- Галя, ты присмотри за моими козами, не дай пропасть скотине, - попросила она свою соседку, с которой были очень дружны, особенно в последние годы.
- Сейчас Нина Петровна придёт, сделает тебе уколы, ты и сама сможешь за своими козами ухаживать.
- Ой, не смогу, Галя. Сердце давит. Боюсь, не дождусь я Славика. Он придёт, а меня нет уже. Ты хоть пригляди за ним, пока Алинку искать будут.
- Тьфу на тебя! Ты что это снова себя хоронишь? Ты ведь молодая, и шестидесяти тебе нет, я намного тебя старше. А вот и Нина Петровна идёт.
Фельдшер зашла в дом, подошла к Антонине.
- Ну что, давайте я вам капельницу поставлю. Галина Сидоровна, посмотрите во дворе палку какую-то повыше, подойдут и грабли. Я привяжу к ним систему, чтобы капельницу приноровить. Прокапает быстро, сорок минут и всё.
- Я уколы откуплю, - сказала Антонина.
- Конечно откупите. Я ведь их за свои деньги покупаю. Последний год на медпункт, кроме бинтов и йода, считай ничего и не выделили. А если такая ситуация, как у вас? Я позвонила на скорую, узнать что и как – две машины на вызовах, бензина хватит только на пятьдесят километров. Обычно сами заправляют в один конец, а в вами как, Антонина Александровна?
Никто о Славике не начинал разговор. Молчала и Антонина. Галя принесла грабли, фельдшер ловко привязала бутылку с раствором, ввела туда две ампулы чего-то там, скорее всего сердечный препарат и успокоительный и села рядом с пациенткой. Через пятнадцать минут та уснула и нужно было присматривать, чтобы иголка не вышла из вены.
Нина Петровна понимала, что шансы на то, что мальчик найдётся живым, таяли с каждым часом. Следов машины не нашли, собака след потеряла, никого постороннего в селе не видели…Также таяли шансы на то, что Антонина переживёт это горе. Знала давно, что у Антонины слабое сердце. А тут такое горе… Она посидела ещё полчаса, пока всё лекарство выкапало из бутылочки, потом разобрала конструкцию с граблями и вышла.
- Галина Сидоровна, Антонина Александровна спит, я ей прокапала, всё, что могла. Будет спать часа три. Ну, как-то так, будем надеяться, что обойдётся, - сказала она соседке, выходя со двора.
Когда Антонина проснулась, Галина, которая не отходила от соседки, помогла дойти до ведра, а потом, когда та умылась и помыла руки, предложила ей супчику.
- Не хочу, прости.
- Нужно поесть. Я что, зря свою пеструшку приговорила? Давай, хоть бульону попей.
- Ну и зачем курицу перевела? Лето на дворе, как раз несутся.
- Тоня, не мели чепуху. Кто мне дороже - ты или курица?
Соседка отвернулась, чтобы не видно было её слёзы. Пришлось Антонине поесть, пусть даже через силу. В голове билась мысль – куда пропал Славик? После горячего наваристого супа снова начало клонить на сон, и Антонина снова задремала, силы её совсем покинули... Спала она недолго, минут сорок, может чуть больше. Проснулась от того, что скрипнули входные двери.
- Галя, ты? – спросила Антонина.
- Нет, бабушка, это я, Славик. А почему ты лежишь? Ты сегодня не пошла торговать?
Антонина подхватилась, но в глазах потемнело и она кулем свалилась на пол. Очнулась от того, что ей что-то лилось на голову. Открыла глаза – Галя пытается привести её в чувство.
- Славик?
- Да, Славик вернулся. Вот он на кухне, чайник поставил кипятиться.
Славик тем временем высыпал из какого-то мешочка сухую траву, корешки какие-то и залил всё кипятком.
- Внучек, иди ко мне, пусть я пощупаю тебя, не кажется ли мне всё это? Может, это снится?
- Нет, Тоня, это он, живой и невредимый. Славка, ты где был больше суток?
- Я? Больше суток? Так у деда Емельяна. Он мне сказал, чтобы я тебе заварил то, что он мне дал в мешочке. Ты, бабушка, должна это выпить, но не сразу, а маленькими глоточками. Я тебе сейчас принесу кружку. Дедко Емельян сказал, что тебе обязательно нужно это выпить, а то помрёшь и я в сиротинец попаду. Бабушка, а что такое – сиротинец? Это же не зверинец?
- Нет, не зверинец. Это детский дом. Так кто такой дед Емельян и как ты к нему попал?
- Я? – снова удивился Славик, пытаясь что-то вспомнить.
- Да, как ты к этому деду попал и где он живёт?
- Я не помню. Я шёл к тебе с корзиной, потом передо мной появился этот дедко. И всё, я всё забыл. Потом он мне сказал, чтобы я торопился домой, так как ты не очень здорова и дал мне этот мешочек с травами, сказал заварить и дать тебе медленно выпить. Я сейчас уже принесу кружку, тебе это надо выпить, бабушка.
Пока Славик вернулся на кухню за кружкой с отваром, Галина и Антонина переглянулись, ничего не понимая. Кто такой Емельян? Нет в их селе такого. И в соседнем селе мужчин с таким именем нет. В дверь постучали, пришёл председатель. Ему кто-то передал, что мальчик, которого все ищут уже больше суток, только что вернулся домой.
Спросив разрешения у Антонины, он начал расспрашивать Славика, где тот пропал. В ответ услышал всё то, что тот только что рассказал бабушке. Был – дедко Емельян, а больше ничего не помнит. Председатель послал кого-то за фельдшером, пусть бы осмотрела мальчика. В общем, была целая суматоха. Антонина, отпивая маленькими глоточками какую-то коричневую горьковатую жидкость, внук заставлял её это делать, разрешила Нине Петровне осмотреть ребёнка. Ну понятно, зачем. Но та не увидела ни единого синяка, ни единой царапины на его теле. Всё было немного странно.
Потом приехала милиция, следователь составил протокол, хотел выписать какое-то постановление в адрес Антонины за ненадлежащий присмотр за ребёнком, обещал сообщить в опеку, но, кажется, председатель сумел это дело замять. Он ещё вчера от фельдшера узнал, что у Антонины больное сердце и она могла сегодняшнею ночь и не пережить.
- Ну всё равно, пусть бы мать хоть иногда проведывала своего сына. Соседи говорят, что они ни разу не видели маму. Она хоть жива? – ответил следователь, у которого у самого было два мальчика – погодка.
- Жива, деньги иногда присылает матери, на заработки поехала, - успокоил председатель.
Славик, как в ни в чем небывало, хлопотал по хозяйству, да и Антонина уже встала, пошла к козам. Ей было намного легче, в груди уже не давило, дышать было легче. Но всё равно, старалась не напрягаться. Вечером, когда они зашли в дом, порезали картошку на сковородку, которую отварил ещё позавчера с утра внук, чтобы обжарить, он вдруг хлопнул себя по внутреннему карману, который бабушка пришила ему на все футболки и рубашки, чтобы прятать туда выторг, и сказал:
- Ой, бабушка, тебе дед Емельян передал привет, вот он.
С этими словами он достал оттуда брошь с белыми и синими камешками и протянул бабушке.
- Это что?
- Ну цацка какая-то. Дедко сказал, что ты знаешь, что с этим делать.
Антонина взяла в руки брошь. По всему было видно, что это дорогая вещь, хотя, если честно, таких ей раньше не доводилось держать в руках.
Источник публикации koralova.com , koralova.ru
Мой телеграмм (мало ли что случится и я пропаду)
Подборки других рассказов на канале
Копирование, полная или частичная перепечатка, размножение и размещение материала на любых других ресурсах запрещены без письменного согласия автора.