Предыдущая часть:
— У вас содержится Марина Робертовна Симонова? У неё там что-то с неврологией, проблемы? — спросила она.
— Есть похожая пациентка с таким именем и отчеством, но фамилия Козлова, не Симонова, — ответила Аня. — А вообще, реальные данные у нас не в ходу, для конфиденциальности.
— Тут звезду эстрады привозили в невменяемом состоянии однажды, — добавила она. — Так её так и звали, просто певица, без имён. Главврач запретил узнавать особо важную персону, даже автограф нельзя было взять.
— А эта Марина Робертовна, она как себя чувствует сейчас? — уточнила она. — В сознании хотя бы?
— О, эта тётка на таких мощных препаратах сидит, что спит всё время, без просветов, — призналась Анна. — Мы даже сами не понимаем, зачем ей такое давать постоянно. Вроде не буйная, спокойная.
— А теоретически она могла бы ходить, соображать что-нибудь, если отменить лекарства? — поинтересовалась она, чтобы понять, как Марина тогда смогла попасть на свадьбу.
— Ну, если все её назначения отменить резко, конечно, сможет встать и ориентироваться, — усмехнулась Анна. — Вопросы, конечно, у тебя необычные, интересные.
— А не пропадала эта пациентка в последние месяцы хоть раз? — продолжала она, видя, что собеседница начала напрягаться и ёрзать. — Это очень важно для меня.
— Да, было дело недавно, — нехотя призналась Аня. — Её вернули потом через пару дней. Мне кажется, она вообще толком ничего не поняла из происходящего. Я сама одевала эту Козлову перед выпиской. И вещи её какие-то дурацкие этот мужик принёс, совершенно не по размеру, как будто взятая на прокат из костюмерной.
— А когда это было точно? Кто её забирал из пансионата? — продолжала расспрашивать она, не давая уйти от темы.
— Да, родственник какой-то, солидный. Документы показывал главврачу, — отмахнулась Аня. — И тётка эта узнала его сразу, даже что-то вроде радости изобразила на лице. Между прочим, мне с ней три дня перед этим пришлось сидеть неотлучно, отменяли все препараты, чтобы сделать похожей на нормальную женщину. Понимаешь, мужик этот очень хорошо заплатил за услугу, а денежки мне нужны срочно. Мать одна троих младших поднимает, расходы огромные.
— О, благородно с твоей стороны, — кивнула она. — Слушай, а можешь дать номер этого человека? Мне нужно с ним связаться.
— Да ты что, с ума сошла? — возмутилась Анна. — Он мне такими карами пригрозил, если кто узнает о его визите.
— Послушай, но ведь каждый вопрос стоит сколько-то денег, отдельно, — прищурилась она. — Вот ты сколько хочешь за номер, назови сумму.
— Ай, ладно, уговорила, — согласилась Анна после паузы. — Мужик вообще просто сказал, что это будет как бы розыгрыш для друзей. Якобы эту Марину все давно похоронили, а тут сюрприз будет неожиданный.
В итоге она перевела продажной медсестре оговоренную сумму на карту, а потом записала номер родственника, которого звали Павлом. В отличие от глуповатой Ани, она отлично понимала, зачем Марину привезли на свадьбу. Родственник таким образом демонстрировал, что в курсе махинации её мужа и не намерен молчать.
Теперь предстояло убедить его, что она на одной стороне, а не противник. Это получилось не сразу, с трудом и настойчивостью. Павел упорно молчал и сбрасывал вызовы один за другим, не дослушивая. Только спустя три дня сам перезвонил неожиданно и предложил встретиться где-нибудь тихо. Они сошлись вечером во дворике больницы, в укромном уголке без лишних глаз. Она как раз взяла короткий перерыв во время суточного дежурства. Дома её теперь караулили по очереди — то муж, то свекровь, не давая шагу ступить одной без присмотра. Она видела, как её поступки вызывают растущие подозрения у мужа, и он с непривычной рьяностью взялся за идею о ребёнке, чтобы привязать её крепче.
Под видом заботы он привозил еду из ресторанов, но она видела насквозь его мотивы. Лёша просто проверял, не бродит ли жена опять по городу, расспрашивая людей о её делах. Павел оказался простым дядькой лет пятидесяти, с натруженными руками фермера. Она так и не разобрала, кем он Марине доводится — то ли двоюродный брат, то ли дядя по крови. Но мужчина не спешил открываться, держался настороженно, с опаской. Только когда она выложила всё начистоту, показала снимки как доказательство, он оттаял и заговорил свободнее. Хорошо придумала встретиться здесь, в укромном месте, никто не заметит случайно. Устал жить в страхе каждый день, как на иголках. После той свадьбы хожу, оглядываюсь постоянно, жду, когда Лёха начнёт мстить за дерзость. Он знает, что я был там по приглашению, остальное додумать несложно, если покопаться.
— Зачем привезли Марину туда, на церемонию? — спросила она.
— А что ещё делать в такой ситуации? — сказал Павел, разводя руками. — Я человек простой, фермер, своё хозяйство веду в деревне. В Марина денег дала в своё время на раскрутку бизнеса. В завещании, что он представил в суд, ни слова не было про две вещи: обещанную мне мамину шкатулку с семейными реликвиями и детские дома. Ну не могла она в таком важном документе про это забыть просто так.
— Значит, завещание подделка, фальшивка, — вздохнула она, кивая.
— Ох, а как вообще можно помочь Марине теперь? — поинтересовалась она. — Я бы выкрал её снова. Один ведь раз получилось, поделился Павел планами. — В чувство надо только привести постепенно. Ну а дальше докажем, что она жива и в порядке. Ну, в конце концов, мы же кровная родня по линии. Будем совпадение по ДНК-тесту делать в лаборатории.
— Давайте попробуем вместе, — сказала она. — Только куда её спрятать на первое время? Тут надо подумать тщательно. Ко мне точно нельзя, быстро найдут и вернут.
— Подумать надо, да, — вздохнул Павел. — Ко мне на ферму точно нет, сразу вычислят.
Они расстались почти друзьями и договорились держать связь. А когда он ушёл в темноту, из-за стволов деревьев на свет шагнул Антон внезапно. Она вздрогнула от неожиданности, а парень виновато улыбнулся, опустив глаза. Антон пережил похожую несправедливость в жизни, когда его семья пострадала от обмана, поэтому решил помочь, увидев шанс восстановить справедливость.
— Я ш-шёл сказать, что т-тебя там муж з-заждался в отделении, — сказал он тихо. — Я н-не хотел подслушивать разговор, и-извини искренне, но если всё это правда, что вы обсуждали, возможно, с-смогу тебе помочь чем-то.
— Ты о чём именно? — прошептала она, осознавая услышанное и оценивая риски.
— В-вам т-тётку спрятать нужно, где никто не подумает искать, — ответил Антон. — А у м-меня бабушкин дом остался неподалёку от города. М-могу дать ключи без проблем. Да и вообще п-побыть с этой пациенткой, чтобы не навредила себе случайно.
— Ух ты, спасибо большое, — прошептала она, тронутая. — Ты меня здорово выручишь в этом деле.
— Т-так ведь для хорошего же дела, справедливого, — улыбнулся парень просто.
Она поспешила обратно в здание больницы. По первому этажу расхаживал муж, размахивая руками в раздражении. Она появилась перед ним внезапно, и Алексей не успел скрыть промелькнувшее на лице недовольство.
— Ты зачем приехал опять без предупреждения? — спросила она, стараясь держать голос ровно, чтобы не сорваться.
— Да просто соскучился сильно, хотел увидеть, — возмутился Алексей, но без искренности. — Мы же мало видимся в последнее время из-за твоих смен.
— Знаешь, меня пациенты ждут, уколы ставить, капельницы менять, — напомнила она твердо. — Да что с тобой происходит? Раньше ты такой не был, не приезжал посреди работы.
— Ты тоже раньше так меня не отталкивала, — возмутился муж. — Раньше ты такой не была, более открытой.
— Знаешь, ты тоже раньше так меня не опекал круглосуточно, — ответила она. — Вот если я ворвусь к тебе на работу посреди совещания с партнёрами, ты будешь рад такому сюрпризу?
— Лёша, ну правда, отвлекаешь от дел, мешаешь сосредоточиться, — добавила она. — Мы ведь дома видимся каждый день, времени хватает.
Муж развернулся резко, ничего не сказав в ответ, и вышел, хлопнув дверью.
Она подумала, что сказка в её жизни, похоже, окажется не со счастливым концом, как в книгах.
Следующим вечером позвонил Павел с новостями. Сообщил, что вывезет Марину ночью с помощью всё той же Анны, которая согласилась за доплату.
Она сбросила ему на телефон адрес Антона, и вскоре от санитара пришло сообщение, что он в деле полностью, готов помочь.
Она стёрла сообщение сразу и продолжила изображать идиллию перед мужем. Лёша всё ещё дулся после вчерашнего, и ей стоило больших трудов заставить мужа остаться дома вечером. Кажется, он что-то подозревал и всё пытался улизнуть под предлогом.
В ответ она закатила небольшую истерику, обвинив его в невнимании и равнодушии. И вот теперь они чинно сидели в гостиной в компании свекрови и смотрели все вместе какое-то дурацкое телешоу по телевизору.
А в это время из пансионата на специальной каталке Аня везла к воротам Марину незаметно. Павел погрузил её в свой фермерский фургон, где стояла точно такая же каталка для удобства, и сидел Антон, готовый помочь. На всё про всё ушло не больше получаса, без шума.
Но она пока об этом ничего не знала и просто сидела и нервничала внутри, глядя, как стрелки часов двигались так медленно, словно нарочно.
Они уже легли спать поздно, когда телефон мужа начал звонить звуком сирены внезапно. Ничего общего с его обычным сигналом, спокойным.
Муж подскочил как ужаленный и бросился с трубкой вниз по лестнице. Она осталась в постели, прислушиваясь.
Понимая, что произошло что-то важное. Лёша вернулся в спальню через минуты, быстро собрался и уехал, не объясняя.
А она набрала номер Антона тихо.
— Ну как там дела? — шёпотом спросила женщина, затаив дыхание.
— П-плохо дело, её явно н-накачали сильными препаратами перед этим, — ответил Антон. — Всё время б-бредит, просит спасти какую-то девочку, повторяет.
— Капельницу ей поставил, как ты учила по телефону, — добавил он.
— М, молодец, держи так дальше, — сказала она. — Сутки на них продержать нужно минимум, чтобы эффект был.
— П-понятно, ну м-мы тут с Павлом по очереди д-дежурим, не оставляем, — сказал Антон. — Т-твоё присутствие, наверное, тоже не помешает, когда сможешь.
Тем временем её супруг уже доехал до пансионата и узнал об исчезновении пациентки. Дежурная медсестра, дежурившая в ту ночь, любила выпить тайком. И вот сейчас совершенно ничего не соображала, не могла толком объяснить.
Следов Ани в палате не осталось, ну а камер на территории попросту не было, ведь этого требовали ВИП-пациенты для конфиденциальности.
Взбешённый Алексей орал на всех, кто попадался ему на пути, требуя немедленных ответов, а потом поехал домой, кипя от злости.
Она же усиленно делала вид, что вообще не в курсе происходящего, спит спокойно.
Лишь спросила утром, куда он ездил ночью, — но внятного ответа не получила, только отговорки. Вместо этого Лёша сорвался и на неё, накричал, а затем уехал в офис рано.
Пользуясь неожиданной свободой, она тоже покинула дом без задержек. Свекровь на её пути в тот день не возникала, не мешала.
Ну а молодая женщина уже спешила в дом Антона, чтобы увидеть всё своими глазами. Марина к тому моменту уже получала вторую капельницу подряд. Она слабо стонала и всё время что-то бормотала под нос, неразборчиво.
Убедившись в её состоянии лично, она предложила Павлу поговорить наедине.
— Послушайте, о каком ребёнке всё время бредит ваша родственница в бреду? — спросила она фермера напрямую.
Тот залился краской до самой макушки, смутился, но ничего не сказал в ответ, молчал.
— Это моя дочь, от которой меня заставили отказаться в юности, — прошептала Марина слабым голосом с постели. — Мысли путаются в голове. Я забеременела в 18 лет от одного приятеля, с которым встречалась. Он быстро после этого исчез, бросил, а родители были в ужасе от новости.
— Они не хотели, чтобы я портила себе жизнь ранним материнством, настаивали, — продолжила она еле слышно. — Ребёнка забрали сразу после родов, подкинули в роддом анонимно, а меня на пару месяцев положили в клинику для неврозов, чтобы "прийти в себя".
— И когда вы вышла оттуда, найти дочку уже не смогла, следы потерялись, — догадалась она. — И как же вы хотите её спасти теперь, после стольких лет?
— Я почти нашла её, собрала сведения, — прошептала Марина, собирая силы. — Перед тем, как муж решил, что ему мои деньги нужнее меня самой. Я знаю, в каком она детском доме сейчас.
— Спасите, умоляю вас, — добавила она, глядя умоляюще. — Если Лёша узнает о ней, то попытается устранить, чтобы не делить. Ведь она претендует на наследство по закону.
— В каком она детском доме находится? — спросила она, готовая действовать.
— Второй в Заречном районе города, — теряя силы, произнесла Марина. — Катя Иванова. Ей 15 лет сейчас.
— Когда я начала поиски активно, Лёша насторожился сразу, — продолжила она. — Мне казалось, он понимающий, добрый человек, хорошо отнесётся к ребёнку, примет. Родители к тому времени умерли уже. Хотела найти и забрать дочку домой.
— А он решил, что она станет препятствием на пути к его деньгам и планам, — догадалась она. — Поэтому и вас объявил мёртвой, чтобы не делить.
— Да, очнулась в клинике, поначалу ничего не понимала вокруг, — вздохнула Марина слабо. — А потом стало всё равно от препаратов, апатия. Пока Паша не явился с идиотским планом розыгрыша.
— Но сработало же, встряхнуло, — заметила она.
— Поезжайте, пожалуйста, найдите мою дочку, пока не поздно, — прошептала Марина, закрывая глаза.
Словно заговорщики Павел с ней отправились к машине на соседнюю улицу тихо. Оставлять свой фургон у дома Антона фермер не рискнул, чтобы не привлекать внимание.
До детского дома ехали молча, в напряжении. Лишь возле самых ворот мужчина попросил её пойти одной, без него. Она понимающе кивнула, соглашаясь.
Директор детдома долго не мог понять, чего от него хочет эта молодая женщина, которая пришла внезапно. И лишь услышав всю историю целиком, без утайки, побледнел заметно. Афанасий Михайлович был опытным педагогом с годами стажа и сейчас понимал, эта женщина говорила правду, не выдумывала.
— Понимаете, Катю Иванову усыновляют в ближайшее время, — ответил он. — Вопрос уже буквально решён, остались формальности с бумагами.
— Девочка, правда, не горит желанием уходить, сопротивляется, но мы не можем и усыновителям отказать без причин, — добавил директор.
— Я вас умоляю, пожалуйста, сделайте что-нибудь, чтобы отложить, — попросила она, чуть не плача. — Её мать просто не переживёт этого, сломается.
— Ладно, соглашусь, — кивнул Афанасий Михайлович после паузы. — Хотя это против всех правил и инструкций, но спросим у самой Кати её мнение.
Вскоре в кабинет вошла девочка, в сходстве которой с матерью не было никаких сомнений даже на первый взгляд. Те же тонкие черты лица, упрямая чёлка, падающая на лоб, колючие чёрные глаза, полные любопытства.
Она кратко рассказала ей обо всём, что произошло. Катя просияла от радости, глаза загорелись.
— Ура! Она всё-таки нашлась, моя мама! Я же говорила всем вокруг, что она жива и вернётся! — воскликнула девочка. — Можно окно разбить от счастья? А меня же тогда будет ждать наказания за порчу. Да. Ой.
— Давай-ка ты лучше заболеешь фиктивно и перейдёшь в карантин без всего этого битья стёкол и шума, — веско сказал директор, улыбаясь. — Они сейчас, между прочим, дорогие стоят, не по карману.
— Скажите, пожалуйста, маме, что я её жду терпеливо, — заявила девочка, посмотрев на неё серьёзно. — Столько, сколько нужно будет, дождусь, не уйду никуда.
Она молча кивнула, тронутая. Они с директором поговорили ещё немного о деталях. Тот обещал оттянуть удочерение до момента, когда мать сможет объявить о себе официально.
Она вернулась в машину и попросила поскорее отвезти её домой.
— Похоже, пришло время поговорить с мужем открыто, — сказала она Павлу на прощание. — Не могу больше считаться его женой после всего. Пойду собирать вещи и уходить.
— Будьте, пожалуйста, осторожны, не рискуйте зря, — попросил её фермер обеспокоенно.
Она лишь молча кивнула и шагнула в прихожую дома. Муж сидел в гостиной и методично напивался один, уставившись в стену.
Увидев её, мрачно расхохотался и заявил:
— А я тебя недооценил, признаю честно, думал, женюсь на наивной дурочке, которая ничего не заметит.
— Да ты ошибся сильно, — кивнула она спокойно. — Учти, Марина жива, и твоим трюкам пришёл конец окончательный.
— Я снял всё, что можно, с счетов, так что меня не найдут легко, — ответил Лёша с ухмылкой. — Но вот тебя-то тоже придётся убрать. Выброшу где-нибудь в лесополосе по дороге, и будешь ты неопознанной жертвой преступления, без имени.
— Я-то чем тебе помешала так? — поинтересовалась она, пытаясь тем самым выиграть время на раздумья.
— Слишком много знаешь теперь, раскопала, — усмехнулся муж злобно. — Вон какую спасательную операцию провела, молодец. Нет, живая ты — как кость в горле, мешаешь.
— Закрой глаза, будет чуть больно, но быстро, — добавил он, поднимаясь.
Она крепко зажмурилась и заорала от страха, чувствуя, как голову пронзают иголки боли резко. Муж не нашёл ничего лучше, чем ударить её полупустой бутылкой по затылку. Она мгновенно потеряла сознание и уже не видела, как через мгновение в дом ворвался Антон внезапно.
Парень скрутил её мужа в борьбе, связал подручными средствами, а затем вызвал скорую и полицию, объяснив ситуацию. Так что прямо из дома Лёшу, не успевшего сбежать, увезли в камеру предварительного заключения под конвоем.
Она же очнулась в больнице через время. Голова раскалывалась от боли, глаза отказывались фокусироваться на предметах. Она с трудом повернула голову к источнику света, бившему в окно ярко.
Там, в лучах солнца, на второй койке лежала Марина, а у её постели сидела Катя, держа за руку.
— Ты здесь откуда взялась? — спросила она у девочки удивлённо. — Я думала, из детского дома так просто не отпускают без разрешения.
— Врачи с полицией разрешили специально, — ответила Катя уверенно. — И потом у нас не тюрьма строгого режима.
— Как ты себя чувствуешь? — в палату заглянул Антон с беспокойством. — Сейчас врача позову срочно.
— Новенький, помоги мне с постельным бельём для пациентов, — послышался голос Аллочки в коридоре громко. — Ты, конечно, герой теперь, спас нашу Иру от беды, но от работы не отлынивай, как все.
— Он что, правда, меня спас от мужа? — спросила она у Марины, моргая.
— Стоило Паше приехать и сказать, что ты пошла к мужу разбираться, он сорвался, — ответила Марина. — Потребовал отвести. Хорошо, что успел.
— Да уж, повезло, — кивнула она слабо. — Интересно, мне теперь надо разводиться официально или этот брак вообще не считается действительным?
А спустя полгода вся эта передряга ушла в прошлое, забылась, как кошмарный сон, от которого просыпаешься в холодном поту. Марина прошла через суды, восстановила все документы по полной, доказала всем вокруг, что жива и в полном здравии, несмотря на пережитые испытания. Потом официально забрала дочку из детского дома, оформив опеку без задержек. Антон женился на ней в тихой, скромной церемонии среди близких, без лишней суеты. Родители в этот раз не стали комментировать выбор дочери, не вмешивались в её дела, зато быстро привязались к маленькому приёмному внуку, балуя его игрушками и вниманием. Она с Антоном взяла к себе сына покойной Светланы, оформив всё по закону. Его отец официально отказался от воспитания в суде, без сожалений, так что Миша потихоньку привыкал к новой семье, окружённый заботой и теплом от всех.
А Алексей сидел в тюрьме, ожидая суда по тяжким обвинениям. Прокурор требовал двадцать лет строгого режима без послаблений. Марина постепенно восстанавливалась физически и эмоционально, радуясь воссоединению с дочерью, а суды над Алексеем шли с детальными экспертизами фальшивок и свидетелями, подтвердившими махинации. Свадьба Ирины с Антоном прошла тепло, с близкими, полная искренних эмоций, а усыновление Миши принесло в дом радость и новый смысл, нормализуя жизнь после хаоса.