Коллеги были абсолютно правы в одном: если Павел её уволит, ей хоть ложись и помирай дома. Брат... Ну что с него взять? Жена бросила, работу потерял, и вот уже полгода сидел на их шее и пил горькую. Пропил уже всё, что можно. Нина надеялась, что просить у матери деньги ему будет стыдно, и тогда он остановится, но пока что Димка только молчал и пил дальше. А ведь раньше был душа-человек и вообще рубаха-парень, весельчак. Мама давно болела, за день если только пару раз на кухню могла сходить да в туалет, а так всё больше сидела или лежала. Суставы совсем измучили бедную женщину.
Нина поставила поднос на стол и машинально поправила выглаженную белую блузку. В этом ресторане было не так уж плохо: рядом с домом, всегда можно отпроситься, если маме укол сделать или брата пьяного поднять. Платили не заоблачно, но вместе с чаевыми выходило вполне прилично. Так что терять такое место ой как не хотелось.
"Вот брат точно такой, как и я," — подумала Нина, наблюдая, как посетители с аппетитом поглощают закуски. — "Тоже весь такой же принципиальный, и сидит теперь дома без семьи, без работы, потому что нужно иногда сдерживаться и делать так, как говорят, а не так, как справедливо".
Она вздохнула, но не может она так, как надо. Не может и всё тут.
Смена выдалась тяжелая, народ шёл и шёл нескончаемым потоком. В зале было шумно, звенели бокалы, смеялись люди, негромко играла музыка. Закрылись позже обычного на целый час. Пока готовились к завтрашнему дню — протирали столы, расставляли приборы, складывали салфетки — сил совсем не осталось. Руки гудели, ноги отказывались служить. Но в кошельке приятно шуршали чаевые — для мёртвого сезона совсем не маленькие.
— Завтра у нас «бедный день», — напомнил Паша, выключая свет в подсобке. — Так что не опаздывайте.
Никто этот день не любил, но местный губернатор ввёл такую обязаловку: один день в месяц любое заведение должно продавать свои блюда по сниженной цене. Конечно, не лангустов и прочие деликатесы, а обычные блюда, чтобы, как выразился сам губернатор, «весь рабочий класс мог посетить ресторан и приобщиться к высокой кухне». Этот день, конечно, делал честь ресторану, поднимал его в глазах общественности, но официанты его не особо-то жаловали, потому что чаевых или не было вообще, или были сущие копейки. Честно говоря, никому не хотелось особо бегать перед такими гостями, только Нинке со своей извечной справедливостью всегда казалось, что люди, которые не могут позволить себе рестораны, заслуживают не меньшего внимания.
Ночной воздух обжёг лицо холодом. Нина натянула шарф повыше и зашагала к дому. В голове крутились мысли о завтрашнем дне, и почему-то казалось, что случится что-то неладное.
Она тихо открыла дверь квартиры и сразу почувствовала запах перегара. Брат спал в прихожей прямо в куртке, раскинув руки. Видимо, вернулся откуда-то и не смог добраться до дивана. Нина вдруг почувствовала, как что-то оборвалось внутри — стало так жаль себя, так тошно от этой бесконечной круговерти, что она с силой пнула Димку по ноге и расплакалась, размазывая косметику по лицу.
— Господи, ну за что мне всё это? — прошептала она сквозь слёзы. — Все уж замуж повыходили, живут своей жизнью, а я всё тебя пьяного таскаю.
Дима вдруг сел, посмотрел на сестру неожиданно ясными глазами.
— Ты что, Нин? — голос его звучал почти трезво.
— Да ничего, — она всхлипнула, вытирая глаза тыльной стороной ладони. — Вот брошу вас здесь и уеду на край земли.
Она прошла в свою комнату и громко хлопнула дверью. Через тонкую стенку услышала, как в комнате тихонько плачет мама. Нине стало стыдно за свою вспышку, но усталость была сильнее. Она упала на кровать и провалилась в тяжёлый сон.
Дима потёр лицо, прислушиваясь к плачу матери. Он зажмурился, пытаясь прогнать туман из головы.
"Боже, что я вообще творю?" — мелькнула отрезвляющая мысль. — "Нет, чтобы помочь младшей сестрёнке, сижу тут и ноги свёл".
Дима с трудом поднялся, подошёл к двери, за которой скрылась сестра.
— Нин, открой! — он тихонько постучал.
Но в ответ раздались только приглушенные всхлипы.
На следующий день Нине было стыдно, не перед братом — перед мамой. Она с утра приготовила обед, всё прибрала, заглянула к матери. Та лежала, подложив под спину подушку, и листала старый журнал дрожащими руками.
— Мам, я пошла. С Богом!
Мать подняла на неё выцветшие глаза.
— Нинка, ты не держи на меня зла, я же не специально.
— Мам, ну ты что, ты же понимаешь, — Нина присела на краешек кровати и взяла мать за руку. — Я просто устала, и не про тебя я говорила. А где, кстати, наш герой?
— Не знаю, доченька, — мать вздохнула. — С утра встал, намылся, оделся прилично и куда-то подался. Вот гад, последние приличные шмотки угробит.
— Ну всё, я побежала, — Нина поцеловала мать в щёку и поспешила на работу.
В ресторане было непривычно тихо. Официанты скучали, перебирали приборы, лениво протирали столы. А по подсобке распространился какой-то нехороший запах, от которого щипало в носу.
— Это чем у нас так воняет? — спросила Оля, морщась.
Пашина любимица Светка, худая девица с недобрым взглядом, пожала плечами.
— Наш Паша распорядился ту рыбу, которую в холодильнике испортили, приготовить. Сказал, никто не заметит.
— Классно! В "бедный день" что угодно есть сойдёт! — Нина испуганно всплеснула руками. — А если кто-то отравится?
В этот момент в подсобку вошёл сам Павел. Он нёс коробку с алкоголем и заметно нервничал.
— А если кто-то отравится, — подхватил он с неприятной улыбкой, — то наш ресторан накажут и не позволят больше кормить людей за просто так. Может, это и к лучшему.
Нина покачала головой, чувствуя, как внутри снова поднимается волна возмущения.
— Доиграешься ты когда-нибудь…
Администратор зло посмотрел на неё, поставив коробку с грохотом.
— Что, побежишь жаловаться боссу? — он шагнул ближе. — Посмотрю, кого он пригонит на моё место! Никто с твоими принципами тут не работает, только ты у нас такая идейная.
Как обычно, коллеги сразу ополчились против Нины.
— Тебе что, больше всех надо? — фыркнула Светка. — Не ты готовишь, не тебе отвечать. Посмотрите на неё, прям совесть ресторана!
Нина съежилась и вышла в зал. На сердце было тяжело. Неужели им всем так плевать на других людей? Народу было немного — «бедный день» только начался. Нина заметила, как какой-то мужчина сделал ей знак рукой. Она взяла меню, дежурно улыбнулась и подошла к нему.
— Здравствуйте! Вот меню, пожалуйста.
Мужчина — лет тридцати пяти, в дорогом, но не кричащем костюме — улыбнулся ей так, что на секунду стало теплее. У него были добрые глаза и приятные морщинки в уголках рта.
— Спасибо. Что бы вы порекомендовали?
Нина замялась. Обычно она с удовольствием рассказывала про фирменные блюда, но сегодня...
— Суп-пюре из тыквы очень хорош, — наконец выдавила она.
Через полчаса она уже несла заказ. Честно говоря, ей хотелось провалиться сквозь землю, потому что этот гость, несмотря на её невнятные рекомендации, заказал рыбу. Пока шла, думала: в принципе, можно уронить поднос, но он наверняка закажет другую порцию. И ведь дождется её, потому что явно первым будет есть суп. Нина просто не знала, что делать, потому что спиной чувствовала внимательный взгляд мужчины. Он был не намного старше самой Нины, и смотрел на неё с какой-то особенной теплотой.
— А вы молодец, всё так быстро! — похвалил он, когда она поставила тарелки на стол. — Я первый день в вашем городе и не думал, что тут такой сервис.
Нина широко улыбнулась, но взгляд её метнулся к тарелке с рыбой, от которой исходил едва заметный подозрительный запах.
— Пожалуйста. Только рыбу не ешьте, она просроченная, — выпалила она все с той же улыбкой.
Гость слегка опешил, брови его поползли вверх. Нина развернулась и ушла, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
К вечеру разразился скандал.
Мужчина оказался далеко не работником какого-нибудь завода, как думала Нина. Выяснилось, что он приехал в город, чтобы купить это заведение, но сначала решил отобедать там и оценить кухню. Даже сам Никандрович не знал, что покупатель приедет именно сегодня. Этот мужчина — его звали Мирон — взял рыбу с собой, заехал в лабораторию на экспертизу и пришёл к действующему боссу с результатами.
Что творилось! Шеф орал так, что стены дрожали. Паша каким-то чудом остался работать — видимо, знал слишком много. Зато, как только хозяин уехал, администратор с огромным удовольствием уволил Нину при всех коллегах, без выходного пособия.
— Собирай вещи и чтоб духу твоего здесь не было! — прошипел он, брызгая слюной.
Кто-то из девчонок произнёс с явным удовлетворением:
— Да выпендривалась, правдолюб чёртов, теперь сама без работы!
Нина молча сняла униформу, схватила свою сумочку и бросилась к выходу. На улице моросил мелкий холодный дождь. Она шла, не разбирая дороги, чувствуя, как слёзы смешиваются с дождевыми каплями на лице.
— Что за дела? — закричала она в пустоту. — За что мне это всё?
Дома встретила соседка — вездесущая тётя Клава. Она поджидала у подъезда, вцепилась в рукав.
— Ты только посмотри, я-то думала, у них только Димка пьёт и валяется, а оказывается, и Нинка такая! От горькой матери лучше уж помереть, чем с такими детьми жить!
Нина рванула на себя дверь подъезда и взлетела по лестнице. Дома было непривычно тихо. Никто не валялся в коридоре, как обычно. Пахло супом и свежестью, будто кто-то проветрил все комнаты. Нина заглянула на кухню: там Дима в старой футболке чинил подтекающий кран.
— О, привет, сестра, — было всё, что он сказал, не отрываясь от работы.
Нина осторожно села на стул, не веря своим глазам.
— Ты что, трезвый?
Дима хохотнул непривычно звонко, без того надрыва, к которому она привыкла за последние полгода.
— Да сам хожу и не понимаю, чем себя занять, — он выпрямился и вытер руки о полотенце. — Знаешь, проснулся утром, голова раскалывается, а в ней как молотком: "Всё, сестричка, хватит!"
Он посмотрел на календарь на стене и покачал головой.
— Как вы меня столько времени терпели? Подожду недельку, пока лицо в нормальное состояние придёт, и выхожу на работу.
— Куда? — Нина уставилась на него во все глаза.
Ничего глупее она спросить не могла. Дима усмехнулся.
— Ну не думаю, что я не найду себе работу. Знаешь, сходил сегодня в одно местечко, но, судя по взглядам, рано пришёл. — Он провёл рукой по опухшему лицу. — Мой отдых оставил на мне неизгладимый отпечаток. Так что, сестричка, посижу у тебя на шее ещё недельку.
Нина грустно улыбнулась, сжимая в кармане трудовую книжку с записью об увольнении.
— Без проблем! Только меня сегодня тоже уволили.
Дима вытер руки, сел перед ней, и она с удивлением увидела, что глаза у него на мокром месте.
— Ну рассказывай, что случилось-то, — тихо попросил он.
Нина начала рассказывать, потом расплакалась, потом снова рассказывала. Дима слушал, крепко сжав кулаки.
— Ну гад, надо ему морду начистить! — воскликнул он, когда она закончила.
— Перестань, Дим, ты же знаешь, сейчас каждый сам за себя, — устало ответила Нина, вытирая глаза.
— Знаю, конечно. — Он помолчал, глядя в окно, за которым сгущались сумерки. — Ладно, не унывай, всё будет хорошо.
Он только успел договорить, как в дверь позвонили.
— Кто бы это? — Нина вскинула брови.
Дима пожал плечами.
— Иди открой. Твои алкаши, наверное, тебя потеряли, — пошутила она, но в шутке прозвучала горечь.
Дима нахмурился и двинулся в прихожую. Вернулся через пару минут с озадаченным лицом.
— Нин, там к тебе... тот самый мужчина, которому ты сегодня сказала про рыбу.
Сердце ёкнуло и провалилось куда-то. Нина машинально поправила волосы и вышла в коридор. У двери стоял он — тот самый гость. В руках держал небольшой букет.
— Здравствуйте, Нина, ещё раз, — произнёс он с лёгкой улыбкой. — Извините, что я вот так без приглашения, но узнал, что вас уволили, и сразу поехал. Можно присесть?
Нина судорожно пригладила измятую блузку и отступила в сторону.
— Конечно! Простите, у нас немного... неприбрано. Может быть, чай или кофе?
— Не откажусь, — он протянул ей букет. — Я сегодня совсем забыл обо всём. Даже не обедал толком.
Дима, наблюдавший за сценой, улыбнулся.
— А может быть, поужинаете? Моя сестра прекрасно готовит.
— Ваша сестра? — Мирон перевёл взгляд с одного на другого. — Ой, я подумал, что вы муж.
Они прошли на кухню, где Нина быстро накрыла на стол. Её руки дрожали от волнения. Гость съел тарелку супа с явным удовольствием.
— А вы правда замечательно готовите! — он отодвинул пустую тарелку. — Вам просто нужно быть поваром.
— Ой, что вы! — Нина покраснела, перебирая складки скатерти. — Какой из меня повар? Я, конечно, люблю готовить, но не до такой степени, чтобы весь день стоять у плиты и выкладываться.
Он внимательно посмотрел на неё. В его взгляде было что-то такое, от чего становилось тепло внутри.
— Нина, это правда, что вы всё время ругались с Павлом из-за того, как он ведёт ресторан?
Она вздохнула, отводя глаза.
— Да, так уж получалось. Не могу я молчать, когда вижу, что делается что-то неправильное.
— Расскажите мне, из-за чего вы спорили?
Они засиделись за полночь. Мирон оказался совершенно простым человеком, и Нина выкладывала всё как на духу — про нечистые тарелки, и про экономию на продуктах, и про то, как Паша заставлял их «впаривать» гостям залежавшиеся блюда. А он слушал, иногда задавая вопросы, и в глазах его загорался какой-то особенный огонёк.
— Да, не очень приятное открытие, — признал он, когда она закончила. — Но ничего, будем работать с этого дня иначе.
Он поставил чашку и посмотрел ей в глаза.
— Нина, я предлагаю вам должность старшего администратора. Персонал будете набирать сами, брать только тех, кто, по вашему мнению, подходит. На неделю ресторан закрыт на реконструкцию.
Нина застыла с приоткрытым ртом.
— Вы... вы это серьёзно?
— Абсолютно, — он улыбнулся. — Мне нужен человек, который не боится говорить правду.
— Эх, — она вдруг оживилась, глаза загорелись, — мне бы грамотного менеджера, чтобы рекламу сделать, продвинуть ресторан...
Дима, который всё это время тихо сидел в углу, кашлянул и посмотрел на ошеломлённую сестру.
— Нин, ты иди ложись, а мы с Мироном всё обсудим.
Утром Нина нервничала так, что даже не могла нормально накрасить губы. Помада вышла за контур, и пришлось всё стирать и начинать заново. Она надела новый строгий костюм, туфли на каблуке и чувствовала себя не очень-то уютно, но мама настояла:
— Ты теперь какой-никакой начальник! Должна выглядеть соответственно.
Руки всё ещё дрожали, когда она поправляла воротничок блузки. В комнату заглянул Димка — гладко выбритый, в отглаженной рубашке и брюках.
— Нин, ты готова? — в голосе его звучало нетерпение.
Она посмотрела на него удивлённо.
— А ты чего такой нарядный?
— Так я с тобой иду! — он подмигнул. — Буду продвигать ресторан!
Она взвизгнула и кинулась ему на шею.
— Дим, он тебя взял?! Когда вы успели?
— Вчера, пока ты спала. Мы долго говорили... — он улыбнулся как-то смущённо. — Знаешь, оказывается, мы с ним в одном университете учились, только я на курс младше. Он меня даже вспомнил.
— Вот всё и закончилось, — Нина обняла брата крепче. — Теперь, смотри, заживём!
Они ушли, сияющие и возбуждённые, а мать, глядя им вслед из окна, тихонько перекрестилась.
"Оба сегодня как принцы! Тьфу ты, господи!" — прошептала она, утирая слезы.
Ресторан, вернее, персонал встретил Нину робким молчанием. Все столпились в коридоре, переглядываясь и перешёптываясь. Павел стоял в стороне с кислым лицом. Нина глубоко вздохнула, выпрямила спину и улыбнулась.
— Всем здравствуйте! Вы, думаю, уже в курсе, что теперь я администратор, — голос её звучал увереннее, чем она ожидала. — Поэтому кто согласен работать по моим правилам, а вы все их знаете, может оставаться. Кто нет... извините.
Не прошло и двух месяцев, как о ресторане заговорили. Его стали называть в числе самых лучших заведений города, бронь на столики иногда доходила до месяца вперёд. Дима давно съехал от них — попросил у жены прощения, и теперь у них был второй медовый месяц. Мама наконец-то смогла пройти дорогое лечение, которое раньше было не по карману, и теперь с удовольствием выходила на прогулки.
А Нина старалась не думать о том, что каждый раз при виде Мирона её сердце начинало биться чаще. Он приходил почти каждый день, интересовался делами, а иногда просто сидел за столиком в углу и наблюдал за работой персонала. Их взгляды то и дело пересекались, и тогда Нина чувствовала, как щёки заливает румянец.
Однажды утром, придя на работу, она обнаружила на своём столе роскошный букет роз.
— Я знаю, от кого они, — сказала проходившая мимо Оля, хитро улыбаясь.
Нина покраснела, перебирая мягкие лепестки пальцами.
— Ой, не придумывай!
Но это были цветы от Мирона, и к ним прилагалась записка, в которой он приглашал её на свидание. Настоящее, не деловое. Нина прижала записку к груди, чувствуя, как внутри расцветает что-то тёплое и светлое. Может быть, вся эта история с рыбой была не такой уж плохой идеей?
*****
Спасибо, что были со мной до конца 🙏
Каждая история, это маленький кусочек жизни, который я доверяю вам ❤️
Если хотите оставаться рядом — подпишитесь.
📚 А ещё вот мои другие рассказы — они разные, но все честные и живые: