Вера была не только талантливой художницей - она оказалась и отличным скульптором. Свои скульптуры она делала из глины или из гипса, и продавала их на ярмарках. Иногда просто выменивала на шелковые нитки, ароматное мыло или сахар.
Глава 1
Однажды бывшая купчиха заказала бюст мужа, бывшего фабриканта, расстрелянного в 1918 году.
- Только не делай его злым, как это принято выставлять сейчас, - тихо попросила она. - Мой муж был очень добрым человеком.
Женщина протянула Вере снимок, по которому она изготовила небольшой бюст. Лицо бывшего фабриканта получилось спокойным и умиротворенным.
Когда бывшая купчиха увидела его, расплакалась.
- Спасибо. Теперь я могу с ним говорить. Да, вот поставлю на полочку, и буду говорить с ним, говорить... И представлять, что он слышит меня.
***
Веру знали многие в городе и многие сожалели, когда она в 1929 году вместе с мужем, Николаем Бычковым, уехала в Ростов, где бывшему командиру полка РККА предстояло теперь работать на новом заводе "Ростсельмаш".
Был он не обычным рабочим, не мастером, а главным бухгалтером, так как Николаю Иосифовичу удалось-таки получить высшее образование после того, как его комиссовали.
Однажды в Ростове-на-Дону устроили выставку местных художников и скульпторов. Вера принесла пять работ из гипса, и четыре картины.
Её работы особо отметил председатель горсовета, бывший матрос, грубый, но честный человек по фамилии Смолин.
- Кто это сделал? - спросил он, глядя на скульптуру "Мать с ребёнком".
- Моя жена, - сказал Николай, стоявший рядом, затем показал на остальные четыре скульптуры. - Это тоже её работа. Как и эти картины.
- Позовите свою жену, у меня есть к ней предложение.
Николай быстро привел жену к председателю горсовета, и Вера встала перед ним в недоумении. Зачем она понадобилась столь высокопоставленному человеку?
- Нужен памятник погибшим красноармейцам. Сделаешь? - фамильярно спросил он.
Вера кивнула.
- Сделаю. Только вот... Мне мастерская нужна, ведь то помещение, где я работаю, для этого не подходит.
- А где же ты работаешь?
Вера сказала, что им дали квартиру здесь, в Ростове, двухкомнатную, небольшую, и у неё не было мастерской. Соседка дала ключи от подвального помещения, но оно маленькое и всё, что там можно - это делать вот такие небольшие работы.
- Мы выделим тебе для творчества помещение в Доме Культуры. Приходи завтра к директору, он тебе всё подкажет, - заявил Смолин, затем попрощался и ушел, оставив Бычковых в легком замешательстве.
- Я знал, что у тебя талант, но чтобы вот так, чтобы городские власти тебе предлагали работу... - Николай восхищенно посмотрел на жену.
***
На открытии памятника собралось много народу и Вера слышала одни похвалы в свой адрес. Ей тут же предложили еще заказ, но женщина мягко отказалась, попросила хотя бы немного подождать - скоро ей предстояло рожать, стать второй раз матерью. В 1930 году на свет появилась Ниночка, вторая дочь Николая и Веры.
Однажды вечером, сидя на балконе, Николай сказал:
- Я знаю в чем счастье.
- И в чем же? - улыбнулась ему Вера, качая на руках младшую дочку.
- Вот в таких тихих вечерах в семейном кругу, в здоровье детей, в любви. А еще в гордости за жену, которая когда-нибудь станет великим известным человеком.
- Скажешь тоже, - рассмеялась Вера. - Просто мне нравится то, что я делаю. Нравится рисовать, лепить что-то из глины или гипса. Я вдохновляюсь, и успокаиваюсь, когда у меня что-то получается.
****
22 июня 1941 года Вера Семёновна Бычкова стояла у окна своей ростовской квартиры и смотрела во двор. Там, под липами, играли дети. Старшая её, Леночка, училась в институте, вышла замуж совсем недавно, а вот младшенькая с ребятами играла в "резиночку".
Вера улыбнулась. Она только что закончила портрет Нины. Девочке было одиннадцать, и в её глазах уже читалась та же упрямая решимость, что у отца.
Вдруг она увидела Николая, что с поникшей головой, но быстрым шагом шел через двор к подъезду. Она посмотрела на часы - два дня. Почему так рано?
Этот вопрос она задала мужу, едва тот вошел в квартиру. Вот уж двенадцать лет он работал на предприятии и она ни разу не видела его таким. Неужто какая-то неприятность?
- Радио включала? - спросил он с порога.
- Нет, Коля, - вешая его фуражку на гвоздик, покачала она головой. - Портрет Нины только закончила.
- Война началась, - сказал он и в глазах его читалась тоска. - Германия напала на Советский Союз.
Вера не закричала, не заплакала. Она просто взяла его за руку и сказала:
- Мы выстоим, Коля, выстоим. Как в Гражданскую. Немец сюда не дойдет.
- Мне бы хотелось пойти на фронт, но вряд ли меня возьмут. Из армии меня уволили еще давно, да и вряд ли с "Сельмаша" отпустят.
- Коля, я думаю, что наши ребята из регулярной армии справятся. У тебя опыт, я понимаю, но гитлеровцам и так непоздоровится. Они оглянуться не успеют, как пожалеют, что на нашу страну напали.
***
Но вот уж осень, а немецкие войска продвигаются со страшной скоростью. И уже 13 октября 1941 года начался демонтаж оборудования "Ростсельмаша" и его эвакуация в Ташкент вместе с руководителями и начальниками всех звеньев.
Вера, её старшая дочь, муж которой служил сейчас на защите Родины, и младшая дочка Нина тоже готовились к переезду.
Оборудование грузили в эшелоны: станки, чертежи, запасные части. Рабочих, которые эвакуировались вместе с заводом, тоже отправили по вагонам.
У Бычковых было на сборы трое суток. Вера взяла с собой самые дорогие сердцу работы, те, на которых был изображен её муж в первые недели после того, как его комиссовали, портреты дочерей в разных возрастах, набросок того самого памятника красноармейца, набор кистей и краски.
Николай упаковал документы, медикаменты, фотоальбомы и другие ценные вещи, Лена взяла с собой книги, а Нина куклу и школьный дневник с тетрадками.
Поезд тронулся в три часа ночи. Вагон был переполнен, люди стояли в проходах, сидели на полу, спали на полках, прислонившись к стене. Пахло потом, луком, картошкой.
Наконец они приехали в Ташкент. Город встретил их жарой и пылью, котораяы забивалась в нос. Вокзал кишел эвакуированными: русскими, украинцами, белорусами. Все были потерянные, в глазах чувство страха и безысходности, дети плакали от голода. Но Николай и Вера держались, зная, что это временные трудности.
Их поселили в бараке на окраине, где ранее была школа, теперь переделанная под общежитие. На двенадцать семей была одна кухня, два туалета, и ни одной ванны, только небольшая баня за бараком.
Было очень сложно в первое время - завод в Ташкенте ещё не был запущен, оборудование только устанавливали. Зарплаты не было, а продукты выдавали по талонам, как работникам эвакуированного предприятия.
Старшая дочь Бычковых Лена устроилась в госпиталь. Николай помогал с учётом на складе, да с документацией завода. Вера же подрабатывала, где придется, понимая, что в такое время ни картины, ни скульптуры людям не нужны - им бы хлеба купить, а не картины.
Но настоящим "добытчиком" стала Нина.
Ей было двенадцать. Она быстро освоила узбекский, научилась торговаться, поняла, где купить дешевле, где продать дороже.
Однажды Вера нашла у неё в кармане пачку папирос.
- Где взяла? - сердито спросила она, хватая дочь за ухо.
- Купила у солдата. Продам на рынке или обменяю на хлеб или мыло.
Вера хотела запретить, но лишь вздохнула и промолчала. В другое время она бы дочь проучила, как следует, но сейчас... Главное, чтобы беду Ниночка не накликала.
Рынок стал её царством. Она ловко выменивала товары, продавая их на рынке. Однажды милиционер увидел её и побежал за девочкой, чтобы отвести её в участок, но Нина ловко перепрыгнула через забор, а затем спряталась в арыке за кустом. Вернулась домой мокрая, в иле, в глазах её был испуг. От матери она ничего скрывать не стала.
Вера вымыла её, накормила жидким супом и произнесла:
- Хватит, дочка. И ранее не стоило так делать, но теперь... Я прошу тебя - больше не бегай на рынок.
- А как жить?
Вера не ответила. Она знала: в войну дети взрослеют быстрее, но есть законы, которые нельзя нарушать. Слишком дорого можно заплатить за кусок хлеба.
***
Они выживали, как могли.
Однажды сосед Абдулла принёс большую корзину.
- Черепахи, - сказал он. - Поймал в арыке. Варите суп.
Вера не верила. Черепахи? Суп?
Но его жена Зульфия показала, как их чистить, варить, добавлять лук и перец, чтобы сбить запах.
И до самого последнего дня Вера не забудет никогда вкус этого супа с запахом болота и тины.
****
Весной 1942 года Вера устроилась в ташкентскую школу учителем рисования и труда.
Но когда Вера провела пробный урок, слепив из глины голубя, то дети ахнули от восторга.
Ей выделили сарай во дворе школы, где она устроила мастерскую. Принесла глину с берега реки, завхоз сделал верстак из досок, и сложил печь из кирпичей и глины.
Дети в эту мастерскую приходили после уроков. Разных возрастов, разных национальностей, но всех их объединяли восторг и любопытство. Каждый из них хотел научиться чему-то у Веры Семеновны, которая стала для них кумиром.
Так было до февраля 1943 года, а потом Бычковы вернулись в Ростов, где на десятый день после его освобождения на месте разрушенного предприятия вновь начались работы по производству станков и выпуску оборудования.
Вернувшиеся Бычковы не нашли своего дома, им выдали новое жилье. И каждый из них понимал, что теперь не будет всё как прежде, что пора выстраивать новую жизнь.
Поэтому, когда после победы в мае 1945 года на завод стали пристраивать нового главного бухгалтера, они не роптали на изменения, которые происходили.
Николаю Иосифовичу предложили выбрать любое место для новой работы.
- Товарищ Бычков, - сказал чиновник, листая личное дело главного бухгалтера. - Вы можете быть направлены в Харьков, Днепропетровск, Одессу… даже в Москву. Вам остается только выбрать себе место.
Николай молчал. Он вспомнил окопы под Царицыном, госпиталь, барак в Ташкенте, переезды с места на место. И вдруг понял, что он хочет.
- Есть ли… другие варианты? - спросил он.
Чиновник удивился.
- Что вы имеете в виду?
- Маленький город. Где тихо, где люди друг друга знают в лицо, где каждый на выручку придет, где живут соседи как одна семья.
- Вон чего вы захотели, - усмехнулся тот. - Чем ближе к пенсии, тем больше на землю тянет? Понимаю.
Чиновник посмотрел в справочник.
- Есть такой город, Бар, что расположен в Винницкой области. Там завод сельхозмашин. Небольшой, но как раз то, что вам нужно. Рекомендации я вам все дам.
- Бар… - повторил Николай. - Интересное название. Что же, Бар, так Бар.
Придя домой, он рассказал жене о том, что они вновь переезжают, но выразил надежду, что в последний раз. Вера не возражала. Она видела усталость в его глазах, и знала, что он больше всего на свете хочет покоя и тишины. Да и ей в небольшом городке будет легче писать картины и делать скульптуры.
ПРОДОЛЖЕНИЕ