После побега, кроме коллег, никто не знал где я. Потому что как сказать маме, что я просто вышла за кофе и сбежала в бессрочное путешествие? И как объяснить мужу, что у меня в голове, если я сама этого не понимаю?
Пока я мирно поглощала круассаны где-то во французской глуши, в Минске и Питере разворачивался детектив, о котором я даже не подозревала. Моя мама — человек, который если я не отвечаю хотя бы полчаса, обычно подключает ФБР, Интерпол и, на всякий случай, простую полицию, — заподозрила неладное.
Почему-то она всегда была уверена, что если я не на связи, то, скорее всего, лежу в больнице или уже вступила в секту. Иногда — оба варианта сразу.
Во Франции роуминг стоил столько, что дешевле было купить билет в Питер, прилететь и лично сказать родительнице, что со мной все впорядке, поэтому я жила как отшельница: иногда писала коллегам пару строк о материалах и снова выпадала из сети в блаженное неведение.
Позже я узнала, что, заметив мои редкие отписки "все впорядке", в попытках разобраться, мама обзвонила мужа, знакомых и, если бы могла, Папу Римского.
Моему мужу она устроила допрос с пристрастием, в ходе которого он без задней мысли выдал, что понятия не имеет, где я. С этого момента они вдвоем развернули полномасштабную операцию ЦРУ: мама (простой школьный учитель с 20-летним стажем!) даже подключила бывших учеников, работающих в милиции, достала распечатки моих передвижений и выяснила, что дочь где-то во Франции.
Когда мы наконец созвонились, между причитаниями «за что мне такой ребёнок» и «все нормальные дети сидят дома» она требовала срочно возвращаться домой. Новость о всеобщих забастовках, через которые невозможно проехать её нисколько не смущала.
К обеду она сдалась и торжественно объявила, что у неё больше нет дочери.
С чувством выполненного долга я решила, что терять мне уже нечего, поэтому тут же согласилась на новое французское рандеву: трое моих американских друзей решили, что если не ездят поезда, машины и самолёты — значит, пора пересесть на велосипеды и рвануть к ближайшему замку.
Замков во Франции столько, что можно устраивать «охоту на Château» хоть каждый день. Château de Chantore, Château de Boucéel, Château de la Ballue… и ещё сотни, которые я вообще не различала на слух, потому что все они звучали как заклинания из Гарри Поттера.
Французская хозяйка выдала нам четыре старых двухколесных агрегата, на которых, кажется, ещё Наполеон гонялся за Жозефиной.
Знаете фразы «мастерство не пропьёшь» и «если однажды научился кататься на велосипеде, никогда не разучишься»?
Забудьте!
Последний раз я каталась на нем лет в тринадцать и это закончилось поездкой в травмпункт и вечной ненавистью к двухколёсным средствам передвижения. И вот, мы встретились снова.
В попытках тронуться с места я была похожа на Пьера Ришара в фильме "Невезучие". Сколько бы я не пыталась поймать равновесие, оно, как и здравый смысл, упорно мне не давалось.
Американцы и французы вежливо делали вид, что всё нормально, но по их лицам было видно, что если бы снимали продолжение этой культовой кинокартины, главную роль забрали бы у Ришара и отдали мне без кастинга.
Когда я наконец обрела устойчивость (примерно через тридцать попыток и столько же молитв), выяснилось, что до замка — двадцать километров. Двадцать!
Я изо всех сил скрывала желание прикрутить на велосипед два боковых колесика, как в детстве или вообще остаться дома есть круассаны, но тут сработала непонятная сила глупости, смешанная с обязательством выглядеть смелой девушкой из России.
И я поехала.
Дорога шла между полями, где даже коровы смотрели на меня с выражением «мадемуазель, вам туда не доехать» на морде. И так, между моими «я больше не сдвинусь с этого места» и их «еще пять километров — это же всего ничего», начиналась новая глава моих французских приключений.
Продолжение следует…