Дарья Десса. Роман "Африканский корпус"
Глава 13
– Ты чего там торчишь на солнце? Новенький, что ли? – незнакомый голос вырвал Креспо из оцепенения, в которое тот погрузился в ожидании, когда можно будет позвонить домой. Испанец обернулся и увидел, как ему показалось… школьника. Мальчишку лет 16-ти, чьё лицо еще даже никогда не сталкивалось с бритвой, поскольку пушок – не щетина, зачем с ней возиться?
Удивлённый, Рафаэль подошёл поближе. Перед ним щуплый, тощий, килограммов 60 весом, не больше, паренёк.
– Пацан, ты как здесь оказался? – не удержался Креспо. – Чей-то сын, что ли?
Парень заливисто, по-мальчишечьи, расхохотался.
– Ну ты точно новенький, – сказал, когда закончил веселиться.
– К старшим надо обращаться на «вы», тем более к незнакомым, – назидательно заметил Креспо.
– Ага, сейчас. Бегу, спотыкаюсь, – усмехнулся собеседник. Потом неожиданно погрустнел. – Вот почему все при первой встрече думают, что мне лет 15-16, а? Чёрт, в этой жаре у меня даже усы не растут. Может, приклеить, как думаешь? Хотя возиться с ними… Ладно, давай знакомиться. Младший лейтенант Богомазов, Андрон Николаевич, – он протянул руку, испанец с удивлением пожал его ладошку, которая в самом деле казалась какой-то детской. – Заведую здесь системой спутниковой связи. Это я, между прочим, тут тот самый «Бог проводов», о котором все говорят с почтением. Официально – заместитель командира узла связи. Захочу, будешь говорить с домом, а захочу, – промаешься пару недель. Усёк? Звать-то тебя как?
– Рафаэль Креспо, – продолжая оставаться в крайне удивлённом состоянии, – внешность нового знакомца ну никак не совпадала с его званием и должностью, – я старший лейтенант медицинской службы.
– Вельми приятно, – сказал Богомазов. – Ты, судя по имени и внешности, с Пиренейского полуострова родом?
– Предки мои по отцовской линии все оттуда, верно. Испанцы.
– Я так и подумал. Идальго, значит.
– Возможно, в родословную свою не углублялся.
– Ладно, пошли, внутри прохладнее.
Они зашли внутрь, и Андрон повёл гостя по коридору, показывая разные помещения. Исключение составили те, что были выполнены из толстого металла, включая коробку, на которых висела табличка «Посторонним вход воспрещён».
– Там у нас секретные всякие дела, – махнул рукой Богомазов. – Может, и узнаешь когда, если понадобится. Вот, а здесь наш маленький рай. Заходи, до твоего сеанса связи еще десять минут, успеем холодненького попить.
Они оказались в небольшом, метров десять помещении, где стоял диванчик, холодильник, микроволновка, стол и четыре стула.
– Комната приёма пищи и прочих маленьких радостей, – улыбнулся Андрон. – Кстати, ты как насчёт гейминга? Вроде молодой еще. Увлекаешься?
Креспо от неожиданности вопроса даже не нашёлся сперва, что ответить.
– Да я как-то… Работы было много последнее время. Уже и не помню, когда последний раз…
– Эх, та же история! – махнул рукой Андрон. – А раньше, были времена… – он мечтательно закатил глаза. – Потом институт, контракт, и вот здесь оказался. По доброй воле, сам захотел, ты не подумай, – поспешил заверить он. – Но страсть как хочу поиграть. Я так давно мечтал, чтобы наконец у наших, отечественных разработчиков появилось что-то новенькое, и вот, случилось!
Рафаэль посмотрел на парня удивлённо. Они в самом сердце Африки, вокруг жара и нищая страна, а связист рассуждает о компьютерных играх. «Уж не напекло ли ему макушку?» – подумал врач. Богомазов его взгляд уловил и усмехнулся:
– Ты не думай, кукушечка у меня на месте, не поехала никуда. Мозги в полном порядке. Просто когда сидишь тут месяц за месяцем, знаешь, хочется унестись в виртуальную реальность, чтобы отвлечься от той, что снаружи, – он открыл холодильник, достал оттуда две маленькие банки апельсиновой шипучки, протянул одну Рафаэлю. – Пока мы тут, наши игровых дел мастера такое замутили! Ух!
– Что, например?
– Ну вот, например, – Андрон с жаром открыл банку, и шипение напомнило звук радиоприёмника, – приключенческий экшен, игра «Земский собор» от «Сайберия Нова»! Представляешь? 1613 год. Земский собор, для избрания нового царя делегаты съехались со всех городов Русского государства. Твой персонаж – казак Кирша, соратник Юрия Милославского. Ты не просто играешь, а вливаешься в этот круговорот событий. Шпионаж, тайные встречи, засады, уникальные персонажи: земской ярыжка с «сыскными грамотами», скоморох, даже Лжедмитрий какой-то там… А музыка? Бубны, гусли, казачьи напевы.
Он сделал глоток, закатил глаза от удовольствия.
– И знаешь, что самое главное? Владельцы игры «Смута» получают «Земский собор» бесплатно. Шесть часов – и ты уже не тот, кем был. Ты – Кирша. С тобой говорят по-старому, как в древних грамотах писано. Живая история! Пока играешь, понимаешь, почему тогда Русь не развалилась снова на удельные княжества.
Рафаэль молчал. Он смотрел на Андрона, как на человека, который вдруг начал говорить на языке, которого он не знал – не русском, не английском, а на языке души, ушедшей в игру, чтобы не сойти с ума в этой пустыне.
– А ещё… – Андрон понизил голос, будто боялся, что его услышат за стеной, – пошаговая тактика «Спарта 2035» от студии «Липсар». Ты слышал? Вот это уже очень близко к нашей теме! Африка. Альтернативное будущее. Радикальная организация «Даамат» захватила власть на огромных территориях, и президент одной из местных стран обращается к элитному наёмному отряду «Спарта» за помощью в борьбе с боевиками. Ну, практически, как здесь у нас!
– И что надо делать? – заинтересовался испанец.
– Ты берешь на себя роль командира, которому предстоит руководить своими бойцами на опасных миссиях, управлять базой, вести разведку, заключать контракты и принимать решения с долгосрочными последствиями, – с жаром рассказал Богомазов. – Я читал, что там всё сделано в духе «олдскульных» боевиков и классической тактики: колоритные персонажи, нарочитая «киношность», мощные перестрелки и множество «пасхалок» в антураже. Игра получила награды фестиваля «Игропром 2025» за лучший 3D-арт и лучшую пошаговую игру!
Он поставил банку на стол, и в глазах его Рафаэль заметил настоящую страсть увлечённого человека.
– Знаешь, я когда вернусь, подамся в игровые разработчики. А знаешь почему?
Рафаэль мотнул головой.
– Потому что нравится мне, когда наши что-то делают своими руками, а не когда всё из-за границы к себе тащат. Вот тот же «Земский Собор», например. Игру презентовали буквально 4 ноября. Символично, правда? Напомнили, в чём сила России – в единстве народов. Вроде, казалось бы, компьютерная игруха, забава. Да не совсем. Внутри – исторический рассказ, где показано, что судьба страны зависит от мудрости и сплочённости людей. Смогут собраться вместе и ощутить себя одним народом, – выживут. И посмотри вокруг, – он махнул рукой куда-то неопределенно. – Мали. Знаешь, какой у них девиз? «Один народ, одна цель, одна вера». Но на самом деле каждый сам по себе. Вот и бардак. Смута, словом.
Андрон развёл руками.
– Эх, мне бы хоть одни сутки оказаться дома. Уж я бы поиграл всласть!
– Здесь разве нет интернета?
– Есть. Спутниковый. В VK Play, где игры те скачать можно, войти смогу, для меня не проблема. Но… скорость. К тому же, – он горько усмехнулся. – Мы в армии, а не на гражданке. Если Ковалёв узнает, чем я тут занимаюсь, разжалует в рядовые. Ладно, – он посмотрел на часы. – Пора тебе. Пошли в переговорную.
Она оказалась крошечным, размером чуть больше платяного шкафа, помещением без окон: только стол и стул. На нём лежал аппарат спутниковой связи – тяжёлый, устаревшая модель, какие, вероятно, уже несколько лет как не выпускают. Но даже несмотря на это Рафаэль смотрел на него, как на магический артефакт, способный перенести его через тысячи километров – к той самой женщине, чей смех звучал у него в памяти даже в самые бессонные ночи.
– Как по нему звонить? – спросил испанец, не отрывая взгляда.
Николай взял аппарат, не спеша, с той нежностью, с какой берут в руки раритет. Нажал, потыкал, как будто вспоминал старую мелодию. Потом, почти шепотом:
– Давай, я Россию наберу. Номер сам – дальше. Но помни: больше пяти… ладно, специально для тебя – десяти минут – не говори. Это тебе не сотовый. Спутниковая связь, она словно вода в пустыне, ценности большой, – и деликатно, почти неслышно вышел, закрыв за собой дверь.
Креспо глубоко вдохнул. Набрал. Гудки. Длинные, прерывистые, как дыхание человека, стоящего на краю бездны. Потом – голос. Неуверенный, тёплый, знакомый до боли.
– Алло… Лера?
– Рафаэль! Это ты?.. Ты как? Где?.. – радостный голос задрожал от волнения.
– Я в центре Мали. База под Томбукту. Долетел нормально. Сейчас поедем в Кидаль. Меня сюда направили. Ты как?.. – он говорил быстро, как будто боялся, что голос исчезнет, прежде чем успеет всё сказать.
– Ты… ты жив… – она не могла выговорить больше. Слова застряли в горле. Испанец слышал, как девушка глубоко вдыхает – сдерживает слёзы.
– Лера, я жив. Здоров. Работаю. Всё нормально.
– Папа привет передаёт. Я страшно по тебе скучаю. Как ты там? Жарко? Кормят хорошо? Как всё?
Рафаэль рассказал коротко, как будто боялся перегрузить любимую лишней информацией. Как встретили, как пахло пылью и кипячёным чаем на утреннем огне, как дети смотрели на него с тем же любопытством, с каким смотрят на пришельца. И вдруг – её голос изменился. Стал тише. Тяжелее. Будто в нём разбилось что-то внутри.
– Мне плохо… без тебя… очень тихо…
Он закрыл глаза. Пальцы сжали трубку так, что ладонь побелела.
– Леруня… потерпи, моя хорошая. Осталось совсем немного. Отпуск – через полгода. И я приеду. Обещаю. Как появится возможность – буду звонить. Здесь один спутниковый телефон на всех. Начальство не разрешает долго. Но я буду. Каждый раз, как только смогу.
Оставшиеся минуты они говорили обо всём и ни о чём. О том, как она сажала тюльпаны в оранжерее отцовского особняка, и как они не распустились, потому что зима была слишком долгой. О том, как он вчера видел стаю журавлей, летевших на юг – и подумал, что, наверное, они тоже тянутся к своим. О том, как она вчера слушала их с ним старую песню – ту, что играла на радио в день, когда впервые остались вдвоём до утра.
Испанец мало говорил и больше слушал. Как её дыхание становится чуть глубже, как она улыбается сквозь слёзы. Как смеётся, шепчет слова любви. В этом был весь его мир.
В дверь тихо постучали.
– Лера… всё. Больше не могу. Уже стучат. Целую. Люблю.
– И я тебя… тоже люблю.
Он выключил телефон. Закрыл глаза. На мгновение – тишина. Только шум ветра за стеной, как будто сама пустыня вздыхала. Вышел. Богомазов стоял у порога, улыбаясь – не широкой, а той, что появляется, когда видишь, как человеку полегчало на душе, и это невозможно не заметить.
– Ну как? Полегчало? – спросил он.
Рафаэль кивнул. Не мог бы сказать, почему, но лицо его действительно стало светлее. Как будто после дождя.
– Да. Женщина. Любимая.
Андрон улыбнулся ещё шире.
– Молодец.
Креспо вернулся в жилой модуль. На пороге увидел Николая.
– Ну, как, поговорил?
– Да, всё отлично. Обрадовал невесту. Ну… как мог, учитывая, что я тут, а она – там.
– Это хорошо. Если есть любимая женщина – значит, есть опора. Не просто любовь, а якорь. По себе знаю. Контракт – пять лет. Еще тринадцать месяцев. Потом – домой. Там дети без меня уже четыре года с перерывами на отпуска. Знаешь, как я говорю жене: «Еду в отпуск»? Она сразу команду даёт: «Порядок! Все встали, ждём!» – и мгновенно – чистота, тишина, уют. А когда я захожу… – он замолчал, глядя вдаль, – они повисают. Не снимаешь. Весь в слезах, поцелуях. Слава Богу, на квартиру заработал. На жизнь для них тоже. Всё по-честному.
После ужина перед отбоем Николай Харитонов, как старший хирург, собрал совещание. Присутствовали Рафаэль Креспо, Надежда Шитова, Серго Джакели. В комнате пахло кофе и свежей краской, – стены недавно обновили.
– Ну вот, нас стало больше. Значит – легче. Давайте подкорректируем планы. Рафаэль, пока ты привыкаешь и притираешься, так сказать, к местным условиям, будешь помогать Наде. Надя, забирай под крыло всех своих девчонок. Местных. Будешь работать, как в цветнике – одни дамы, – он усмехнулся, глядя на испанца, и тут же стал серьёзным. – Но работа тяжёлая. Честно. Людей много – в основном дети. Надо будет выезжать. Все сюда не придут. Надо пройтись по лагерю. Скученность большая. Там есть одна девочка, сонгийка…
Испанец поднял руку, как ученик в классе.
– Что это такое?
– Сонгай – народ у южной окраины Сахары, живущий по берегам реки Нигер, – сказала Надя, снова удивляя Креспо своими обширными краеведческими познаниями. – Мужчины – сонгайцы, женщины – сонгийки.
– И сделаны они не пальцем и не палкой, – пошутил Серго, заставив всех улыбнуться.
– Ладно, юмор в сторону, – призвал к порядку Харитонов. – Девушка та, имя, блин, забыл, очень хорошо говорит по-русски. Училась в Воронеже. Возьмите её переводчицей. Так, дальше. Надя, я за тобой следом. Грузовик по-прежнему твой. Есть в лагере ребята свободные – пусть помогут погрузить. В планах – вакцинация в Тесалите и Тиметриме. Городишки – крошечные. Дороги есть, но скорее это направления. Там, по-моему, вообще никто и никогда не делал прививок. Смертность… – он опустил глаза, – большая. Брюшной тиф. Полиомиелит. Гепатит А и В. Начнём с полиомиелита. С вами поедет охрана. Наши парни. Местные тоже будут. До сих пор всё было спокойно. Собирайтесь. Выезжайте. Надо сделать дело.
Он встал, посмотрел на каждого.
– Повторяю: старший – Надежда Шитова. Помощник – Рафаэль Креспо. А переводчицу… как её зовут?.. – он на мгновение задумался, – всё забываю…
– Хадиджа, – напомнила эпидемиолог. – Её зовут Хадиджа.
Николай кивнул, как будто имя было паролем для тайной явки.
В этот момент в комнате, где каждый из них знал, что завтра может не вернуться, все вдруг снова вспомнили: не столько оружие, сколько человеческие руки, голоса и забота спасают людей. И что даже в этой пустыне, где солнце жжёт, а ветер шепчет о смерти – любовь, даже звонок длиной в десять минут остаётся самым сильным лекарством.