В суматохе свалившейся на них беды, Даша с Александром не заметили, как прошла зима и половина весны. Оглянулись, а уже май во всю хозяйничает в Приречном. Люди копошатся на своих подворьях, готовясь к летнему огородному сезону. Солнце пригревает все сильнее, и воздух наполняется ароматами цветущих яблонь и сирени. Сенька целыми днями носится по улице, и уже успел загореть так, что на смуглом личике, блестели только глазёнки, ярко-синие, как васильки в ржаном поле. Наблюдая за ним, Даша чувствовала, как внутри неё разливается тепло. Беда, которая казалась такой всепоглощающей, постепенно отступила, уступая место спокойствию в их маленьком, но таком крепком семейном мирке. Как-то, когда Александра не было дома – он уехал в город по делам. К ним зашла Варвара. Она принесла свежеиспеченный хлеб, аромат которого наполнил кухню, и села напротив Даши за стол.
— Даш, — начала она осторожно разговор, — я всё это время молчала, пока вы с Тамаркой разбирались. Ничего не говорила, понимала, что у вас совсем другие заботы. Но время прошло, всё вроде успокоилось. Шаболда эта сидит, и теперь вас не побеспокоит. Может пора уже и о свадьбе подумать?
Даша посмотрела на крёстную и улыбнулась.
— А я, грешным делом, подумала ты забыла про это, — наливая чай в чашку проговорила она, — крёстная, весна на дворе, работы выше крыши, какая свадьба? Живём вместе, и слава Богу. Стара я уже для свадьбы.
— Ты погляди на неё, старая, — возмутилась Варвара, — как хочешь, а расписаться надо. Если бы в старину, так вам прохода бы в селе не дали. Потому что по деревенским понятиям в грехе живёте. И так в Приречном уже кое-кто болтать про вас начал.
Даша вздохнула. Она знала, что Варвара права. Село – это не город, здесь все друг у друга на виду. И хотя большинство жителей Приречного относились к ним с Александром доброжелательно и уважительно, но не хотелось, чтобы перемывали косточки за спиной.
— Я понимаю, крёстная, — сказала Даша, отпивая чай. — Но сейчас… как-то не до этого.
— Дашка, — Варвара пристукнула по столу ладонью, — подумай о будущем. Сенька растет, ему нужна настоящая семья. И тебе защита. Бумага – это не просто формальность. Даш, это уверенность завтрашнем дне. А ребёнок появится, он что незаконнорожденным у вас будет?
— Ой крёстная, — вздохнула Даша, — тревожно мне как-то насчёт ребёнка. Уже столько времени живём, а я так и не забеременела. Может со мной что не так?
— Да всё с тобой так, Господь видит, что вы без закона живёте, вот и не посылает тебе ребёночка. Распишитесь, и сразу забеременеешь, вот увидишь.
Даша задумалась. Варвара говорила разумные вещи.
— Ладно, крёстная, — проговорила она, поднимая на Варвару взгляд, — поговорю с Сашей. Может, и правда пора уже.
Варвара улыбнулась, довольная тем, что смогла достучаться до неё.
— Вот и правильно, — сказала она, — идите, и заявление подавайте, нечего кота за хвост тянуть. А то я уж думала, совсем ты махнула на себя рукой. А насчет свадьбы, так это дело ваше, как хотите. Отмечать или нет, сами решите. Главное, чтобы все по закону было.
Даша кивнула, соглашаясь с ней. Вечером, когда Александр вернулся, она за ужином завела разговор о словах Варвары. Александр слушал внимательно, не перебивая, лишь изредка поглядывая на неё с нежностью.
— Даш, Варвара права, — сказал он, взяв её руку в свою, — нам давно пора расписаться. Ведь ещё прошлой осенью хотели, только Тамарка тогда все планы спутала. Короче, если ты готова, я буду просто счастлив.
Даша облегченно вздохнула. Ей было важно услышать эти слова от Александра.
— Тогда решено, — улыбнулась она, — завтра идём в сельсовет и подадим заявление. А там… как Бог даст.
Июньское солнце щедро заливало деревню, когда Даша и Александр, держась за руки, выходили из скромного здания сельсовета. Кольца блестели на их пальцах, а в глазах отражалось тихое счастье. Свадьбу решили отметить по-семейному, без лишней суеты. За столом собрались самые близкие: Варвара с мужем и двумя дочерьми, из Воронежа приехали Сергей с Мариной, давние друзья Саши. Это было их скромное, но такое желанное застолье. На следующий день, когда Даша, уже как замужняя женщина, появилась на работе, Заикина встретила её с язвительной усмешкой.
— Таки добилась своего, — прошипела она, не скрывая злобы, — Затащила Звонарёва в сельсовет. Интересно, как она его заставила это сделать. Небось на пузо подловила, сказала, что беременная. Он то не слишком спешил с нею расписываться.
— По себе людей не суди, — осадила её Галина, — лучше подумай, как Ваську своего около себя удержать. Родить то ему не можешь. Поговаривают, он в Погореловке кралю себе завёл.
Лицо Таси мгновенно побагровело.
— А ты откуда знаешь? — взвилась она, готовая взорваться.
— Добрые люди говорили, — усмехнулась Галина.
Тася хотела было затеять скандал, выясняя, от кого Кислицына услышала эти слухи. Но в этот момент в кабинет вошёл Копылов, и она замолчала, едва сдерживая гнев. Однако сказанные Галиной слова, словно ядовитые стрелы, не давали ей покоя. Всё время до обеденного перерыва она думала о них, перебирая в голове возможные варианты. И как только стрелки на часах остановились на двенадцати, бросив всё, помчалась домой. Ей нужно было срочно выяснить правду. Прибежав, застала Василия за столом, он уплетал жареную картошку с солеными огурцами. Обычно они обедали всегда вместе, а тут…
— Вась, ты чего это без меня обедаешь? — нарочито весело спросила она.
— Некогда мне тебя ждать, — буркнул Василий, — дел по горло, в Погорелову после обеда поеду. Вернусь поздно, так что не жди меня, с хозяйством сама управляйся.
Тася почувствовала, как внутри все похолодело. Погореловка… Именно там, по словам Кислицыной, и жила его любовница.
— А что за дела в Погореловке? — стараясь сохранить спокойствие, спросила она.
Василий ответил с безразличным видом.
— Приятель там у меня, обещал запчасти к мотоциклу достать. В магазинах нужных нет, уже несколько раз в город ездил, и всё напрасно.
А можно, я с тобой, — спросила она, стараясь говорить как можно непринужденнее, — говорят в Погореловке магазин неплохой, может что для дома куплю.
Василий резко поднял голову и посмотрел на нее с нескрываемым раздражением.
— Ещё чего, – рявкнул он, — нечего тебе там делать. Мы с приятелем бутылочку раздавим. Ты что с мужиками за столом сидеть собралась? Дома дел полно, лучше огород прополи.
Он встал из-за стола и вышел, а Тася так и осталась сидеть на кухне.
«К приятелю говоришь, — тихо проговорила она, — ну, ну, лети голубок, а я за тобой следом. Выясню, к какому приятелю ты собрался».
Тася, не теряя ни минуты, выскользнула из дома и направилась к дальней околице, где начиналась дорога на Погореловку. Она знала короткий путь через поле, которым местные жители пользовались, чтобы срезать расстояние. Через пару часов, запыхавшись, она добралась до места, и медленно пошла вдоль улицы, ища глазами трактор мужа. Сердце колотилось, как бешеное. Знакомы Белорус, она увидела почти в самом конце села, у небольшого домика с синим забором. Сглотнула ком в горле и, собравшись с духом, подошла к дому и осторожно заглянула в раскрытое окно. Её Васька сидел за накрытым столом в компании рыжеволосой женщины. В одной руке у него был стакан, а другой он обнимал эту бабу за талию.
У Таси потемнело в глазах. Она отшатнулась от окна и прислонилась к покосившемуся забору, пытаясь унять дрожь в коленях. Ярость вскипала в ней, смешиваясь с обидой и унижением. Набрав полную грудь воздуха, она резко распахнула дверь и ворвалась в дом.
— Ах, вот значит к какому приятелю ты ездишь, — заорала она дурниной, — ну змея подколодная, сейчас я тебе покажу.
И бросилась на рыжеволосую женщину. Василий вскочил со стула, пытаясь её остановить, только было уже поздно. Тася вцепилась в волосы соперницы и повалила ее на пол. В доме поднялся визг и крики. Василий пытался разнять дерущихся женщин, но Тася была неумолима. Она вымещала на рыжей все свои обиды, и боль. Клочья волос разлетались в разные стороны. Наконец он смог оторвать Тасю от истерзанной жертвы. Василий, кряхтя, оттащил разъяренную жену к двери, и силой вытолкнул её на улицу. Тася, пылая гневом, не собиралась сдаваться. Она вырывалась, кричала проклятия и грозилась отомстить обоим предателям. Любовница, всклокоченная и исцарапанная, выползла из дома, держась за голову.
— Я тебе сейчас покажу, как чужих мужей уводить, — орала Тася, пытаясь прорваться к ней. Но Василий крепко удерживал её, а она извивалась, как змея, пытаясь вырваться на свободу.
— Уймись, Таська! — кричал Заикин, – Что ты творишь? Опозорила меня на всю округу.
Соседи начали выглядывать из окон, привлеченные шумом и криками. Постепенно вокруг дома стала собираться небольшая толпа зевак, с любопытством наблюдавших за разворачивающейся сценой. Тася, почувствовав на себе взгляды посторонних, немного утихла, но ярость в ее глазах не угасла.
—Ну Васька! — сквозь слезы выкрикнула она, — я тебе этого никогда не прощу! За всё ответишь.
Поправила на себе разорванное платье, и пошатываясь пошла со двора.