Коля сидел на моей кухне. Пил чай. Третью чашку уже.
Я стояла у плиты и помешивала кашу для его Лёвки. Ребёнку три года, а он до сих пор не ест нормально. Капризничает. Коля говорит — это возраст такой.
— Ты мне с ребёнком должна помогать, а не своего рожать, — сказал он. Вот так. Просто. Между вторым и третьим глотком.
Я даже ложку чуть не выронила. Хотя внутри всё оборвалось. Как будто кто-то взял и выдернул шнур из розетки.
— Что?
— Ну ты же понимаешь. Мне сейчас не до твоих историй. У меня Олеся ушла. Ребёнок на руках. Работа. Ты же видишь, какая у меня жизнь.
Я видела. Конечно, видела. Полгода уже вижу. С тех пор как Олеся собрала вещи и уехала к матери. Сказала — не могу больше. Не хочу. Не буду. Устала.
И Коля приехал ко мне. Со своим Лёвкой. С тремя пакетами игрушек. С просьбой о помощи. Старший брат... Он всегда был старшим. На пять лет. А казалось — на целую жизнь впереди.
Когда мама скончалась, мне было шестнадцать. Коле двадцать один. Он тогда сказал:
— Не бойся. Я теперь за всё отвечаю.
И я не боялась. Правда. Он помогал мне со школой — ну, в смысле, ходил на родительские собрания. Помог с поступлением в универ. Когда съехала от бабушки — дал денег на съёмную квартиру.
Он был... как стена. Надёжная. Крепкая. Нерушимая.
А теперь сидит на моей кухне и говорит про моего ребёнка.
Которого я ещё даже не родила. Которого только два месяца ношу. Который просто есть. Внутри. Как тихое счастье. Как первый снег в детстве.
— Коля, ты серьёзно?
— Конечно, серьёзно! — Он поставил чашку на стол. Резко так. — Кать, посмотри на ситуацию трезво. У меня развал. Полный. Олеся вернётся — неизвестно когда. Может, вообще не вернётся. Лёвка привык к тебе. Ты же сама видишь — он только с тобой спокойный. А тут ты... беременная. Откуда вообще этот Денис взялся? Встречаетесь полгода, и сразу ребёнок?
Денис...
Мой Денис. С его вечными шутками. С тёплыми руками. С тем, как он смотрит на меня — будто я самое невероятное чудо на свете.
Когда я сказала ему про беременность, он заплакал. Мужик тридцати двух лет — и рыдал как мальчишка. От счастья. От радости. От того, что мы теперь... семья.
— Он хороший — тихо говорю я. — Денис хороший человек.
— Не спорю. Но, Кать... Я же твой брат. Я же тебя поднял. Вырастил, можно сказать. Ты мне должна.
Должна. Это слово повисло в воздухе. Тяжёлое. Острое.
Каша начала пригорать. Я выключила плиту. Села напротив Коли. Посмотрела на него. Внимательно. Может, впервые за много лет — так внимательно.
Усталое лицо. Серые волосы на висках. Глаза... В глазах пустота какая-то. Обида. Злость.
— Должна? — спрашиваю.
— Что?
— Ну вот ты говоришь — я должна. А кто тебе как должен? Олеся должна была остаться? Лёвка — быть удобным, не капризничать? Я — отказаться от своей личной жизни?
— Катя, о чём ты вообще...
— О том, что я не должна! — Голос мой сорвался. Громко получилось. Резко. — Я помогаю тебе. Каждый день. Каждую ночь, когда Лёвка не спит. Я люблю его. Правда люблю. Но это не значит, что я должна отказаться от своего ребёнка!
Тишина.
Коля молчал. Смотрел на пол. Пальцами постукивал по столу.
— Мама бы поступила по-другому — тихо сказал он.
И вот тут меня накрыло. Совсем.
— Не смей! — Я встала. — Не смей маму сюда приплетать! Она умерла, когда мне было шестнадцать. Я помню какая она была. Она была временами и добрая, и злая. Я помню, как она уходила... И ты не можешь знать, что бы она сказала!
— Я твой старший брат.
— И что? Это даёт тебе право решать за меня?
Он поднял голову. Посмотрел на меня. И я увидела — как он расстроен. Слёзы навернулись на глаза.
— Мне страшно, Кать. Я не справляюсь. Совсем. Я думал... Думал, ты будешь помогать. Как всегда. Ты же всегда помогала...
Села обратно. Протянула руку. Коснулась его ладони.
— Я помогу. Но не так. Не ценой своего ребёнка.
— А как?
— Не знаю пока. Но мы придумаем. Вместе.
Он сжал мою руку. Крепко. Больно почти.
И мы сидели так. Долго. Пока каша окончательно не остыла. Пока из комнаты не послышался плач Лёвки — проснулся.
Я встала. Пошла к нему.
— Тётя Катя! — Он протянул ко мне ручки. Заплаканный. Сонный. Родной.
Я прижала его к себе. И вдруг почувствовала — там, внутри, что-то происходит. Совсем тихо. Еле-еле. Но я почувствовала. Мой ребёночек. Ещё не знаю, кто там дочка или сын…
Вечером приехал Денис.
Коля к тому времени уже ушёл. Забрал Лёвку. Сказал — подумает. Извинился. Неловко так. По-мальчишески.
Денис принёс пиццу. Мороженое. Цветы — розовые пионы.
— Как день? — спросил. Обнял меня. Крепко.
И я... расплакалась. Он не спрашивал ничего. Просто гладил по спине. Целовал в макушку.
— Всё будет хорошо — шептал он. — Я обещаю. Всё будет хорошо.
Ночью мне приснилась мама.
Она стояла у окна. Молодая. Красивая. В том самом синем платье, которое я помню по фотографиям. Обернулась. Улыбнулась.
— Живи — сказала она. — Просто живи. Не бойся.
Проснулась. За окном уже светало. Денис спал рядом — раскинувшись, как всегда, на полкровати.
Я положила руку на живот.
— Привет — прошептала. — Мы справимся. Обязательно справимся.
Телефон завибрировал. Сообщение от Коли:
"Прости. Я идиот. Приеду завтра. Поговорим нормально?"
Ответила:
"Приезжай. Поговорим."
И добавила:
"Ты не идиот. Ты просто устал."
Отправила.
Встала. Пошла на кухню. Включила чайник. Новый день начинался. С ошибками и прощением. Со страхом и надеждой. С братом и любимым. С ребёнком внутри и ребёнком брата, который ждёт помощи.
Жизнь. Обычная. Сложная. Моя. И я справлюсь. Обязательно справлюсь.
Потому что... а как иначе?
Рекомендую:
Подписывайтесь, чтобы не пропустить следующие публикации.
Пишите комментарии 👇, ставьте лайки 👍