Верею огласил оглушительный, радостный гудок, не оставляющий сомнений – в тихий городок ворвалась столичная энергия. Из ярко-красного мини-купе выпорхнула Светлана. Яркая, как попугай ара, в бирюзовом пальто, с стрижкой каре, выкрашенной в цвет спелой вишни, и с гигантскими солнечными очками на голове. Завидев Веру на пороге, она взвизгнула так, что с ближайшей березы слетела стайка воробьев.
— Верка! Родная! – и вот Вера уже задыхается в объятиях, окутанная ароматом духов с нотами пачули и апельсина.
Феба, наблюдавшая за этим представлением с подоконника, выразила свое мнение одним презрительным фырканьем и, вздернув хвост, грациозно удалилась вглубь дома. Такое количество децибел и люменов явно не соответствовало ее кошачьим стандартам.
— Свет, ты как всегда... не меняешься, – выдохнула Вера, высвобождаясь из объятий и с улыбкой разглядывая подругу. Светлана была глотком шампанского – искристым, бодрящим и немного головокружительным.
— А ты, я смотрю, решила сменить имидж на «загадочная затворница из глубинки»? – без тени злобы оценила Света, окидывая Веру профессиональным взглядом дизайнера. – Тебе идет. Расслабляет. А теперь веди, показывай это свое поместье! Оранжерею! У меня уже идеи роятся!
Они оставили дома на столе привезенные из Москвы каперсы, трюфельное масло и еще какие-то диковинные баночки, и уже через пятнадцать минут стояли внутри оранжереи.
Светлана замолчала. Это было самым неожиданным. Она медленно прошлась по помещению, задирая голову к стеклянным сводам, щелкая по кирпичным стенам, прикидывая взглядом пропорции. Ее лицо стало серьезным, сосредоточенным.
— Боже, Вер... – прошептала она. – Это же не помещение. Это – характер. Его нельзя просто отремонтировать. Его нужно... подчеркнуть.
Она повернулась, и глаза ее горели.
— Кирпич – оставить, очистить и покрыть матовым лаком. Балки – тоже. Пол... можно попробовать восстановить эти плиты. А вот тут... – она указала на то место, где Вера видела кухню, – мы ставим не просто плиту. Мы ставим дровяную печь. Огромную, из талькохлорита. Для хлеба, для пиццы, для всего. Это будет сердце ресторана. Сердце!
Вера слушала, и ее захлестывало волной счастья. Света видела то же, что и она. Не объект для вложений, а живое пространство.
— Я умираю от голода, – заявила Светлана, когда они уже вернулись в квартиру. – Что у нас на обед? Только, умоляю, без поминальных котлет.
На кухне Вера, вдохновленная и немного оглушенная, открыла холодильник. Там нашлись помидоры-черри, огурец, капуста и пучок зелени, которую она купила на пробу у одного из местных, и яйца для майонеза. Импровизация.
—Салат «Вдохновение», – объявила Вера. – Из того, что вдохновилось под руку.
Пока она варила яйца и взбивала в мамином глиняном горшочке домашний майонез с каплей того самого трюфельного масла, Света болтала без умолку, разглядывая мамину тетрадь с почти религиозным трепетом.
Когда салат был готов, Света накинулась на него, будто два дня не ела. Только за ушами пищало.
— Веерка – это офигительно вкусно! Да еще и майонез настоящий домашний. Как говорил мой дет: «С майонезом и плетень можно съесть!» А тут такой восторг! – парировала она на шутливое замечание Веры о калориях.
В этот момент в дверь постучали. На пороге стоял Иван, с деревянным ящиком, полным яиц и свежего творога.
— Добрый день, – кивнул он, сняв кепку. – Продукты привез, как договаривались. И насчет мебели... я прикинул.
Иван переступил порог и замер, увидев Светлану. Та, в свою очередь, прервала свой монолог о преимуществах патинированного металла и уставилась на него. Молчание повисло в воздухе, густое и тягучее, как только что взбитый майонез.
Вера, чувствуя себя немного режиссером удачной сцены, представила друзей.
— Иван, это Светлана, моя подруга и дизайнер. Света, это Иван, наш... э... всё.
— Мебель? – переспросила Светлана, наконец обретя дар речи. – Какую мебель?
Иван, немного смутившись, поставил ящик на пол.
— Ну, Вера просила столы для ресторана сделать. Прочные, деревянные. Я немного мебелью занимаюсь, кроме фермы. Своя столярка есть.
Глаза Светланы загорелись с новой силой. Она подошла к нему, как охотник, выследивший редкую дичь.
— Ручная работа? Покажите! У вас есть фото? Эскизы?
Иван, ошеломленный таким напором, достал из кармана потрепанный блокнот. Светлана схватила его и начала листать. На страницах были грубые, но очень точные и живые наброски. Столы, скамьи, стеллажи.
— Боже... – прошептала она. – Это же... чистая правда. В каждой линии. Никакого гламурного г... – она запнулась, – ...ну, вы понимаете. Никакой фальши.
Она посмотрела на Ивана с новым, глубоким уважением.
— Иван, вы гений. Мы должны делать все вместе. Я – концепцию, вы – исполнение и… душу.
Иван улыбнулся своей сдержанной улыбкой, и Вера показалось, что в его смущении промелькнула искорка интереса.
— Душу я, пожалуй, добавлю. Если вы не будете против моих простых изделий.
В этот момент Феба, почуяв затишье, вышла из-под стола. Она обошла Светлану по кругу, обнюхала ее узкие брюки, а потом, к всеобщему удивлению, легонько ткнулась головой в ее голень и громко замурлыкала. Экзамен был сдан. Яркая столичная гостья оказалась своей.
Они сели за стол. Салат, несмотря на свою простоту, был восхитителен. Хрустящие овощи, нежный, с дымной ноткой майонез. Но главное блюдо этого обеда была даже не еда, а та энергия, что витала в воздухе.
Светлана, подкрепленная пищей, снова взлетела на свою креативную волну, но теперь ее идеи были обращены к Ивану.
— Представьте, длинный общий стол из цельной дубовой плиты! И стулья... нет, табуреты! Чтобы чувствовать текстуру дерева!
Иван, обычно немногословный, оживился.
— Дуб у меня есть. Старый, сухой. Из него можно сделать стол, который простоит сто лет. А текстуру... можно подчеркнуть маслом с воском. Чтобы рука чувствовала тепло.
Они говорили о породах дерева, о способах обработки, о том, как свет из окон будет падать на столешницы. Вера молчала, наблюдая за ними. Видела, как вспыхивает между ними «искра». Не просто профессиональный интерес, а что-то большее. Взаимное признание двух мастеров, двух людей, которые видят красоту в простом и прочном.
Когда Иван уехал, пообещав привезти образцы древесины, Светлана выдохнула и обернулась к Вере.
— Ну что, подруга, я влюблена.
Вера подняла бровь.
— В оранжерею?
Светлана хитро улыбнулась.
— И в оранжерею тоже. Но тот, кто делает для нее мебель... Он настоящий, Вер. Не то, что наши пиджаки из Москвы. От него пахнет лесом и правдой.
Салат «Вдохновение» был съеден до последней крошки. И Вера понимала, что сегодня родилось не просто новое блюдо. Родился союз. Союз города и деревни, гламура и простоты, дерзких идей и вековых традиций. И это было, пожалуй, самым важным ингредиентом для их будущего ресторана.
Ссылки на все опубликованные главы смотрите здесь
Как купить и прочитать мои книги целиком, не дожидаясь новой главы, смотрите здесь