Стоим мы с мужем в гараже. Он держит ключи. А между нами висит этот вопрос — кто поедет за его отцом, чтобы отвезти в больницу.
— Это моя машина, купленная на мои деньги, и твой отец-пенсионер не будет ею рулить!
Слова вылетели сами. Как птицы из клетки. Которую долго держали закрытой.
Муж смотрит на меня так, будто я вдруг заговорила на китайском. Или хуже — на языке правды.
— Лен, ну что ты... Папа же всю жизнь за рулём.
Всю жизнь. Да, всю жизнь он рулил. Не только машиной. Рулил сыном. Рулил невесткой. Рулил семейными решениями и воскресными обедами.
А теперь что? Теперь у него давление скачет, руки трясутся, а он всё равно хочет сесть за руль моей машины?
— Витя, посмотри на меня.
Он смотрит. Глаза усталые. Понимающие, но усталые.
— Я работаю. Откладываю деньги. Покупаю эту машину в кредит на пять лет. И что теперь?
— Лен, ну папа же не враг нам...
Не враг. Конечно, не враг. Просто он привык быть главным. Всегда и во всём.
Помню, как мы выбирали эту машину. Синий металлик, автомат, кондиционер. Я так мечтала о своей первой машине. О том, как буду ездить на работу. Не в автобусе, набитом людьми. Не в маршрутке с орущим радио.
А теперь свёкор хочет её водить. Потому что "удобно". Потому что "рядом живёт". Потому что "всё равно Леночка работает, машина простаивает". А она теперь не простаивает…
— Знаешь, что, Витя? — говорю я и откладываю тряпку, которой протирала стекло. — А давай я буду решать, кому дать свои туфли поносить?
— При чём тут туфли?
— А при том, что мои туфли — это мои туфли. Как и моя машина — это моя машина.
Он молчит. Крутит ключи в руках.
Я вспоминаю тот день, когда мы расписывались. Его отец подошёл ко мне и сказал: "Теперь ты в нашей семье". Как будто я собственность. Как будто у меня нет своего мнения, своих денег, своих планов.
— Лен, ну нельзя же так... Он старый.
— Старый? — смеюсь я. — В шестьдесят семь лет? Витя, твой отец не старый. Он властный.
Это правда. И мы оба это знаем.
Отец мужа никогда не спрашивает. Он говорит. "Леночка, приготовь суп". "Леночка, постирай мою рубашку". "Леночка, поедем за картошкой на дачу".
А теперь: "Леночка, дай ключи от машины".
— Знаешь, что он мне вчера сказал? — продолжаю я. — Что женщина за рулём — это как обезьяна с гранатой.
Витя вздыхает. Глубоко так. Как будто весь воздух из гаража собирается выдохнуть.
— Он из другого поколения...
— А я из этого поколения! — кричу я. — И в этом поколении женщины работают, зарабатывают и покупают себе машины!
Тишина.
— Лена — говорит муж тихо. — Что нам делать?
Вот он — момент истины. Когда надо выбирать. Между семейным миром и собственным достоинством.
Я беру ключи из его рук. Металл холодный. Брелок с маленьким мишкой — мой выбор в автосалоне.
— Поедем вместе — говорю я. — Я за рулём. Ты рядом. Твой отец сзади.
— А если он против?
— Тогда пусть идёт пешком.
Витя улыбается. Первый раз за весь этот разговор.
— Знаешь, Лен... Мне нравится, когда ты такая решительная.
— Правда?
— Правда. Просто я боялся сказать папе нет.
А вот и оно. Признание. Мой муж боится своего отца. В тридцать два года боится сказать "нет" папе.
— Витя — говорю я и глажу его по щеке. — Мы взрослые люди. У нас своя семья. Свои правила.
— Но он обидится...
— Пусть обижается. Зато будет жив. И моя машина будет целая.
Мы выходим из гаража. Солнце светит прямо в глаза. Ярко и честно.
Через полчаса стоим у подъезда свёкра. Он выходит, видит меня за рулём и хмурится.
— А почему не Витя ведёт?
— Потому что это Ленина машина, пап — говорит муж.
Тихо говорит. Но говорит.
Свёкор садится на заднее сиденье. Ворчит что-то про женщин-водителей. Но садится.
Еду я аккуратно. Не быстро, не медленно. По правилам. Останавливаюсь на жёлтый. Пропускаю пешеходов.
— Неплохо водишь — признаёт свёкор километра через три.
— Училась — отвечаю коротко.
— А что, и парковаться умеешь?
— Умею.
— И задним ходом?
— И задним ходом.
Паркуюсь у больницы. Ровно, между линиями. С первого раза.
Свёкор выходит. Оборачивается.
— Хорошая машина — говорит он. — Берегите её.
И уходит к главному входу.
— Слышал? — спрашиваю мужа. — "Береги её".
— Слышал. Не "береги", а "берегите". Множественное число. Лен...
— Что?
— Я горжусь тобой...
Смотрю на него. На мужа, который наконец-то выбрал меня. Не папу, не покой, не привычный порядок вещей. Меня.
— А знаешь что? — говорю я и завожу двигатель. — Завтра твоему отцу придётся сдавать на права. Заново.
— Что?!
— Если хочет водить машину — пусть докажет, что может. Экзамен, медкомиссия, все дела.
— Лен, ему шестьдесят семь лет...
— Шестьдесят семь лет. Это возраст. А водить машину — это ответственность.
Еду домой и думаю. О том, как долго мы молчим, когда надо говорить. Как позволяем другим решать за нас. Как боимся обидеть, расстроить, разозлить.
А потом понимаем: самое страшное — это потерять себя в угоду чужим привычкам.
Машина — это не просто машина. Это символ. Независимости. Выбора. Право сказать "нет".
Дома муж заваривает чай. Я сижу на кухне и смотрю в окно. Там наша машина. Синяя. Блестящая. Моя.
— Лен — говорит Витя. — А что, если папа действительно пересдаст на права?
— Тогда мы купим ему его собственную машину. Подержанную…
— А если не сдаст?
— Тогда будет ездить с нами. На пассажирском месте.
Пьём чай. Молчим. Но это другое молчание. Не тяжёлое. Понимающее.
Завтра будет новый день. Завтра свёкор будет злиться, возмущаться, рассказывать соседям про неблагодарную невестку. Не пускает его за руль…
А послезавтра, возможно, поймёт. Что время, когда он мог решать за всех, прошло. Что теперь у каждого есть право голоса.
И самое главное — у каждого есть право на свои ключи от машины.
Допиваю чай и думаю: а ведь это только начало. Начало того, как мы с мужем учимся быть семьёй. Настоящей семьёй, где решения принимают двое. А не трое.
Беру ключи от машины. Тяжёлые, с брелоком-мишкой. Завтра снова поеду на работу. На своей машине. По своему маршруту.
И это будет правильно.
Рекомендую:
Подписывайтесь, чтобы не пропустить следующие публикации.
Пишите комментарии 👇, ставьте лайки 👍