Солнце ещё только лениво пробиралось сквозь неплотные шторы, оставляя на стене размытые золотистые полосы. Маргарита потянулась, сладко зевнув, и тут же наткнулась взглядом на коробки. Нераспакованные, громоздящиеся пирамидами посреди ещё пустой комнаты. Её комнаты. Её квартиры. Два месяца ипотеки, казалось бы, должны были превратить её в загнанную лошадь, но вместо этого Маргарита чувствовала невесомость, лёгкость, граничащую с эйфорией. Она купила квартиру. Сама. Впервые в жизни у неё было собственное пространство, не съёмное, не родительское, не "мы тут пока поживём".
Квартира была небольшой, но светлой. Кухня, комната, ванная – всё, что нужно для одного человека, чтобы дышать полной грудью. Вид из окна открывался на старый, но ухоженный двор, где летом цвели сирень и жасмин. Вперёди было столько планов: купить новый диван, выбрать обои, повесить картины, которые годами хранились в рулонах. Провести вечер за чашкой чая на своей, собственной кухне, не опасаясь, что хозяйка заглянет "с проверкой" или соседи начнут сверлить в шесть утра. Это был её личный, маленький островок свободы.
Телефон на прикроватной тумбочке завибрировал. Звонила свекровь, Анна Петровна. Маргарита вздохнула, но ответила, стараясь придать голосу максимально бодрый тон.
— Доброе утро, Анна Петровна! Вы рано сегодня.
— А ты думаешь, у меня нет дел, Маргарита? У меня каждый день расписан по минутам! – голос свекрови, как всегда, звучал бодро, напористо, словно она вещала на митинге, а не говорила по телефону. – Я тут подумала, тебе же скучно одной будет в этой… твоей новой квартире? Я вот сейчас как раз мимо проезжаю, заскочу, посмотрим, что ты там накупила.
Маргарита хотела было возразить, что она пока ещё ничего не купила, кроме самых необходимых тарелок и кружек, и что ей нужно разобрать коробки, но Анна Петровна уже отключилась. Спорить с ней было всё равно что пытаться остановить товарный поезд пальцем. Свекровь всегда решала всё за всех, искренне веря, что она лучше знает, как надо.
Через пятнадцать минут раздался звонок в дверь. Маргарита, ещё не успевшая привести себя в порядок, открыла. На пороге стояла Анна Петровна, сияющая, с огромной сумкой в руках, из которой торчали какие-то коробки и пакеты.
— Ну, здравствуй, дорогая! – свекровь прошла в прихожую, оглядывая ещё пустые стены. – И это всё? Ну, что ж, места не так много, конечно, но для начала сойдёт. Я тут тебе кофе принесла, мой любимый, свежемолотый, а то небось ты свою бурду пьёшь. И пирожки! Сама пекла. Давай, не стой столбом, показывай свои хоромы!
Маргарита покорно пошла вперёд, чувствуя, как её утренняя эйфория постепенно тает, уступая место привычной усталости. Анна Петровна прошествовала по комнате, заглянула в ванную, на кухню, везде оставляя за собой шлейф своего энергичного присутствия.
— Кухня, конечно, маленькая, – критически оценила свекровь. – Но что поделать. А вот тут, – она остановилась посреди комнаты, оглядывая стены, – тут прямо идеально! Светло, окна большие. У меня же давно мысль была, Маргарита, открыть своё дело. Салон красоты на дому! Только для своих, понимаешь? И вот эта комната… Она просто создана для этого!
Маргарита опешила.
— Какой салон? Анна Петровна, это моя квартира! Я её только купила.
— Да, я купила квартиру, – передразнила её свекровь, но беззлобно, покровительственно. – И что с того? Ты же одна живёшь. Зачем тебе такая большая комната? А мне как раз нужен кабинет для маникюра, педикюра, укладок… Я ведь и курсы закончила, ты знаешь! У меня сертификаты есть!
Маргарита попыталась отдышаться. Она ожидала критики ремонта, выбора мебели, даже её личной жизни, но такого… такого она не предполагала.
— Анна Петровна, но… здесь будут жить мои вещи. Мой диван. Мой рабочий стол. Это моя комната!
— Вещи? – свекровь махнула рукой. – Это всё мелочи. Диван можно раскладной купить, чтобы на ночь убирать. Стол – небольшой, компактный. А днём тут будет работать салон! Это же прекрасная идея! И тебе польза – всегда ухоженная будешь, и мне доход. И соседки придут, подруги. Они мне давно говорили: "Анна Петровна, у вас золотые руки, почему вы свой бизнес не откроете?" А я всё думала, где место найти… А тут – вот оно! Прямо подарок судьбы.
Свекровь уже мысленно расставляла мебель.
— Смотри, здесь будет педикюрное кресло, – она показала на угол у окна. – Тут – столик для маникюра, обязательно с лампой! А здесь, – она указала на стену, где Маргарита мечтала повесить свою любимую картину, – зеркало в полный рост! И для укладок местечко найдётся. Прекрасно!
Маргарита почувствовала, как потихоньку закипает.
— Анна Петровна, я вас очень люблю и уважаю, но это невозможно. Эта квартира – это моё личное пространство. Я для того её и покупала, чтобы у меня было своё.
— Своё? – свекровь посмотрела на неё с искренним недоумением. – Но ведь мы же семья, Маргарита! Разве твоё не наше? Я же тебе зла не желаю, я же только лучше хочу! Ты молодая, тебе сейчас надо о будущем думать. Ипотека у тебя, небось, огромная? А тут – стабильный доход! Я тебе часть платить буду, конечно. За аренду. Символическую.
Последняя фраза про "символическую аренду" добила Маргариту. Это было настолько в стиле Анны Петровны – предложить "помощь", которая на самом деле была чистой воды эксплуатацией, ещё и под видом благодетеля.
— Нет, – твёрдо сказала Маргарита. – Нет, Анна Петровна. Здесь не будет никакого салона. Никогда.
Анна Петровна уставилась на неё, впервые за весь разговор лишившись своей обычной жизнерадостной напористости. Её лицо вытянулось, брови поползли вверх.
— То есть как "нет"? Ты отказываешь своей свекрови? Матери своего мужа? Мне?
— Я отказываю любому, кто захочет превратить мою единственную комнату в коммерческое предприятие, – Маргарита почувствовала, как у неё трясутся руки, но голос звучал на удивление уверенно. – Эта комната – это моя спальня, моя гостиная и мой кабинет. И она останется такой.
Анна Петровна надулась. Её обычная тактика – задавить аргументами и напором – дала сбой.
— Ну хорошо, – проговорила она, поджав губы. – Хорошо. Я вижу, ты не ценишь моё желание тебе помочь. Тогда я, пожалуй, пойду. И пирожки свои заберу. Раз уж тебе ничего от меня не нужно.
Свекровь театрально вздохнула, собрала свои сумки и, не прощаясь, вышла из квартиры, хлопнув дверью так, что задребезжали стёкла. Маргарита осталась стоять посреди комнаты, чувствуя себя опустошённой, но в то же время странно облегчённой. Она выдержала. Она отстояла свои границы. Впервые.
Вечером позвонил муж, Антон. Голос у него был усталый и явно недовольный.
— Рита, что там случилось? Мама звонила, вся в слезах. Говорит, ты её выгнала из квартиры и отказала в помощи!
Маргарита почувствовала новый прилив гнева.
— Антон, она хотела превратить мою комнату в салон красоты! Представляешь? Педикюр, маникюр! Она даже не спросила меня, просто поставила перед фактом!
— Ну, мам, конечно, погорячилась, – Антон явно пытался сгладить углы. – Но ты же знаешь, у неё такой характер! Она просто хотела тебе помочь, чтобы тебе было полегче с ипотекой. И бизнес бы начала!
— Антон, – Маргарита сжала кулаки. – Это моя квартира! Моя личная жизнь! Я для того и покупала её, чтобы иметь хоть какое-то уединение. И я не собираюсь превращать её в проходной двор ради маминых бизнес-идей!
— Ладно, ладно, – миролюбиво сказал Антон. – Успокойся. Я с ней поговорю. Наверное, она просто не поняла.
Он не понял. Ничего он не понял. Эта фраза – "она просто не поняла" – преследовала Маргариту всю следующую неделю. Анна Петровна не звонила, что было само по себе чудом, но Антон каждый день осторожно намекал: "Мама всё равно обижена", "Может, ты ей позвонишь?", "Она так хотела начать своё дело". Маргарита молчала. Она занималась распаковкой коробок, обустраивала свой маленький мир. Купила тот самый диван, о котором мечтала, повесила картину, расставила книги на полках. Каждая мелочь приносила ей невероятное удовольствие, потому что это было её решение, её выбор.
Через неделю Анна Петровна объявилась лично. Снова без звонка. На этот раз она привезла большой торт и букет хризантем. Лицо её было по-прежнему надменным, но в глазах читалась осторожность.
— Ну что, Маргарита, – начала она, ставя торт на ещё пустой кухонный стол. – Пришла мириться. Хотя, конечно, это ты должна просить прощения. Но я, человек отходчивый, знаешь ли.
Маргарита только кивнула, ожидая продолжения.
— Я тут подумала, – продолжила свекровь, не глядя на неё. – Раз уж ты такая… самодостаточная, и хочешь жить одна, без нашей помощи, то ладно. Но я, всё-таки, твоя свекровь. И у меня есть право голоса.
Маргарита почувствовала, как её настороженность усилилась. Что ещё придумала Анна Петровна?
— Я нашла идеальное решение! – свекровь хлопнула в ладоши, и её обычная напористость вернулась. – Ты ведь знаешь дом отдыха "Солнечный берег" за городом? Он же теперь банкрот, там всё распродают за бесценок. А там есть отличное помещение, бывшая парикмахерская! Я уже всё узнала. Купим его! И я там свой салон открою!
Маргарита смотрела на неё, не веря своим ушам.
— Анна Петровна, я вас поздравляю, если вы нашли помещение. Но при чём тут я?
— Как при чём? – свекровь удивлённо подняла брови. – Ты же говорила, что у тебя ипотека? А там помещение – всего миллион стоит! Мы его купим, а ты будешь платить ипотеку за него! Ведь это же бизнес! А я тебе долю буду отдавать, разумеется. Считай, инвестиция! Зачем тебе эта маленькая квартира, когда ты можешь стать совладелицей целого салона?
Маргарита отшатнулась. Это было ещё хуже, чем идея с её собственной комнатой. Анна Петровна, похоже, вообще не понимала, что такое личные границы и чужие деньги.
— Анна Петровна, – голос Маргариты стал холодным. – Моя ипотека – это моя ипотека. За мою квартиру. Я её брала для себя, чтобы жить здесь. А не для того, чтобы покупать вам бизнес-площади.
Свекровь снова замолчала, но на этот раз в её глазах не было удивления, а появилась холодная злость.
— То есть ты снова отказываешь? Ты снова не хочешь помочь семье? А ведь я так стараюсь для вас, для Антона! Для твоего же блага!
— Моё благо – это моя собственная квартира, за которую я плачу сама, – сказала Маргарита. – И я не собираюсь залезать в новые долги, чтобы спонсировать ваш бизнес.
— Ну хорошо! – Анна Петровна вскочила. – Тогда я ухожу! Я вижу, ты совсем от рук отбилась! И пироги мои, наверное, тоже есть не будешь! И торт мой заберу!
Вторая сцена прощания была точной копией первой, только на этот раз Анна Петровна не хлопала дверью, а скорее выбегала, оставляя за собой шлейф ядовитой обиды. Маргарита снова почувствовала опустошение, но и удовлетворение. Она не сдалась. Она не поддалась на манипуляции.
Прошло ещё несколько недель. Антон звонил реже, говорил смущённо. Свекровь не появлялась, и это было блаженством. Маргарита жила своей жизнью, наслаждаясь каждым днём в своей квартире. Она даже завела небольшой кактус на подоконнике – колючий, но такой стойкий.
Однажды, когда она возвращалась с работы, на лестничной площадке её ждал Антон. Он выглядел понуро, в руках у него был небольшой букет полевых цветов и пакет из её любимой кондитерской.
— Привет, – сказал он тихо, не глядя ей в глаза. – Можно зайти?
Маргарита колебалась. Она была зла на него за его безволие и постоянное потакание матери. Но в то же время, она скучала.
— Заходи, – она открыла дверь.
Антон прошёл в кухню, поставил пакет и цветы на стол.
— Рита, я… я понял. Я поговорил с психологом. И с другом. И сам много думал. Мама… она просто так устроена. Она не со зла. Она искренне верит, что знает, как лучше. Для всех. И для тебя. И для меня.
Маргарита слушала, скрестив руки на груди.
— Но это не даёт ей права нарушать наши границы, – продолжил Антон. – И давить на нас. Мне очень жаль, что я так долго этого не понимал. И что я не поддержал тебя сразу.
Он поднял на неё глаза. В них читалась искренняя растерянность и боль.
— Она действительно хотела помочь, – тихо сказал он. – Но делала это… очень криво. И я виноват, что позволил ей это. За всё. За все эти годы, когда она вмешивалась в нашу жизнь, в твою жизнь. Прости меня, пожалуйста.
Маргарита молчала. Ей было приятно слышать эти слова, но обида копилась слишком долго.
— А что сейчас? – спросила она.
— Сейчас… – Антон вздохнул. – Сейчас я сказал ей, что это наша семья. И наша жизнь. И что она не имеет права указывать, как нам жить, что покупать и куда инвестировать. Я сказал, что если она хочет бизнес, пусть берёт кредит на своё имя. И пусть сама занимается всем. А к нам она может приходить только в гости. С вином, без требований, как ты любишь. И без бизнес-планов.
Маргарита улыбнулась. Это была та улыбка, которую она так долго не могла себе позволить. Улыбка облегчения и надежды.
— И что она? – спросила она.
— Она… она обиделась. Снова. Но я не поддался. Я сказал, что люблю её, но больше не позволю ей разрушать нашу семью. И что если она не примет это, то мы… мы будем видеться реже.
Антон подошёл к ней, осторожно обнял. Маргарита почувствовала, как много значит это прикосновение. Поддержка, которую она так долго ждала.
— Спасибо, – тихо сказала она. – Спасибо, Антон.
Они проговорили весь вечер, пили чай с пирожными, вспоминали смешные истории из жизни, планы на будущее. Впервые за долгое время Антон не пытался оправдать свою мать, а просто слушал и понимал.
Через несколько дней Анна Петровна позвонила. Её голос был непривычно тихим.
— Маргарита, – сказала она. – Я тут подумала… Антон мне многое объяснил. Я, наверное, действительно перегнула палку. Я просто… просто хотела быть полезной. И помочь вам. Я не хотела вас обидеть.
— Я понимаю, Анна Петровна, – ответила Маргарита, выбирая слова. – Но у каждого должны быть свои границы.
— Да, – вздохнула свекровь. – Теперь я это поняла. Антон сказал, что вы приглашаете меня в гости. Это правда?
— Правда, – улыбнулась Маргарита. – Приходите. Просто в гости. Без бизнес-планов и без пирожков для примирения. Просто на чай.
Анна Петровна пришла через пару дней. На этот раз она принесла не торт, а маленький вязаный плед для дивана, который Маргарита так долго искала. И на этот раз она не пыталась командовать, критиковать или предлагать свои идеи. Она просто сидела, пила чай, слушала рассказы Маргариты о её планах по обустройству квартиры, и изредка улыбалась.
— Хорошо у тебя тут, Маргарита, – сказала она вдруг, оглядывая комнату. – Светло. Уютно.
— Спасибо, Анна Петровна, – ответила Маргарита. – Мне здесь очень хорошо.
В тот вечер, когда свекровь ушла, Маргарита впервые за много лет почувствовала, что её дом – это действительно её крепость. Не просто стены и потолок, а место, где она может быть собой, где её уважают и где её границы неприкосновенны. Она посмотрела на свой кактус на подоконнике. Колючий, но такой красивый. Как и она сама. Она улыбнулась. Вперёд было столько всего интересного. И теперь она знала, что сможет со всем справиться. Ведь она не просто купила квартиру. Она купила себе свободу.