Провела вчера три часа в очереди за культурой. Теперь понимаю, почему народ массово за культурой не спешит – очередь длинная, ещё и с риском для жизни.
Я вообще заядлый театрал. Так я думала до этого дня. Мы ходим часто и на всё подряд. Цены на любые премьеры и лучшие места нас никогда не смущали, даже когда смущать уже было бы логично. Что-то особенно труднодоставаемое типа партер «Щелкунчика» в Большом дарили партнёры из корпораций, где до сих пор по привычной традиции выдают дефицит в эпоху, когда слова «дефицит» и «номенклатура» уже и не используются.
И вдруг - затык с билетами. Премьера в театре Ермоловой. «Чуковский». Сразу две причины не пропустить. Во-первых, это же Чуковский. Про него я читаю, смотрю и изучаю всё, до чего могу дотянуться. Писала тут ранее про своё глубочайшее почтение к Корнею Ивановичу и особо нежные чувства ко всему, что он делал, а тут писала про Лидию Корнеевну. Во-вторых, громкая премьера. Мы и тихие не пропускаем, а громкие и подавно.
Билеты онлайн не купить. Премьера с сентября. Я охотилась всё лето и пол-осени. Миссия невыполнима. Они исчезают в первые 30 секунд, пока я ввожу паспортные данные. Такое чувство, что соревнуешься с ботом и бот побеждает. Нашла в ТГ-каналах, что единственный способ – это прийти «ногами» в кассу, как в старые добрые.
Я даже специально на канал театра подписалась. И вот – радость: пишут, что 23 октября в кассе будут продавать. В 12.00. Совпадение, я как раз примерно в это время должна идти со встречи на Тверской. Отчего же не зайти?
В 11.30 у театра уже стояли. Я была двадцать вторая. За мной быстро прибывало.
Только я подошла, нас тут же запустили в холл с кассой. Оставалось полчаса до открытия. Очередь начала осваиваться. Все перезнакомились. Контингент был разношёрстный и единообразный одновременно. Интеллигенция в диапазоне от 20 до 80 лет. Несколько перекупщиков-пенсионеров (они это не скрывали). Перекупщики – громко сказано, на 4 несчастных билетах особо не разбогатеешь.
Все были радостно возбуждены и обменивались животрепещущими по случаю вопросами. А какие цены? На сайте пишут «динамическое ценообразование», а это как? Цены динамически меняются, если в очереди ажиотаж? А сколько можно брать в одни руки? Всего два? Четыре? Точно четыре? Со мной ещё трое коллег. А у меня родственники из Екатеринбурга прилетят. А паспорта прямо вслух будем диктовать? А кто читал отзывы? А Козловский-то, говорят, в роли Чуковского хорош?
Я быстро нашла единомышленниц, как и я, готовых идти на всё, где есть фамилия Чуковского.
Познакомилась с молодым человеком армянской наружности (уточняю исключительно для визуализации, а не чтобы задеть национальностью, я обожаю армян, все семейные стоматологи из Армении, у моего сына был невероятный образовательный опыт в армянской школе TUMO, а Рубен Варданян моя ролевая модель). По его речи и манере поведения я бы его с лёгкостью представила на фруктовом рынке. Но я ошиблась. Передо мной стоял театральный бог. Встречали таких? В театр ходит минимум 5 раз в неделю (в этом месте я поняла, что я со своими несколькими походами в месяц не хожу в театр вообще), на некоторые постановки сходил 4 раза. Сыпал фамилии не только актёров и постановщиков, но осветителей, гримёров и гардеробщиц. При этом периодически куда-то звонил и в грубой форме кричал в трубку: «Нужно 5К! (именно так «пять ка») Ну чё нет у тебя, что ли? Это же копейки!» Потом бросал телефон, снова переходил на бархатный армянский голос и рассуждал о том, как «хорош Домогаров абсолютно во всех постановках, хоть и пьющий, конечно». Я подумала, что бедолаге некогда работать (шутка ли, почти каждый день в театр), и у него есть компромат на разных людей, которые вынуждены ему по первому звонку перечислить деньги на билеты. Такой гангста-театрал.
Довольно быстро в очереди образовались две группировки. Поклонники Чуковского - им всё равно, кто его играет. Фанаты Козловского – считают его самым сексуальным осторожно-мокрый-пол актёром современности.
Я имела неосторожность сказать, что равнодушна к Козловскому. Армянские брови осуждающе вскинулись, как театральный занавес: «Да вы что? А вы ходили на «Фрэнка»?» - «Да, ходила» - «И?» - «Ну, стэндап в его исполнении понравился, а вот попытка петь как Синатра - нет». Как же он обиделся, дитя гор и солнца. Ворчал, возмущался.
Из глубины холла послышалось: «Хватит разговаривать!» Очередь, к этому моменту уже представлявшая собой бесформенную массу, обернулась. Это шипела бабулечка. Злое лицо, губы ниткой, глубокая межбровка. Никто не согласился: «В смысле? А что ещё делать, пока мы ждём? Молчать что ли совсем? Тут молчи, там молчи, давайте ещё в очереди молчать, не дождётесь!» Бабуля фыркнула, очередь зашумела ещё сильнее.
Полчаса пролетели незаметно. В окошке кассы затеплилась жизнь. Толпа, окончательно потерявшая форму, снова выстроилась в аккуратную вежливую гусеницу. К окошку подошёл первый счастливчик. Перекинулся парой фраз с кассиршей, обернулся к нам, объявил: «По 4 билета на лицо, Да, паспорт диктовать вслух, «на всю Ивановскую».
Очередь с замиранием сердца следила за каждым его движением. После меня пришло ещё человек 40, всего нас к открытию продаж было человек 60. Через 5 минут стало ясно, что счастливчик успел за это время оформить только один билет. Всё происходило невероятно медленно. Смотрели когда-нибудь ролики о том, как существуют ленивцы? Как они жуют, какают, занимаются любовью? Вот все всегда над этим смеются, а тут это (ну не это, но тоже довольно простые вещи) происходило на наших глазах, только в исполнении не ленивца, а кассирши. Премилая женщина, но работает, видимо, в меру сил и возможностей спущенных сверху процессов и выданной техники.
Очередь начала бурлить. Все прикинули, сколько им предстоит тут прожить. С учётом скорости и стеснённости условий в очереди к вечеру вполне могли образоваться новые ячейки общества. Я понимала, что планы на предстоящие 3-4 часа нужно вычёркивать, благо работа всегда с собой, и работаю я в любых условиях.
Вдруг счастливчик обернулся и сказал, что кассир ничего не слышит. Из-за того, что стеклянная дверь между холлом и тамбуром открыта, у неё свистит в ухе. Всем нужно выйти в тамбур и стоять за стеклом.
Туда? Ужаснулась очередь. Тамбур мог разместить всех желающих разве что вповалку. Все начали хихикать и шутить: «Мы не в СССР, чтобы стоять там в загоне, как кильки в бочке!»
Кассир что-то буркнула и опустила жалюзи. Счастливчик и пара человек, стоявших сразу за ним, начали выговаривать остальным: «Выходите, иначе продаж не будет». Люди из очереди продолжали не воспринимать всерьёз: «Ага, щас!»
В холл из театра вышли охранники. Сурово посмотрели на людей. Нежно, но с уверенным намёком дотронулись до дубинок: «Продаж не будет, пока вы не выйдете». Большая часть очереди замерла, но ещё оставались люди, которые не верили в происходящее: «Зовите менеджера! Там маленький загон, а на улице холодно. Что за отношение к зрителю?»
Вышел менеджер, повторил, что пока все не выйдут, продаж не будет.
Дальше было классическое. Только два человека возмутились. Оба - мужчины. Напоминали о правах, о том, что такое неуважительное отношение к зрителю никак не вяжется с местом, куда люди тянутся за культурой. Менеджера весь этот спич не трогал совершенно. Один из мужчин начал снимать происходящее на телефон. А вот бОльшая часть очереди стала на него шыкать: «Не бузите, хуже будет. Нам вообще ничего не продадут, а то и чего похуже!». Мужчина оглядел очередь: «А чего вы все хвосты прижали? Вот поэтому над вами все и издеваются. Они же неправы». Очередь отвечала: «Ну что ж поделать? Раз сказали «выйти», значит, надо выйти, а не права качать». Мужчина вспомнил известный анекдот, заканчивающийся словами: «А верёвки с собой приносить?», окинул всех презрительным взглядом, бросил никому конкретно: «А пошло оно всё в ж**у!» и ушёл. За ним ушёл второй возмущавшийся со словами: «И точно! Пошло оно всё, я вообще в этот театр больше ни ногой!» Оппозиции не осталось.
Очередь им вслед разразилась ругательствами. Я не сдержалась: «На самом деле, они правы, нельзя так со зрителем. Это недоработка театра. И в том, что кассиру неслышно при открытой двери, и в том, что так долго обрабатывается каждый билет. Самая простая нейросеть на самом дешёвом телефоне сделает распознавание паспорта за пару секунд, совсем не обязательно громко на всю толпу диктовать паспорт и руками кассира вбивать данные, можно не держать так долго каждого клиента».
Видимо, мне удалось это сказать спокойно на контрасте с возмущающимися мужчинами, пославшими всё в ж**у, очередь одобрительно закивала: «Да-да, всё так. Но что ж поделать?»
К этому моменту мы все уже вышли в тесный тамбур, у кассы осталась пара покупателей. Ещё несколько человек так никуда и не сдвинулись, остались сидеть на лавочках внутри холла. Охранники, скованные одной цепью, тоже остались внутри. Мы через стекло смотрели на них. Они на нас.
20 минут спустя первый счастливчик вышел, его атаковали те же люди, которые до этого налетели на возмущавшихся, как будто надо же хоть на кого-то вылить свою досаду, раз на людей с дубинками нельзя: «Почему вы так долго? Сколько вы купили и что вообще происходит?», спрашивали его таким тоном, словно он лично несёт ответственность за дырявые процессы в продажах театра. Он спокойно всем ответил, что купил всего 4 билета, что данные паспортов долго вносятся руками. Шансы успеть до перерыва на обед (а он в кассе с 3 до 4) стремительно падали.
Я постояла ещё немного в тамбуре, поняла, что теряю ценное время, зашла внутрь, села на лавочку рядом с теми, кто так и не вышел, достала кое-какие документы и начала работать. Люди, с которыми я успела перезнакомиться в очереди, спросили: «Не боитесь?» Я сказала, что мне уже всё равно, если выставят, просто уйду совсем, но я не могу не работать. Охранники не дёрнулись. Видимо, человек с лицом озабоченной и ничего не успевающей белки, не вызывает желания применить к нему силу. Он уже и так задолбан горой нескончаемых дел.
Через час было отоварено всего 5 человек. В какой-то момент очередь приноровилась писать паспортные данные на листочке и подавать в окно кассиру, это немного ускорило процесс (паспорта она отказалась брать в руки). Ещё у нескольких человек не выдержали нервы, он ушли. Они были передо мной, так что мне повезло.
Армянский парень на втором часу ожидания сказал фразу дня: «Да пошло оно всё и правда в ж**у!» и ушёл. Возможно, ему так и не перевели 5К.
На втором часу очередь перессорилась. Одна пожилая женщина достала тетрадку и предложила провести перепись, составив список, а на руках проставив номера. Очередь возмутилась: «Это унизительно! Мы не в Совке!», хотя кажется, самое унизительное уже в любом случае произошло. Ведь всё это происходило в тесном тамбуре, куда людей выставили.
Охранники, видимо, устали и ушли совсем. Ещё несколько человек из тамбура зашли внутрь, присели на лавочки. Самые дисциплинированные продолжали стоять в загоне со словами: «Раз сказали стоять, будем стоять!» Смысл стояния к этому моменту испарился напрочь, так как дверь между тамбуром-загоном и холлом всё равно была открыта, в проходе перманентно кто-то висел, и, видимо, кассиру всё также свистело в ухо.
На третьем часу ещё несколько человек зашли внутрь. Это сильно раздосадовало женщину, предлагавшую перепись. Она начала приставать к каждому с тетрадкой: «А вы за кем? Я вас запишу. Так и запишу – женщина в шапке, мужчина в синей куртке». Интеллигентная очередь взорвалась: «Да вы уже всех зае**ли. Кто за кем и так все знают. Вы тут при чём? Никаких номеров мы на себе ставить не будем!» Она снова убрала тетрадку в сумочку.
Аккурат перед обеденным перерывом подошла моя очередь.
Когда я выходила с билетами в руках, весь тамбур горячо поздравлял: «Везёт! Отмучались!»
В 5.30 вечера моя подруга, для которой я тоже купила билет, шла мимо кассы. Она знала всю историю в красках, поэтому не удержалась, зашла. На неё тут же налетели: какой номер (похоже, перепись всё-таки состоялась), в котором часу она начала стоять? Когда выяснилось, что у неё уже есть билет, что он куплен до перерыва и заняло это 3 часа, ей сказали, что это большая удача. К окошку как раз подходил парень, который стоял в очереди с 12 часов дня, то есть пришёл всего на полчаса позже меня. Ещё сказали, что после перерыва на каждого почему-то стало уходить чуть ли не по полчаса. Но люди были полны оптимизма, ведь касса работает до 8 вечера.
Несколько мыслей у меня в связи с этим культурным приключением.
Во-первых, конечно, хочется пожелать театру пересмотреть подход к продаже билетов. Ну правда. XXI век, искусственный интеллект пишет картины, поёт и ведёт бухгалтерию, а мы диктуем паспортные данные в окошко кассы, где у кассира свистит в ухе от двери. Даже я умею собрать за пару часов персонального ИИ-ассистента.
Во-вторых, я подумала, что вот эта очередь - наше общество в миниатюре. Вот так мы примерно и реагируем годами, столетиями на любую несправедливость.
Нашлись всего два человека, назвавших вещи своими именами. Они хлопнули дверью и ушли. Понаушедшие.
Из понастоявшихся основная масса не поддержала возмущения. Надо так надо, что ж поделать? Кто-то пытался рационализировать: «Олег Евгеньевич Меньшиков просто не в курсе». Кто-то был уверен, что в курсе, но так надо, всем сложно, надо потерпеть. Преобладающий мотив - страх, что станет хуже. Таких было большинство. Не выходящих из тамбура, потому что «так сказали». Таких всегда большинство.
Кто-то (совсем немного людей, те самые мелкие перекупщики) вообще были равнодушны. У них стояла чёткая задача получить денежную выгоду. Они не выразили отношения к происходящему никак. Мне кажется, у них и внтури не было никакого отношения. Только узкая цель на сегодня. Дельцы в любых условиях.
Я и за собой понаблюдала. Что сделала я? Ну сказала, что я об этом думала, но не более. Не стала писать никуда никаких жалоб. Не стала ничего говорить охранникам в лицо. Взяла свою работу и пошла на лавочку, так сказать, пересидела в комфорте, не особо скрывая своего отношения, но и без резких движений. Потом ко мне ещё одна такая же подсела. Повздыхала над судьбой вечно угнетённых людей и тоже ушла носом в телефон что-то надиктовывать помощнице. Рядом кругами ходил такой же парень, бесконечно по телефону что-то кому-то согласовывал, в перерывах между звонками закатывал глаза: «Ну как можно быть такими терпилами?», типа он-то не такой и мог бы побороться, но очень занят. Эскаписты.
Ни один человек не готов был ничего менять. Писать, жаловаться, предлагать, пригласить на разговор главного и дать ему обратную связь. Более того после обеденного перерыва все, получается, ещё больше смирились и даже согласились на перепись.
А в целом ведь мы все хорошие люди. Добрые, терпеливые. Умеющие ждать. И всё время немного в тамбуре.