– Мам, тише, ради бога! – шикнул Сергей, и в его голосе Аня уловила нервную дрожь. – Она же дома, услышит ещё!
Аня застыла в коридоре, прижав к груди стопку свежевыглаженного белья. Сердце заколотилось так, будто хотело выскочить из груди. Она не собиралась подслушивать – просто шла в спальню, чтобы разобрать вещи. Но теперь ноги словно приросли к полу.
– Да что услышит? – продолжала Тамара Ивановна, понизив голос, но всё ещё с той же ядовитой уверенностью. – Ты же не слепой, сын. Она тебе не пара. Молодая, наивная, всё время в своих мечтах витает. А квартира эта – твой шанс! Поживёте годик, оформишь развод, и половина твоя. Закон на твоей стороне.
– Мам, хватит, – голос Сергея звучал устало, почти умоляюще. – Я не хочу об этом говорить.
Аня сжала бельё. Она хотела ворваться на кухню, швырнуть простыни на пол и потребовать объяснений. Но вместо этого осторожно отступила назад, к лестнице, ведущей на второй этаж их нового дома. Сердце стучало в висках, а в горле стоял ком. Они это серьёзно? Сергей? Мой Сергей?
Она поднялась в спальню, бросила бельё на кровать и села, уставившись в окно. За стеклом – аккуратный дворик их нового дома в подмосковном посёлке, с клумбами, которые они с Сергеем сажали вместе весной. Дом, ради которого они три года копили, отказывая себе во всём, брали ипотеку, спорили до хрипоты, выбирая обои. Дом, который должен был стать их гнёздышком, их будущим. А теперь что? Всё это – часть какого-то плана?
Аня закрыла лицо руками. Ей было тридцать два, Сергею – тридцать пять. Пять лет брака, три из которых они мечтали о своём доме. И вот, наконец, переехали – всего два месяца назад. А теперь слова свекрови, как ржавый гвоздь, вонзились в её веру в мужа.
– Ты чего такая бледная? – Сергей вошёл в спальню, держа в руках кружку чая. Его тёмные глаза, обычно тёплые, сейчас казались настороженными.
Аня вздрогнула, но быстро взяла себя в руки.
– Устала просто, – соврала она, натянув улыбку. – Бельё гладила, потом цветы поливала. Жарко сегодня.
– Да, лето выдалось то ещё, – он улыбнулся, но улыбка вышла натянутой. Поставил кружку на тумбочку и сел рядом. – Маму отвёз на вокзал. Она просила передать, что в выходные опять приедет.
– Опять? – Аня не смогла сдержать нотку раздражения.
Сергей нахмурился.
– Ну, она же хочет помочь. С ремонтом, с участком. Ей одной в городе скучно.
– Помочь, – повторила Аня, чувствуя, как внутри закипает злость. Помочь или всё-таки проконтролировать, чтобы твой план сработал? – но вслух она этого не сказала. Вместо этого кивнула: – Ладно. Пусть приезжает.
Сергей внимательно посмотрел на неё, словно пытаясь разгадать, что скрывается за её спокойствием. Но Аня только улыбнулась шире, хотя внутри всё сжималось от боли.
Вечером, когда Сергей ушёл в гараж возиться с машиной, Аня сидела на кухне, глядя на остывший чай. Её мысли метались, как птицы в клетке. Что делать? Сказать ему, что я слышала? Устроить скандал? Или… или притвориться, что ничего не знаю?
Она вспомнила, как познакомилась с Сергеем. Лето, кафе на набережной, он пролил кофе на её платье и так смутился, что полчаса извинялся, пока она не рассмеялась и не предложила ему вытереть пятно. Тогда он показался ей самым искренним человеком на свете. Неужели всё это было ложью? Или это свекровь его подначивает, а он просто не может ей возразить?
Тамара Ивановна появилась в их жизни сразу после свадьбы. Сначала она казалась просто заботливой мамой, которая звонит каждый день, присылает банки с соленьями и даёт советы, как правильно готовить. Но со временем её забота начала душить. Она критиковала Анину одежду, её работу, её привычку поздно ложиться спать. А когда они купили дом, Тамара Ивановна стала приезжать каждые выходные, указывая, где поставить диван, как обрезать розы и почему Аня до сих пор не родила.
Аня встала, подошла к окну. В саду, под старой яблоней, покачивался гамак, который они с Сергеем повесили в первый же день переезда. Они лежали в нём, глядя на звёзды, и строили планы: о детях, о путешествиях, о том, как будут встречать старость в этом доме. Неужели всё это – просто игра?
Она вдруг вспомнила слова своей подруги Кати: «Если свекровь лезет в вашу жизнь, не спорь с ней. Улыбайся, кивай, а потом делай по-своему. Главное – держи мужа на своей стороне».
Аня сжала кулаки. Я не дам разрушить наш брак. Не дам ей выиграть. Она решила не устраивать скандал. Не сейчас. Если Тамара Ивановна хочет войны, Аня будет сражаться умнее.
На следующий день Аня проснулась с чётким планом. Она не станет обвинять Сергея – это только отдалит его. Вместо этого она начнёт укреплять их отношения, напомнит ему, почему они вместе. А с Тамарой Ивановной… с ней нужно быть осторожнее.
– Серёж, – она повернулась к мужу за завтраком, – давай в эти выходные сходим в поход? Как раньше, помнишь? Только ты, я и природа.
Сергей удивлённо поднял брови.
– А как же мама? Она же собиралась приехать.
– Ну, она поймёт, – Аня улыбнулась, стараясь, чтобы голос звучал легко. – Мы же не на месяц уезжаем. Просто пара дней вдвоём.
Он задумался, потом кивнул:
– Звучит здорово. Только палатку надо проверить, она, кажется, в гараже завалялась.
Аня внутренне ликовала. Первый шаг сделан.
Но в пятницу утром Тамара Ивановна всё-таки приехала. Без предупреждения, как всегда. Аня открыла дверь и чуть не поперхнулась кофе, увидев свекровь с огромной сумкой в руках.
– Доброе утро, Анечка! – Тамара Ивановна просияла, будто её и ждали. – Я тут пирожков напекла, мясных, как Серёжа любит. Где он, кстати?
– В гараже, – выдавила Аня. – Проверяет палатку. Мы завтра в поход идём.
– В поход? – брови свекрови взлетели вверх. – Это что, в лес, в палатке ночевать? Анечка, ты же не девочка уже, спина заболит, комары заедят. Да и Серёже на диване удобнее, чем на земле.
– Мы справимся, – Аня заставила себя улыбнуться. – Это наше любимое, ещё с универа.
Тамара Ивановна посмотрела на неё с прищуром, но промолчала. Аня почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она знает, что я что-то задумала? Или это паранойя?
Вечером, когда Сергей вернулся из гаража, Тамара Ивановна уже хозяйничала на кухне, переставляя кастрюли и громко рассказывая, как правильно жарить картошку. Аня молча чистила овощи, стараясь не реагировать на её замечания.
– Серёжа, ты уверен, что хочешь в этот поход? – вдруг спросила свекровь, вытирая руки полотенцем. – А если дождь? Или клещ укусит? Я тут передачу смотрела, столько болезней от этих клещей…
– Мам, всё будет нормально, – Сергей улыбнулся, но Аня заметила, как он бросил на неё быстрый взгляд. – Мы с Аней сто раз так ходили.
– Ну, как знаешь, – Тамара Ивановна пожала плечами, но в её тоне сквозило недовольство.
Ночью Аня долго не могла заснуть. Она лежала, глядя в потолок, и прислушивалась к дыханию Сергея. Он правда против плана своей матери? Или просто боится с ней спорить? Она вспомнила его усталый голос на кухне, его попытки замять разговор. Может, он и правда не хочет развода? Но тогда почему не сказал матери прямо, что её план – чушь?
Утром они с Сергеем уехали в лес. Тамара Ивановна осталась дома, напутствовав их длинным списком советов и обещанием «присмотреть за домом». Аня старалась не думать о том, что свекровь может рыться в их вещах, пока их нет.
В лесу было тихо. Они разбили лагерь у реки, развели костёр. Сергей достал гитару, которую не трогал года два, и начал напевать их любимую песню времён универа. Аня сидела рядом, подбрасывая ветки в огонь, и чувствовала, как напряжение отпускает.
– Помнишь, как мы первый раз в поход пошли? – спросил он, улыбаясь. – Ты тогда ботинки забыла, пришлось в кедах по грязи шлёпать.
– А ты мне свои носки отдал, чтобы я не замёрзла, – рассмеялась Аня. – И я всё равно простудилась.
– Но зато как весело было, – он посмотрел на неё, и в его глазах было столько тепла, что Аня на секунду забыла о подслушанном разговоре.
– Серёж, – она решилась, – скажи честно. Ты счастлив со мной?
Он замер, потом положил гитару и взял её за руку.
– Конечно, счастлив. Ань, ты чего?
– Просто… – она замялась, подбирая слова. – Иногда кажется, что всё слишком сложно. Дом, ипотека, твоя мама…
– Мама – это да, – он вздохнул. – Она… ну, ты знаешь, какая она. Любит всё контролировать. Но это не значит, что я с ней согласен.
Аня внимательно посмотрела на него. Скажи это. Скажи, что её план – бред. Но он молчал, и это молчание резало её, как нож.
На следующий день, вернувшись домой, они застали Тамару Ивановну за уборкой. Она мыла полы, напевая что-то из ретро. Аня заметила, что её книги на полке переставлены, а в спальне пахнет чужими духами.
– Ну как, не замёрзли? – весело спросила свекровь. – Я тут порядок навела, а то у вас пыль везде.
– Спасибо, – буркнула Аня, чувствуя, как раздражение возвращается.
Вечером, когда Тамара Ивановна уехала, Аня сидела на диване, глядя на фотографию их с Сергеем свадьбы. Она понимала, что не может больше молчать. Но как начать разговор, не разрушив всё? И что, если Сергей всё-таки на стороне матери?
Она не знала, что через неделю её ждёт ещё одно открытие, которое перевернёт всё с ног на голову…
Аня сидела на кухне, глядя на остывший кофе в кружке. Прошла неделя с их похода, и слова свекрови всё ещё жгли, как заноза. Она не решилась рассказать Сергею о подслушанном разговоре – боялась, что это разрушит хрупкое равновесие, которое она пыталась выстроить. Но молчание только усиливало её тревогу. Каждое утро она просыпалась с мыслью: а что, если он всё-таки согласен с матерью?
Сергей, как ни в чём не, бывало, пил чай напротив, листая новости на телефоне. Его спокойствие раздражало Аню сильнее, чем она готова была признать. Как он может быть таким безмятежным? – думала она, глядя на его сосредоточенное лицо. Но в глубине души она знала: он не из тех, кто легко открывается. Сергей всегда избегал конфликтов, особенно с матерью.
– Серёж, – Аня нарушила тишину, стараясь, чтобы голос звучал ровно, – ты говорил с мамой насчёт её приездов? А то она опять на выходные собирается.
Сергей отложил телефон и посмотрел на неё. В его глазах мелькнула тень беспокойства.
– Говорил, – он откашлялся. – Она обещала приезжать реже. Но ты же знаешь, она всё равно делает по-своему.
– Знаю, – Аня сжала кружку чуть сильнее. – Но мне кажется, мы должны установить границы. Это наш дом, в конце концов.
Сергей кивнул, но его взгляд скользнул в сторону, как будто он хотел избежать продолжения разговора. Аня почувствовала укол разочарования. Почему он не может просто сказать ей "нет"?
– Ладно, – она встала, чтобы убрать посуду. – Давай тогда сами уедем на следующие выходные. В город, в театр. Как раньше.
– В театр? – он улыбнулся, но улыбка вышла неуверенной. – Ань, звучит здорово, но у меня на следующей неделе завал на работе. Может, попозже?
Аня только кивнула, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Он избегает меня? Или это я себя накручиваю?
В пятницу Тамара Ивановна, как и обещала, появилась на пороге с очередной сумкой, полной банок с вареньем и пирогов. Аня уже научилась встречать её с дежурной улыбкой, но каждый её визит был как соль на рану.
– Анечка, я тут рецепт нашла, – начала свекровь, едва переступив порог. – Борщ с пампушками, как Серёжа любит. Давай я тебе покажу, а то ты всё по-своему готовишь, а ему, знаешь, мамин вкус ближе.
Аня стиснула зубы, но кивнула.
– Спасибо, Тамара Ивановна. Но я сегодня уже запланировала ужин. Может, в следующий раз?
Свекровь посмотрела на неё с лёгким прищуром, как кошка, которая заметила мышь.
– Ну, как знаешь, – она пожала плечами и прошла в гостиную, оставив за собой шлейф цветочных духов.
Вечером, когда Сергей вернулся с работы, Тамара Ивановна уже вовсю хозяйничала: переставила вазу на столе, протёрла и без того чистые окна и даже начала сортировать их с Аней книги на полке.
– Мам, ты чего? – Сергей выглядел уставшим, но его голос был скорее удивлённым, чем раздражённым. – Мы же сами разберёмся.
– Да что разбираться? – отмахнулась Тамара Ивановна. – У вас тут бардак, а Анечка, видно, не успевает. Работа, работа… В моё время женщина дом вела, а не за компьютером сидела.
Аня, стоявшая у плиты, замерла. Её пальцы сжали лопатку. Не реагируй. Не дай ей втянуть тебя в спор. Но слова свекрови задели за живое. Аня работала дизайнером-фрилансером, и, хотя она любила свою работу, Тамара Ивановна никогда не упускала случая напомнить, что «настоящая жена» должна быть другой.
– Мам, Аня отлично справляется, – вдруг сказал Сергей, и его голос прозвучал неожиданно твёрдо. – И с домом, и с работой. Мы всё делаем вместе.
Аня посмотрела на него с удивлением. Он редко возражал матери, и этот маленький жест поддержки был как глоток воздуха. Но Тамара Ивановна лишь хмыкнула, не удостоив его ответом, и вышла на террасу.
Позже, когда свекровь ушла спать, Аня подошла к Сергею, который смотрел футбол в гостиной.
– Спасибо, – тихо сказала она, садясь рядом. – За то, что заступился.
Он улыбнулся, но в его глазах было что-то, чего Аня не могла расшифровать. Усталость? Вина? Или просто нежелание говорить о матери?
– Она иногда перегибает, – сказал он наконец. – Но ты же знаешь, она не со зла.
Не со зла? – хотелось крикнуть Ане. Она планирует наш развод, а ты говоришь «не со зла»?! Но она промолчала, только кивнула и прижалась к его плечу. Я не сдамся. Я докажу, что наш брак – не пустяк.
На следующий день Аня решила устроить сюрприз. Она вспомнила, как Сергей любил их совместные вечера в первые годы брака – с свечами и долгими разговорами. Пока Тамара Ивановна гуляла по посёлку, «осматривая окрестности», Аня накрыла стол на террасе: свечи, сыр, фрукты. Она даже включила старую пластинку с джазом, которую они слушали, когда только начали встречаться.
– Это что? – Сергей вошёл на террасу, держа в руках садовые ножницы, и замер, увидев сервировку.
– Просто вечер для нас, – Аня улыбнулась, стараясь скрыть волнение. – Давно мы так не сидели.
Он посмотрел на неё с такой нежностью, что Аня на секунду забыла обо всех своих страхах. Они сели за стол, и впервые за долгое время она почувствовала, что они снова – просто Аня и Серёжа, без ипотеки, свекрови и подслушанных разговоров.
– Помнишь, как мы в Питер ездили? – спросил он. – Ты тогда чуть не утопила мой телефон в Неве, когда пыталась сделать селфи.
Аня рассмеялась, чувствуя, как тепло разливается по груди.
– А ты потом весь вечер ворчал, что я тебя без телефона оставила!
– Ну, без телефона, зато с тобой, – он взял её за руку, и его пальцы были такими тёплыми, такими родными. – Ань, я правда счастлив с тобой. Иногда забываю это говорить, но… ты для меня – всё.
Аня замерла, глядя в его глаза. Он говорит правду? Или это просто момент? Она хотела спросить про тот разговор, про слова его матери, но вместо этого просто сжала его руку в ответ.
– Я тоже тебя люблю, – прошептала она.
Их вечер прервал звук подъезжающей машины. Тамара Ивановна вернулась раньше, чем ожидалось. Она вошла на террасу, держа в руках пакет с местной лавки, и остановилась, увидев их.
– Ой, какие романтики, – сказала она с лёгкой насмешкой. – А я-то думала, вы уже спать легли.
Аня почувствовала, как момент рушится, как хрупкое тепло между ней и Сергеем растворяется под взглядом свекрови. Но она не дала себе сорваться.
– Тамара Ивановна, присоединяйтесь, – она заставила себя улыбнуться.
Свекровь посмотрела на неё с удивлением, но присела.
Когда она ушла в дом, Аня посмотрела на Сергея.
– Всё нормально? – тихо спросила она.
Он кивнул, но его взгляд был прикован к двери, за которой скрылась мать.
На следующий день Аня решила поговорить с подругой Катей. Они встретились в кафе в центре посёлка – уютном месте с деревянными столами и запахом свежесваренного кофе. Катя, как всегда, была в своём репертуаре: яркий шарф, громкий смех и способность видеть всё с лёгкой иронией.
– Ну, рассказывай, – Катя отхлебнула латте. – Что там у тебя с твоей свекровью-генералом?
Аня вздохнула и рассказала всё: про подслушанный разговор, про свои попытки сблизиться с Сергеем, про то, как Тамара Ивановна вторгается в их жизнь. Катя слушала, не перебивая, только её брови всё выше поднимались к чёлке.
– Слушай, это какой-то сериал, – наконец сказала она, когда Аня замолчала. – Но знаешь что? Ты правильно делаешь, что не устраиваешь разборки. Если начнёшь его пилить, он только замкнётся. А свекровь твоя… она явно играет в долгую.
– И что мне делать? – Аня чувствовала себя беспомощной. – Я не могу просто притворяться, что ничего не слышала. Но и сказать прямо боюсь – вдруг он решит, что я ему не доверяю?
Катя задумалась, постукивая ложкой по столу.
– Смотри. Тебе нужно показать Сергею, что ты – его главная поддержка. Не мать, а ты. Напоминай ему, почему он тебя выбрал. А с Тамарой Ивановной… будь хитрее. Улыбайся, соглашайся, но держи её на расстоянии. И главное – найди способ, чтобы Сергей сам захотел её остановить.
– Легко сказать, – Аня горько усмехнулась. – Он её боится. Не знаю, что она на него имеет, но он никогда ей не перечит.
– Тогда дай ему повод, – Катя подмигнула. – Покажи, что ты – его семья, а она – нет. И ещё… подумай, не пора ли вам с Сергеем что-то кардинально поменять. Может, съездить куда-то? Или вообще переехать?
– Переехать? – Аня замерла. – Куда? У нас ипотека, дом, работа…
– Я не говорю прямо сейчас, – Катя махнула рукой. – Но подумай. Иногда смена обстановки – лучший способ начать всё с чистого листа.
Вернувшись домой, Аня застала Сергея и Тамару Ивановну за странным разговором. Они сидели в гостиной, и голос свекрови звучал непривычно тихо, почти заговорщически.
– …а я говорю, сын, подумай. Квартира в городе – это же золотое дно. Продадите этот дом, добавите, и можно взять что-то поближе к центру. А Анечка твоя… она же вечно на удалёнке, ей всё равно, где работать.
Аня замерла в дверях, чувствуя, как кровь стынет в жилах. Опять недвижимость. Опять её план. Она кашлянула, чтобы обозначить своё присутствие, и вошла.
– О, Ань, ты вернулась! – Сергей быстро встал, словно его поймали на чём-то. – Мы тут просто болтали.
– Да, я слышала, – Аня заставила себя улыбнуться. – Тамара Ивановна, вы правда думаете, что нам стоит продать дом?
Свекровь посмотрела на неё с лёгким удивлением, но быстро взяла себя в руки.
– Ну, я просто советую, – она пожала плечами. – Город– это перспективы. А тут… посёлок, тишина. Молодым это быстро наскучит.
– Нам не скучно, – твёрдо сказала Аня, глядя прямо на свекровь. – Мы этот дом выбирали вместе. Это наш выбор.
Тамара Ивановна прищурилась, но промолчала. Сергей выглядел так, будто хотел провалиться сквозь пол.
Вечером, когда свекровь ушла спать, Аня решилась на серьёзный разговор.
– Серёж, – она села рядом с ним на диване, – скажи честно. Ты хочешь продать дом?
Он удивлённо посмотрел на неё.
– Нет, конечно. Это же наша мечта. Ты чего?
– Тогда почему ты позволяешь своей маме говорить такие вещи? – её голос дрогнул. – Она всё время намекает, что нам надо всё продать, переехать… Что я тебе не пара.
Сергей нахмурился.
– Она не так сказала. Она просто… беспокоится, что мы тут заскучаем.
– Беспокоится? – Аня не выдержала. – Или планирует, как нам лучше развестись, чтобы ты получил половину недвижимости?
Слова вырвались прежде, чем она успела их остановить. Сергей замер, его лицо побледнело.
– Что ты сказала? – его голос был тихим, но в нём чувствовалась тревога.
Аня глубоко вдохнула. Вот оно. Момент истины.
– Я слышала ваш разговор с мамой. Неделю назад. Она сказала, что ты должен пожить со мной год, развестись и забрать половину недвижимости. И ты… ты не сказал ей, что это бред.
Сергей закрыл лицо руками, и на секунду Ане показалось, что он сейчас встанет и уйдёт. Но он только вздохнул.
– Ань, я… я не знал, что ты слышала. Чёрт. – Он поднял на неё глаза, и в них была такая смесь вины и боли, что Аня невольно смягчилась. – Я не согласен с ней. Клянусь. Я просто… не хотел ссориться. Она моя мать, и я думал, если промолчу, она сама отстанет.
– Но она не отстаёт, – тихо сказала Аня. – Она продолжает лезть в нашу жизнь. И ты ей это позволяешь.
Он кивнул, опустив голову.
– Ты права. Я должен был сразу её остановить. Просто… с ней тяжело. Она всегда была такой – решает за всех. Но я не хочу развода. И не хочу продавать дом. Я хочу быть с тобой.
Аня почувствовала, как слёзы подступают к глазам, но сдержалась.
– Тогда докажи это, – сказала она. – Не мне. Ей. Скажи, что наш брак – это не игра. Что ты не будешь следовать её планам.
Сергей долго молчал, потом кивнул.
– Я поговорю с ней. Завтра. Обещаю.
Но Аня не знала, что этот разговор станет лишь началом настоящей бури, которая перевернёт их жизнь…
Аня проснулась от звука хлопнувшей двери. Сердце екнуло – она сразу поняла, что это Тамара Ивановна. Её шаги, тяжёлые и уверенные, раздавались внизу, на кухне, вместе с позвякиванием посуды. Аня посмотрела на Сергея, который ещё спал, уткнувшись в подушку. Сегодня он обещал поговорить с ней. Сегодня всё решится. Она глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь в руках, и тихо спустилась вниз.
– Доброе утро, Анечка! – Тамара Ивановна стояла у плиты, как генерал на поле боя, размешивая что-то в сковородке. – Я тут оладьи затеяла, как Серёжа любит. Ты же не против?
Аня заставила себя улыбнуться, хотя внутри всё кипело. Она опять хозяйничает, будто это её дом.
– Конечно, не против, – ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Спасибо, Тамара Ивановна.
Свекровь бросила на неё быстрый взгляд, словно проверяя, нет ли подвоха, и вернулась к оладьям. Аня налила себе кофе, мысленно считая до десяти. Только не сорвись. Дай Сергею сделать это.
Сергей спустился через полчаса, растрёпанный, с кругами под глазами. Он явно плохо спал – Аня заметила, как он всю ночь ворочался, что-то бормоча во сне. Увидев мать за плитой, он замер.
– Мам, ты чего так рано? – спросил он, потирая шею.
– Да вот, решила вас побаловать, – Тамара Ивановна улыбнулась, но в её голосе сквозила привычная властность. – А то Анечка, поди, устала, всё время на кухне.
Аня сжала кружку, но промолчала. Сергей бросил на неё взгляд, полный вины, и кивнул.
– Мам, нам надо поговорить, – сказал он, и его голос был неожиданно твёрдым. – Прямо сейчас.
Тамара Ивановна подняла брови, но выключила плиту и вытерла руки полотенцем.
– Ну, давай, – она скрестила руки на груди. – Что случилось?
Аня почувствовала, как сердце заколотилось быстрее. Она хотела уйти, дать им поговорить наедине, но ноги не слушались. Она осталась стоять у стола, сжимая кружку, как спасательный круг.
– Мам, – начал Сергей, и его голос дрогнул, но он продолжил. – Я знаю, что ты хочешь для меня лучшего. Всегда хотела. Но то, что ты говоришь про нас с Аней… про наш брак, про дом… это неправильно.
Тамара Ивановна нахмурилась.
– Что ты имеешь в виду? Я же просто советую, как лучше. Ты же знаешь, я жизнь прожила, всё понимаю.
– Нет, мам, – Сергей покачал головой. – Это не советы. Ты пытаешься решать за нас. За меня. И за Аню. Ты говорила, что мне надо развестись, чтобы забрать половину недвижимости. Я не хочу этого. И никогда не хотел.
Аня замерла, ожидая реакции свекрови. Тамара Ивановна побледнела, её губы сжались в тонкую линию.
– Она посмотрела на Аню, и в её глазах мелькнула искра злости. – Или это Анечка тебе напела?
– Я сама слышала, – тихо, но твёрдо сказала Аня, шагнув вперёд. – Неделю назад. На этой самой кухне. И я ждала, что Сергей сам тебе это скажет.
Тамара Ивановна открыла рот, чтобы возразить, но Сергей поднял руку.
– Мам, послушай. Я люблю Аню. Этот дом – наш. Мы его вместе выбирали, вместе за него платим. И я не позволю никому, даже тебе, разрушать то, что мы строим.
Наступила тишина. Только тикали часы на стене, да где-то за окном чирикала птица. Тамара Ивановна смотрела на сына, и её лицо медленно менялось – от гнева к растерянности, а потом к чему-то, что Аня не могла до конца понять. Боль? Стыд?
– Я… – начала свекровь, но голос её сорвался. – Я не хотела ничего разрушать. Я просто думала… ты же мой сын. Я хочу, чтобы у тебя всё было хорошо.
– У меня всё хорошо, – Сергей подошёл к Ане и взял её за руку. – С Аней. В этом доме. И мне не нужны никакие планы, чтобы это доказать.
Тамара Ивановна опустилась на стул, словно весь её пыл испарился. Впервые Аня видела её такой – не властной, не уверенной, а просто пожилой женщиной, которая вдруг осознала, что перегнула палку.
– Я не хотела вас поссорить, – тихо сказала она, глядя в пол. – Просто… после смерти твоего отца я осталась одна. И мне казалось, что, если я не буду рядом, ты… вы… пропадёте без меня.
Аня почувствовала укол жалости. Она вспомнила, как Тамара Ивановна рассказывала о своём муже – строгом, но любящем человеке, который всегда держал всё под контролем. После его смерти она, наверное, решила, что должна взять эту роль на себя.
– Тамара Ивановна, – Аня решилась заговорить, – мы ценим вашу заботу. Правда. Но нам нужно самим строить свою жизнь. И мы хотим, чтобы вы были её частью. Но не так… не решая за нас.
Свекровь подняла на неё глаза, и Аня увидела в них что-то новое – неуверенность, но и проблеск понимания.
– Я… подумаю, – сказала она наконец. – Мне нужно время.
Сергей кивнул.
– Хорошо, мам. Но пока ты думаешь, давай договоримся: ты приезжаешь, когда мы приглашаем. И не даёшь советов, если мы их не просим.
Тамара Ивановна молчала, потом медленно кивнула.
– Ладно, – её голос был едва слышен. – Я попробую.
После этого разговора дом словно вздохнул с облегчением. Тамара Ивановна уехала в тот же день, пообещав позвонить на следующей неделе. Аня и Сергей остались одни, и впервые за долгое время тишина в доме не казалась напряжённой.
– Прости, что не сказал сразу, – Сергей сел рядом с Аней на диване, глядя на их свадебное фото на стене. – Я просто… не знал, как с ней спорить. Она всегда была такой… непробиваемой.
– Я понимаю, – Аня взяла его за руку. – Но ты сделал это. И я тобой горжусь.
Он улыбнулся, и в его улыбке была та самая теплота, за которую она его полюбила.
– Ань, я серьёзно. Я не хочу никаких разводов, никаких планов. Только ты, я и этот дом. И, может, когда-нибудь… дети?
Аня рассмеялась, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.
– Может, и дети, – она прижалась к нему. – Но давай сначала разберёмся с ипотекой.
Прошло несколько недель. Тамара Ивановна приезжала пару раз, но теперь звонила заранее и вела себя сдержаннее. Она даже принесла Ане букет ромашек – неловкий, но искренний жест. Аня начала замечать, что свекровь старается – не критиковать, не вмешиваться, а просто быть рядом. Это было непривычно, но приятно.
Но Аня не могла отделаться от мысли, что их жизнь в посёлке всё ещё кажется хрупкой. Разговор с Катей о переезде не выходил из головы. Однажды вечером, за ужином, она решилась.
– Серёж, – начала она, подвигая к нему тарелку с лазаньей, – а что, если мы переедем?
Он замер с вилкой в руке.
– Куда? Дом же только купили.
– Не прямо сейчас, – она улыбнулась. – Но, может, через год-два. Куда-нибудь подальше. Например, в Питер. Или вообще в другой регион. Начнём с чистого листа, без… – она замялась, – без лишних влияний.
Сергей задумался, глядя на неё.
– Ты про маму?
– Не только, – честно ответила Аня. – Про всё. Про ипотеку, которая нас душит. Про посёлок, где все друг друга знают. Я хочу, чтобы у нас было место, где мы будем только вдвоём. Ну, или втроём, – она улыбнулась, намекая на их разговор о детях.
Он долго молчал, потом кивнул.
– Знаешь, я не против. Питер звучит круто. Помнишь, как мы там гуляли до утра? Но… это же не побег?
– Не побег, – Аня покачала головой. – Это новый старт.
Через полгода они начали готовиться к переезду. Сергей нашёл работу в Санкт-Петербурге, а Аня договорилась с клиентами, что продолжит работать удалённо. Дом решили не продавать – сдать в аренду, чтобы покрывать ипотеку. Тамара Ивановна, узнав о их планах, сначала всплеснула руками, но потом, к удивлению Ани, поддержала.
– Может, и мне в город перебраться? – сказала она как-то за чаем, и Аня не сразу поняла, шутит она или нет. – Но вы правы. Вам нужно своё. А я… я научусь быть просто бабушкой.
Аня улыбнулась, чувствуя, как последние капли обиды растворяются. Может, Тамара Ивановна никогда не станет идеальной свекровью, но она старалась. И это уже было много.
В последний вечер перед переездом Аня и Сергей сидели в своём гамаке под яблоней, глядя на звёзды. Дом был почти пуст – вещи уже отправили. Но в этом пустом доме Аня чувствовала себя удивительно полной – любви, надежды, веры в их будущее.
– Мы сделали это, – тихо сказал Сергей, сжимая её руку. – Пережили бурю.
– И не одну, – Аня рассмеялась. – Но знаешь, я бы прошла через всё это снова. Ради нас.
Он поцеловал её, и в этом поцелуе было всё – прощение, доверие и обещание новой жизни. А где-то вдалеке, за горизонтом, их ждал Питер – город, где они начнут всё сначала. И на этот раз – только вдвоём.
Рекомендуем: