и потеря памяти постепенно. Она изумлённо смотрела на данные в карте, пытаясь осмыслить.
Назначения пациентки явно не соответствовали тяжести её состояния, были завышены. Проще говоря, её держали на высоких дозах транквилизаторов, превращая постепенно в овощ, без воли и сознания.
В той же папке хранились квитанции об оплате дорогого частного медицинского пансионата за городом. По названию довольно быстро удалось установить его адрес в интернете.
Стало понятно, Марина действительно жива, но, вероятно, тяжело больна и не в себе. Впрочем, и в этом уже были серьёзные сомнения после всего услышанного. Но если у Марины действительно началось расщепление личности, то госпитализация была для неё благом, спасением. Оставался лишь вопрос: зачем инсценировать её смерть с такой тщательностью? Ведь любая комиссия легко признала бы её недееспособной, и Алексей получил бы всё то же самое, без лишних мучений и рисков. Фейк смерти был нужен, чтобы избежать претензий от дочери Марины и её родни, которые могли претендовать на наследство.
Она долго думала о том, с кем бы ей об этом поговорить, поделиться находкой. Наконец решилась на шаг. Забрала телефон с кухни и набрала Дмитрия, надеясь на поддержку.
Тот ответил далеко не сразу, а потом и вовсе огорошил новостью.
— Слушай, не звони мне сама больше, ладно? Девушка ревнует, сцены устраивает, — сказал он.
— Ого, это откуда у тебя такое счастье взялось? — удивилась она. — Ещё недавно никого не было на горизонте.
— Мы, вообще-то, встречаемся уже три месяца, стабильно, — обиженно ответил приятель. — А тебе просто как всегда некогда замечать, что вокруг происходит. Кстати, вот ещё новость для тебя: устал я работать за копейки в больнице, так что ухожу в частные сиделки. Вероника даже нашла мне клиента первого.
— Ого, не думала, что всё так серьёзно развивается, — ответила она.
Она попрощалась, понимая, что лишилась единственного друга и союзника, а больше поговорить было не с кем, некому довериться.
На следующий день об уходе Дмитрия говорила вся больница в курилках и на перерывах. Кто-то объяснял это безответной любовью к ней, которая вышла замуж, а другие намекали на разницу в деньгах и статусе.
К обеду им уже представили нового санитара на три отделения сразу. Парня звали Антоном. Он сильно заикался после контузии на службе, был нескладным, долговязым, но при этом вполне симпатичным, с добрым взглядом.
Правда, на фоне Дмитрия вообще не казался красавчиком, без харизмы. До вечера медсёстры упражнялись в остроумии, вгоняя новичка в краску шутками.
Она не лезла в это, понимая, что ему нужно время на адаптацию и привыкание.
— Эй, косноязычный! У нас пациенты с сердцами, тревожные. Ты бы притворился немым. Не пугай их заиканием, а то подумают, инсульт от стресса, — заорала насмешливая Аллочка, главная язва кардиологии, не упускающая случая.
— А что? Правда язык проглотил от испуга? — добавила Люба, ещё одна медсестра из соседнего отделения. — Эй, болезный, как там тебя зовут? Припадков хоть нет у тебя, а то распугаешь нам всех больных напрочь.
— Да он пока слово простое выговорит, все умрут от ожидания, — хохотала Аллочка, заражая других. — Господи, да что у нас за отделение такое? Цирк уродцев какой-то, сплошное развлечение.
Парень молча сносил издевательство, лишь изредка опускал голову ещё ниже, краснея. А медсёстры это как будто ещё больше забавляло, подстрекало.
Наконец ей всё надоело до предела, она не выдержала.
— Помогите, пожалуйста, с пациентом в девятой палате, срочно нужно, — постучала она Антона по плечу вежливо. — И не слушайте этих девиц, они просто развлекаются за чужой счёт, от скуки.
— Д-да в-всё н-нормально, н-не переживайте, — покраснел он сильнее. — Я у-уже привык к такому отношению от людей.
— А давно у вас заикание? — поинтересовалась она мягко. — Это вообще лечится как-то?
— П-пробовал разные методы, н-не помогает ничто, — покачал головой парень грустно. — Это вообще с д-детства у меня, так что н-не переживайте зря.
— А вы просто не реагируйте на этих дурочек, игнорируйте, — посоветовала она. — Поболтают и успокоятся со временем. Вообще-то с санитарами лучше дружить в нашем деле, и они это прекрасно знают, просто проверяют.
— Д-да у-уж, п-похоже, я н-на место какого-то их любимчика п-пришёл, — пожаловался Антон тихо. — П-поэтому упражняются в остроумии на мне.
— Привыкнут постепенно, не переживайте, — пообещала она, глядя, как ловко и аккуратно он меняет бельё пациенту, без лишних движений.
— Д-да, я в о-ожоговом отделении д-десять лет о-отработал, — признался парень. — Т-там быстро учишься аккуратности и осторожности с людьми.
Утром после смены они с Антоном шли на остановку вместе, весело болтая о разном. Парень явно расслабился в её компании, заикание в его речи проскакивало реже, не так заметно.
До тех пор, пока за спиной не раздался голос Аллочки, полный яда.
— О, я смотрю, наш мальчик нашёл себе покровительницу в лице Ирины, — съязвила она громко. — Ну, конечно, сразу к новоявленной богачке пристроился, не теряет времени. Симонова, смотри, мужу это не понравится, если узнает.
— О-отвали, а? — вдруг сильно заикаясь, произнёс Антон решительно. — И н-не лезь ко м-не больше, иначе д-докладную напишу начальству.
— Ой, напугал ежа голой задницей, — в голосе Аллочки зазвучала досада. — Да у меня этих взысканий и так целая пачка накопилась, одним больше.
— А моего мужа ты не боишься совсем? — усмехнулась она. — Или решила, что можно к кому угодно цепляться без последствий.
— Да идите вы знаете куда? По домам расходитесь, — буркнула Аллочка, отходя. — Шуток не понимают совсем, скучные.
Антон с ней проводили её взглядом и рассмеялись дружно. Кажется, им удалось дать отпор вредине, и это сблизило.
После суточного дежурства у неё снова выходной, и она потратила его на поиски нужных знакомств в сети и по телефону. Наконец нашлась медсестра в том пансионате, где предположительно держали Марину, и она согласилась поговорить за вознаграждение.
Под предлогом встречи с одногруппницей она легко улизнула из дома и поспешила в кафе, где ей назначила встречу Аня. Она оказалась молодой, худенькой женщиной, глаза которой горели алчным огнём при виде денег.
Аня окинула её взглядом с головы до ног, присвистнула удивлённо.
— Это откуда у простой медсестры такие деньги на одежду и аксессуары? — спросила она прямо.
— Муж балует, не жалеет, — коротко ответила она, протягивая ей коробку дорогих конфет, привезённых из путешествия. — Слушай, я даже готова заплатить не только этим. Можешь купить себе что-нибудь приятное.
— Ладно, соглашусь, — кивнула Анна. — Спрашивай, что интересует.
Продолжение :