Начало:
Предыдущая:
Хуже всего — это ожидание. Агриппина прижимала к груди узелок, что ей сунул дед, и смотрела, как деревня постепенно исчезает, скрываясь за поворотом лесной дороги. Вечерний деревенский шум стихал, приятная прохлада сочилась из леса, украдкой облизывая ей ноги. Цокот копыт спокойной лошадки да поскрипывание телеги — вот и все звуки, что её сопровождали. Возница был неразговорчивым, и Агриппина не лезла к нему с расспросами. Она поправила платок, которым замотала голову, спрятав под ткань волосы, а потом осторожно устроилась поудобнее, поднимая взгляд к небу.
Она, конечно, не слишком хорошо разбиралась в созвездиях, но сразу почувствовала — небо это было непривычное для неё. Сна не было ни в одном глазу, поэтому она просто слушала звуки сгущающейся ночи. Она чувствовала себя бестолковой и потерянной — как она вообще оказалась в такой ситуации и что ей с этим всем делать, в итоге? Дома какие-то, старые распри… Ничего не понятно.
Агриппина вздохнула, продолжая любоваться ночным небом. Давно она такого не видела — в городе слишком много света, да и редко когда голову поднимаешь, слишком загруженный своими заботами и мыслями. Интересно, а люди, что здесь живут, находят время, чтобы полюбоваться ночным небом? Телега поскрипывала и подпрыгивала на кочках, пока в итоге не остановилась. Возница обернулся и махнул куда-то в сторону темнеющего леса:
— Здесь слезай, по тропе иди. Фонарь возьми только, а то ноги все себе переломаешь, — возница кивнул на один из неярко мерцающих фонарей, что висели на боку телеги.
Агриппина поблагодарила его и спрыгнула на дорогу, берясь за жестяную ручку фонаря. Возница больше не сказал ей ни слова, даже головы больше не повернул, словно боялся разглядеть молодую женщину повнимательнее. Ей от этого было неприятно, но Агриппина упрямо сжала губы.
К слову, в фонаре не горел живой огонь, просто был не слишком яркий шарик света, который давал пятно, в котором можно было различить тропу, что убегала от широкой дороги куда-то в лесные дебри. Агриппине не было страшно, скорее как-то… неприятно, что ли, и главным образом от того, что она не понимала происходящего вокруг. Передёрнув плечами, Агриппина пошла по тропе, и довольно быстро дорога исчезла за раскидистыми ветвями кустов, которые в изобилии росли слева и справа от тропы. Они так и норовили вцепиться своими крючковатыми тонкими ветвями в платье, словно пытались задержать Агриппину, и ей казалось, что они отодвигаются, стоит только свету от фонаря попасть на них. Какой-то фильм ужасов, не иначе! Но страшно ей всё равно не было, ведь она не понимала, чего именно ей нужно бояться. Даже если кусты и пытаются её задержать, то они почти никакой активности не проявляют, а только иногда цепляются за ткань платья. Кстати, она так и не спросила у деда, где её другая одежда, если она вообще была. Он ли её переодел? Или та девчонка это как-то сделала? Может быть, для того чтобы с ней сразу не расправились, завидев такую одежду? Да уж, вопросов было много, а ответов пока не предвиделось от слова совсем.
Сколько она шла по тропе, Агриппина не знала. Ноги уже начали гудеть от усталости, тропа изгибалась, то ныряя в небольшие ложбинки, то поднимаясь на такие же невысокие холмы, и вокруг был тёмный, непроглядный лес. Он шуршал и разговаривал голосами ночных птиц и зверей и жил своей жизнью, совершенно не обращая внимания на молодую женщину, что шла через него. Возможно, это было для него привычным, но, скорее всего, она просто не доставляла лесу беспокойства. А вот у Агриппины росло чёткое ощущение того, что она заблудилась. Тропа никуда не исчезала, но словно стала бесконечной — ей казалось, что мимо некоторых деревьев она прошла уже не один раз. Поневоле начала Агриппина вспоминать присказки, которые слышала от воспитательницы в детском доме, — что в лесу может нечисть какая закружить. А судя по тому, что вот это дерево с причудливо изогнутой веткой она точно видела в третий раз, так оно и было!
Агриппина неожиданно рассердилась. С чего это кто-то решил ей голову морочить? Села она прямо под этим деревом да развязала узелок, что ей дед дал. Хлеб, сыр и сушёное мясо — самое то для перекуса и чтобы восполнить немного сил.
— Ишь ты какая! Поесть уселась, — сварливый старческий голос заставил Агриппину вздрогнуть и обернуться. Из-за дерева вышла сгорбленная старушка, которая тяжело опиралась на сучковатую палку; голова у неё была повязана тёмным платком, и она с недовольством смотрела на молодую женщину.
— Хотите? — без всякой задней мысли предложила Агриппина первое, что в голову пришло.
Старушка, казалось, растерялась, после чего стукнула клюкой своей по стволу дерева:
— Предложение, конечно, интересное. Вот только что ты здесь забыла вообще? Чего сидишь, ешь? Приличные девицы по ночам по лесам не шляются!
Агриппину нисколько не смутил недовольный и ворчливый тон старушки. Она рассказала, что идёт в гости к Василине — сестре Гостислава, дедушки, что её спас и приютил. Врать и что-то придумывать молодая женщина не видела смысла, а ещё у неё было подозрение, что эта старушка как-то причастна к тому, что она здесь уже довольно долго бродит. Старушка же, внимательно выслушав Агриппину, подошла ближе и отломила кусочек хлеба. Прожевав его, она явно подобрела:
— Узнаю хлеб, что мой братец печёт. Как здоровьице у него? Весточку от него я получила, да только он про тебя написал, чтобы приютила я тебя да помогла разобраться.
— Здоровье хорошо, ни на что не жаловался, — Агриппина обрадовалась тому, что нашла ту, к которой шла. Она аккуратно сложила остатки еды обратно, жалея, что воды с собой нет, и поднялась на ноги.
— Славно, давненько мы с ним не видались. Не привечают меня в его деревеньке, да оно мне и не особо надо. Что ж, пойдём, будем разбираться, что с тобой дальше делать.
Старушка обошла Агриппину и пошла по тропинке дальше; молодой женщине ничего не оставалось, кроме как за ней последовать. И вскоре они вышли к весьма большой лесной избе, которая по самые окна в землю вросла; стены её, как и крыша, густо поросли тёмным мхом, а из трубы вился сизый дымок. Никогда таких домов Агриппина не видела, поэтому с интересом его разглядывала, насколько лесная темнота позволяла. В доме оказалось тепло, и молодая женщина с удовольствием присела на лавку, на которую ей указала старушка. Та, ворча себе под нос, сунулась проверить печь, после чего поставила на стол чашки и сама уселась:
— Вижу, что неспроста ты сюда явилась. Давай, рассказывай, как это произошло. Меня своей потерей памяти не обдуришь, вижу по лицу, что тебе всё окружающее в новинку, а это неспроста.
Агриппине ничего не оставалось, кроме как рассказать правду о том, как она сюда попала. Старушка её внимательно выслушала, цокая языком, после чего задумчиво проговорила:
— Да уж, история интересная. Давненько у нас такого не случалось. Значит, не просто так тебя сюда девчонка притянула. Я в глаза её не видела, но бабка ещё моя рассказывала о ней — в угольках она живёт, да всегда девчонкой остаётся. Своенравная весьма… Жила она в Доме Огня, тот что главный был. А после того как разбили его, она и сама исчезла; наверное, была она его хранительницей. И раз она тебя сюда притащила, то нужно тебе её отыскать, пущай ответственность за свой поступок несёт!
— Как же я её отыщу? Ведь вы говорите, что исчезла она. Только как она меня там нашла…
— Вот это хороший вопрос. Ну-кась, сними платок свой.
Агриппина послушно стянула платок, позволяя волосам рассыпаться по плечам. Василина рассматривала их, кивая в ответ на какие-то свои мысли:
— Вижу, что не совсем ты рыжая, медь тёмная. Говоришь, сирота ты? В общем, поживёшь пока у меня, никто сюда за тобой не придёт, а братец мой весточку пришлёт, коль узнает что-то. Заодно и поучу тебя, чтобы ты знала, как здесь жить. И про девочку эту поузнаю, остались ещё старики, может, кто-то что-то и вспомнит.
Агриппина, конечно, была очень удивлена весьма решительными действиями бабы Василины. Она даже немного растерялась от такого напора, но была рада тому, что есть ещё один человек, который готов ей на помощь прийти.
— Только имей в виду, правила жития у меня здесь свои, придётся тебе меня слушаться. И гости у меня всякие бывают, надеюсь, ты не из трусливых девиц, — старушка заворчала, а Агриппина только и кивнула в ответ.
Что ей ещё оставалось делать?
Продолжение:
