Нина возмущенно уставилась на администратора. В полутемной подсобке ресторана было душно, пахло пригоревшим маслом и чем-то кислым. Она держала в руках тарелку с разводами, которые не смылись после посудомойки, и чувствовала, как внутри закипает гнев.
— В каком смысле «суёшь нос»? Это мне, вообще-то, клиентам еду в грязной посуде носить! — она повертела тарелку перед носом администратора. — Почему вы до сих пор не поменяли посудомойщицу?
Проходившая мимо официантка с подносом в руках остановилась и, поправив выбившуюся из-под колпака прядь, бросила через плечо:
— Потому что та какая-то родственница, которую нигде не берут на работу из-за постоянного пьянства.
Павел — тучный мужчина с залысинами и вечно потными ладонями — мгновенно побагровел. Шея его покрылась красными пятнами, а глаза сузились, как у хищника.
— Да кто вы такие, официантки? — процедил он, брызгая слюной. — Вот и работаете! А вы сегодня обе получаете штраф.
Нина недобро усмехнулась, почувствовав, как от несправедливости у неё холодеют кончики пальцев. Она поднесла тарелку почти к самому носу администратора.
— Отлично! Тогда я завтра с утра иду к хозяину и рассказываю, что ты заставляешь подавать еду в грязной посуде. Ты посмотри, как вы тарелки моете — только свиньям и даете есть!
В тесной подсобке повисла напряженная тишина. Было слышно, как на кухне звякают кастрюли и шипит что-то на сковороде. Нина не отводила взгляда, хотя внутри всё сжималось от страха потерять работу.
Павел не особо боялся хозяина, который приезжал сюда только, чтобы спросить, всё ли в порядке и не нужно ли чего. Ресторан давно уже не был основным бизнесом Никандровича — он сделал упор на что-то другое, но от заведения не отказывался, потому что это было его первое детище. Нрав у босса был крутой. Сейчас всё шло гладко, и Никандрович доверял Пашке как самому себе. Но если копнуть глубже — а копать ни в коем случае было нельзя — можно было обнаружить много интересного. Здесь Павел столько делишек проворачивал... Кстати, он бы давно выгнал посудомойку, но она действительно приходилась ему троюродной сестрой и достаточно много знала про его тёмные дела.
Павел медленно выдохнул, проводя рукой по лбу.
— Ладно, хорошо, — смягчился он. — Но что ты предлагаешь? Прямо сейчас выложить тебе другую посудомойку из кармана?
Нина сжала губы в тонкую линию.
— Не знаю, что ты будешь делать, но я еду в таких тарелках не понесу!
Павел выхватил тарелку из её рук и, бормоча ругательства, ринулся в моечную. Через тонкую перегородку было слышно, как он орёт на несчастных посудомойщиц.
Другая официантка, Оля — пышная блондинка с усталыми глазами — подошла и положила руку на плечо Нины.
— Девушки, слышали, как он долго орал на посудомойщиц? Зря ты, Нинка, лезешь к нему постоянно! — она понизила голос. — Вот уволит он тебя. Где такую работу найдёшь?
Нина тяжело вздохнула, чувствуя, как опускаются плечи. На секунду захотелось закрыть глаза и просто исчезнуть.
— Нигде, наверное, — призналась она. — Только... как, ну скажите, как подавать такое!
Она кивнула в сторону стопки сомнительно чистых тарелок. Официантки пожали плечами и разбрелись по залу. Нина поменяла блюдо на подносе и тоже пошла работать, чувствуя, как в груди тяжелым камнем лежит раздражение.
*****
Вторая часть: