Исканян Жорж
Наш экипаж оформлялся в авиакомпанию Авиаст.
Ее офис находился недалеко от шоссе Энтузиастов и поворотом на Буденовский проспект, во дворах. Самолетов у них было мало, и они взяли в аренду два наших. По сравнению с Добролетом, эта компания была жалким его подобием. Самолеты Авиаста базировались в Ярославле в аэропорту Туношна, бывшем военном аэродроме. Военные оттуда ушли и кто то из администрации - то ли города, то ли области, прибрал его себе, построив маленький аэровокзальчик, похожий на аквариум. Полоса была вполне приличной, поэтому могла принимать и Ту-154, и Ил-76, не говоря уже о Як-42 и Ту-134. Аэродром находился как раз при впадении речки Туношна в Волгу. Схема вылета была проста и геморройная. Экипаж своим ходом выезжал в Ярославль на электричке. Приезжали к вечеру и взяв такси ехали в военный городок около аэропорта, где авиакомпания снимала трехкомнатную квартиру для ночевки экипажей. Квартира располагалась на четвёртом этаже пятиэтажки. Все, кроме операторов и второго механика, укладывались спать, а за нами приезжал представитель компании (постоянный менеджер) на своей машине, вез нас в кафешку поужинать и оттуда на самолет, загружаться. Машины с грузом пропускали через весовую. При взвешивании обязательно должен был присутствовать кто-то из операторов. После загрузки машины опять взвешивались и по весам оператор ставил свою подпись в журнале фиксирования чистого веса.
Был как-то раз забавный эпизод. Мы приехали позднее, чем обычно и добравшись до нашего дома, расположенного в темном дворе, полусонные поднимались по лестнице. Подъезд освещался из расчета одна лампочка на два этажа. Я шел первым. Неожиданно, между третьим и четвертым этажом, прямо передо мной из полумрака возникла крышка гроба, стоявшая вертикально и обитая ярко красной материей с черными рюшками. Рядом стоял венок. От неожиданности я застыл на месте. Задние напирали, но увидев эту красоту тоже замирали, не соображая к чему это. Может наш экипаж которого мы меняли решил так пошутить? А может (не дай Бог) кто-то из экипажа, не выдержав нагрузок интенсивных полетов, отдал душу...
В гробовом молчании мы поднялись в нашу квартиру, ожидая увидеть виновника этого натюрморта с крышкой и венком лежащего в гробу на кухонном столе. Включили свет и вздрогнули. На столе сидел черный как смола толстый котяра, уставившись на нас своими огромными, немигающими, испуганными глазами.
- Тьфу ты, нечистая! - громко выругался я. К чему бы это?
Как ни странно, рейс прошел, как по маслу.
А покойник был в соседней квартире.
Обычно загрузившись так называемым попутным грузом, мы летели из Ярославля в Норильск, затем в Стамбул. Иногда в Анадырь или Магадан, или на Камчатку. Бывало часто, что выполняли по три, четыре Норильска, после чего уезжали домой, уступив свое место другому, приехавшему в командировку экипажу. Поездка к дому всегда сопровождалась либо банкетом в пивном баре напротив ж/д вокзала в Ярославле, либо хорошим ужином в ночном поезде, после которого один раз наш штурман зимой пошел из вагона к метро в домашних тапках забыв переобуться. Хорошо, что ему вовремя напомнили об этом недоразумении его полупьяные товарищи.
Вылеты из Туношны были всегда опасны по причине присутствия в воздухе большого количества летающих чаек. Их пугали выстрелами, криками сокола, но от этого чаще пугались служащие аэропорта, чем птицы.
Как-то раз, вылетая в Норильск с Серегой Чернышовым мы при взлете вздрогнули от пары громких ударов в районе носовой части самолета.
Прилетев в Норильск (дело было летом), стали осматриваться на предмет столкновения с птицами и оторопели. В обтекателе носовой части красовалась приличная вмятина со следами крови, причем в одном месте трещина была сквозной. Пара птиц попала в двигатель, одна по касательной, по краю гондолы и пилону, а вторая прямиком через турбину. Следы еще двух чаек нашли в районе закрылков. Техники быстро устранили фрагменты сбитых птиц. Но к нашему самолету подъехал инспектор по безопасности полетов и прямиком направился к носовой части машины. Может ему сообщили из Ярославля?
- Так, понятно, - сказал он решительно.- С таким повреждением я выпустить вас не могу.
Мы бросились доказывать ему о мелочности происшествия, что мы сюда то прилетели нормально, значит и до базы долетим, а там отремонтируем, исправим.
Еле уговорили. Решающим фактором оказалось то, что обратно мы летели пустыми. Инспектор предупредил, что при неустранении повреждения самолета, его просто не выпустят из Норильска.
Прилетев в Туношну и сняв повреждённый кок, который лежал на бетоне, словно огромный вок для приготовления плова, мы стали чесать репу, что нам с ним делать. У меня появилась идея, которую я высказал мужикам. Ведь при повреждении пластиковых бамперов на машинах их часто не выбрасывают, а при помощи нагрева выправляют и ставят на место. Значит нужно отвезти в автосервис и договориться.
Кок был изготовлен тоже из какого-то прочного радиопрозрачного пластика, поэтому, очевидно, поддавался термообработке.
И тут слово взял местный техник, приехавший на грузовом УАЗике поглазеть на вмятину.
- Мужики, я могу все сделать идеально! Цена вопроса 200 баксов.
- А по времени за сколько сделаешь? - недоверчиво спросил Сергей.
- Часика за полтора сделаю, - ответил Кулибин.
У командира были деньги на непредвиденные расходы, поэтому он задумался.
- Серега, - ободрил его я, - в автосервисе с нас сдерут не меньше, если не больше. А тут, напишем рапорт и подпишемся, что деньги потрачены на ремонт.
- Ладно, - решился командир, - делай.
Техник уехал и вскоре вернулся с паяльной лампой, эпоксидной и стекловолокном. И работа закипела. Сначала он с помощью лампы разогрел вмятину, после чего, наложив на нее лист какого-то пластика, надавил ногой. Этого момента мы боялись больше всего, так как не знали, как поведет себя вмятина. Она могла запросто треснуть и расколоться на куски при принудительной деформации. Но к нашему восторгу и облегчению, вмятина, с громким хлопком, встала на место. Теперь нужно было заделать отверстие. Техник обезжирил внутреннюю поверхность вмятины и около нее, смочив затем все это место эпоксидкой и, наложив стеклоткань, начал обильно поливать и ее эпоксидной смолой. Аккуратно распределив по поверхности ткани смолу небольшой пластиной, он опять наложил сверху кусок стеклоткани. И так он делал раз пять, после чего удовлетворенно встал, вытер пот со лба платком и сказал спокойно:
- Ну вот и все, летайте на здоровье! Только пусть посохнет часика четыре. Денежка где?
Так мы и летали потом с этим коком до самого конца нашей работы в этой компании однодневке (в нашем случае двухлетке).
Начальником штаба у них был какой-то мутный мужичок. Маленького роста, с бегающими хитрыми глазками, да еще и врун бесподместный. Очень скоро мы заметили, что наши экипажи начали оставлять в резерве, а на наши самолеты ставить своих. Маленький хмырь, пряча глаза, объяснял это тем, что их экипажам нужны проверки и провозки. Наконец мне это надоело, тем более что Сергею тоже, и он от злости и бессилия даже принял решение возвращаться в Атран на Ан-12, замом Ермакова. Я его отговаривал, но командир был непоколебим. Вот тогда я и поднял бучу, высказав все наболевшее и руководству и начальнику штаба, после чего позвонил в наш отряд и проинформировал о безобразиях, творившихся по отношению к нашим экипажам. После этого нас стали ставить, разбавляя свои экипажи, вразнобой.
И покатилось все по накатанной - полеты, электрички, новые члены экипажа, которые очень отличались от наших, более простых и более общительных.
Но однажды, прилетев на базу, меня и всех моих товарищей по аренде, "обрадовали" новостью, которая буквально оглушила нас. Наш генеральный директор, Кришталь, который уже не знал, чего бы ещё кому-нибудь продать, чтобы набить карманы, решил загнать последние два Ил-76. Если бы он нас предупредил заранее, мы бы хотя бы что-то начали искать, но этот хапуга все делал только для личных интересов.
Таким образом буквально в один день мы стали безработные. Была весна 2004 года. Авиаст сразу же от наших услуг отказался, потому как у него своих летчиков хоть в бочке соли.
Что делать? Я поехал на Сходненскую, узнав, что там есть одна, почти подпольная авиакомпания, набирающая экипажи для работы в Африке и Ближнем востоке на Ил-76 и на Ан-12. Точные координаты у меня были, но несмотря на это нашел я их с большим трудом. Зав по кадрам принял меня весьма дружелюбно. Система их работы была проста. Набирались и формировались экипажи, которые находились в режиме ожидания. Они были готовы в любую минуту заменить тех, кто пахал на износ по всем помойкам Африки и Ближнего востока. Условия были, как на галерах. Загружали и выгружали грузы абсолютно все члены экипажа, кроме командира и штурмана. Никаких сан норм там и близко не было. Легкие формы самолетам делали на месте, а тяжелые... тоже на месте. Из самолетов и экипажей выжимали все, до последней капли, после чего людей меняли, а самолеты нет. Прилетевшие могли стать в очередь, а могли, пройдя медкомиссию, улететь обратно. Наш коллега, КВС Исаенков, бомбил там несколько лет на износ, часто ночуя в самолете, загружаясь такими грузами, о характере которых даже боялся спрашивать. Некоторые не выдерживали и отдавали Богу душу прямо во время командировки.
Зав по кадрам, просмотрев мои документы и узнав, сколько мне лет, сказал вполне по-дружески:
- Жорж, специалист ты ценный и опытный, но мой тебе совет, не лезь в это пекло! Тем более сейчас, в канун лета! Не выдержишь! Это я тебе чисто по-дружески говорю, потому что мне не трудно оформить тебя, тем более что через неделю мы отправляем экипаж на замену. Но мой тебе совет, не испытывай судьбу! Возраст у нас с тобой уже не тот, чтобы такой романтикой заниматься. Я понимаю, что нужно семью кормить, да и подзаработать охота (платили там очень достойно), но... Если уж очень нужно, могу тебя на осень записать, там хоть попрохладнее станет.
Он записал мои данные, и мы распрощались.
Я вышел на улицу. Ярко светило солнце, птицы радостно заливались на деревьях, но все портили каркающие вороны. Настроение было паршивое. Нужно было что-то делать, но что? Опять в Надежду нырять, сопровождать грузы на Север? Но я ушел оттуда, потому что мне надоело постоянно бодаться с кладовщицами, постоянно возить что-то на продажу, рискуя быть задержанным милицией, которая с каждым годом была все дотошнее и жаднее. Может Сашка Хохряков что-нибудь предложит в их структуре? И я поехал в Надежду.
Хохряков встретил меня, как близкого родственника, да и остальные тоже были рады встрече. Александр был уже директором Надежды, но дела шли ни шатко ни валко. С самолетами было туго и к тому же ушел из министерства ГА свой человек. Посидели, выпили. Для меня у него ничего не было, своих сократил для экономии средств. Я, в принципе, особо и не рассчитывал на чудо.
Пришлось мне реанимировать свою фирму Аляска.
Для начала я отправил Мишку Радишвили на курсы бухгалтеров (он тоже был безработным) и оформил его бухгалтером. Мишаня был в очередной завязке, а когда он трезвый, аккуратнее и дотошнее сотрудника не найти! Своим замом я назначил Серегу Иванова. Отличный мужик! Мы вместе, втроем, бомбили ревизорами в Кузьминках, поэтому знали друг друга великолепно! В таких делах главное - уверенность в каждом и честность, а еще открытость и отсутствие зависти.
Нашим офисом стала моя комната, недалеко от метро Маяковская, на улице Красина. Классное место! Тверская в пяти минутах от дома, Тишинский рынок в трех минутах. Квартира была трехкомнатной, но две комнаты занимала Евгения Абрамовна со своим внуком Женькой, родители которого разбились на машине и погибли, и, то ли мужем, то ли примаком, забулдыгой Виктором. Абрамовна, несмотря на свой весьма преклонный возраст (ей было 80 лет) работала уборщицей на табачной фабрике Дукат. Виктор нигде не работал, а Женька заканчивал школу. Комната мне досталась после развода с моей первой супругой. Я написал письмо на имя, наверное последнего, съезда КПСС, в котором написал, что так как мы с бывшей женой и малолетней дочерью проживаем в однокомнатной квартире все вместе и в присутствии дочери происходят постоянно скандалы, чтобы не травмировать психику ребенка и мою тоже, прошу выделить мне жилплощадь, потому как такую однокомнатную квартиру разменять невозможно, да и не по советски, ущемлять жилищные условия матери и ребенка.
Написал я, больше от нечего делать, уверенный на сто процентов, что всему съезду начхать и на меня, и на жену, и на ребенка пусть даже мы бы все жили в канализационном коллекторе. Туда писали тысячи писем, но это как "на деревню, дедушке", письма в одну сторону, либо с ответом: "Все понимаем, сочувствуем. Ваше письмо переадресовано вашему главе администрации с указанием разобраться с вами и с вашим письмом на месте (с милицией)."
Я уже и забыл о своем письме, когда вдруг обнаружил пакет с печатными буквами отправителя.
Надо же, - подумал я, - удосужились даже ответить.
Но когда прочитал ответ, остолбенел!
"Уважаемый Жорж Акопович! Сообщаем, что на ваше письмо на имя съезда от .... числа .... месяца....года Вам выделена комната в 12,9 кв. метров, в коммунальной квартире по адресу: г. Москва, улица Красина, дом../ ...., кв. ....
Это был шок!ордер можно получить по адресу.....Секретариат. Число, подпись."
Это был шок!
Я впервые за всю свою жизнь, искренне и со слезами на глазах крикнул:
- Слава КПСС!
Квартира была в ужасном состоянии. На кухне потолок был желтовато коричневого цвета от чада и постоянного курения Виктора. Ванная и туалет такие же, но худо-бедно функционировали.
Первым делом я сделал в своей комнате ремонт и поселил туда Мишку. Он быстро нашел с Абрамовой и остальными квартирантами общий язык (Мишаня мог бы его найти, наверное, даже с собственным палачем) и очень скоро столовался у Евгении Абрамовны. Она называла его Мишенька и приносила обед прямо в комнату к нашему с Серегой удивлению и зависти (не черной).
И понеслось!
У Сереги было очень много разных знакомых, как и у меня. Мы покупали растворимый кофе на базе и перепродавали его клиентам. Техника была проста, работали в основном по газетам с объявлениями.
Если кому-то нужен был чай или кофе, согласовывали условия сделки и подстраиваясь под них, находили нужный товар. Так же и с сигаретами, конфетами и прочими товарами. Я связался с представителями Певека в Надежде, и мы стали работать с ними, отправляя заказанный товар догрузом из Внуково.
Это направление нам обломал Монеткин, которого я, по своей идиотской привычке не забывать друзей, подтянул к нам. Мы все его отлично знали и против Славкиного появления в нашем офисе никто не возражал. С ним было весело, но хлопотно. Каждый рабочий день ему нужно было закончить выпивкой. Мишка не пил, а для нас с Серегой это не являлось чем-то необходимым. Монеткин вносил смуту в наш дружный коллектив. То он, в мое отсутствие, уговаривал поделить всю прибыль поровну и пришлось ставить его на место в резкой форме.
То постоянно отлынивал от различных поручений, перекидывая их на остальных. Все его закидоны я отлично знал, но мне было жалко бросать приятеля (он уже не был другом) одного, зная о нужде в его семье.
В тот раз всплыл рейс на Ту-154, догруз на Певек с фруктами, овощами и продуктами, всего 4,5 тонны.
Попросился сопровождать груз Славка. С одной стороны, это было логично, летая в Надежде сопровождающим, он отлично знал и заведующую складом Власьевну и работниц торговой конторы, в том числе и торговых представителей Певека в Москве, одна из которых, главная, Ольга, останавливалась постоянно у Славки на "рыбзаводе", щедро оплачивая ему за ночлег.
Продукцию для груза подбирала она, а мы производили закупку товара на выделенные для этой цели ею средства. Так делалось уже не раз и с грузом летала Ольга (несколько раз с Монеткиным), но в том случае, о котором я говорю, Ольге необходимо было вылететь раньше и встречать груз дома. Перед вылетом я в приказном порядке запретил Славке даже смотреть в сторону спиртного, попросив о строгом контроле и бортпроводниц. Монеткин даже обиделся на мои сомнения насчет его целомудрия. Улетел.
На следующий день мы с Мишкой и Сергеем, сидя в нашем офисе, обсуждали текущие дела, когда раздался телефонный звонок. Звонила Ольга из Певека. Она была взволнована и возбуждена. Встречая самолет у трапа, она терпеливо дождалась, когда выйдут малочисленные пассажиры, после которых должен был появиться Монеткин, но его не было. Два указание грузовой портовской машине подъезжать к переднему багажнику, она пошла к трапу и тут, в проеме входной двери нарисовался наш герой. В хлам пьяный и растрепанный, с наполовину незаправленной рубашкой, он никого не видел и ничего не соображал, поэтому, как только его нога коснулась ступеньки трапа, так сразу же неуправляемое тело рухнуло и покатилось вниз, словно лавина, сметая всех на своем пути, в том числе двух техников и Ольгу заодно. Благодаря этой преграде падение прекратилось. Матерясь и ругаясь на весь аэродром, техники (Ольга им не уступала в этом) попытались привести в чувство забулдыгу, но бесполезно! Нокаут!
Когда груз сняли, выяснилось, что доброй трети его просто нет. Дело в том, что Тушка, по дороге в Певек делает две промежуточные посадки и потому как сопровождающий груз начал квасить сразу после взлета из Москвы, товаром поживились все, кому не лень, в том числе и экипаж. Я допускаю, что Ольга преувеличила ущерб, но зная способности техников, грузчиков и членов экипажей, в элементарном разворовывании груза у меня сомнений не было.
Мы сидели потрясенные и злые. Теперь о работе с Певеком можно было забыть и все из-за одного идиота. Я винил только себя, ведь мог запросто послать Сергея или, в конце концов, сам полететь, но доверился Монеткину. А все моя жалость и мое сочувствие! Разве мне не было известно об этой его слабости? Разве у него раньше не было различных косяков из-за подобных срывов? Были! Но почему-то думаешь, что так бывает, что человек наконец поймет, возьмет себя в руки, что он сам переживает... А человек, в самый ответственный момент, ррраз! И все в полном дерьме.
Ближе к вечеру позвонила Ольга и сказала, что ОРС временно приостанавливает наше сотрудничество. По убыткам будет отдельный разговор.
Fenita la comedia.
И наступила великая Сушь.
Ничего, заслуживающего нашего внимания и внимания других, не было. Сергей ушел, занявшись страховкой машин (ему по блату дали хлебную точку). Мы перезванивались, и он был доволен. Мишка с горя развязался, и они со Славкой проводили все свободное время в Выхино, на его "Рыбзаводе". Я сдал свою комнату, чтобы хоть что-то капало. Иногда заезжал к Монеткину. Отношения у нас с ним были уже далеко не те, как прежде, но было видно, что он переживает за свой грех.
Когда мой внутренний голос стал шептать мне все чаще:
-Жорж, это писец! Раздался телефонный звонок.
Звонил Хохряков:
- Жорж? Привет, Хохряков. Как дела? Нормально?
- Слушай, тут у меня нарисовался один клиент с Полярного, ему срочно нужен самолет на мыс Шмидта. Готов работать на постоянной основе, у него там магазин или два, не знаю точно, но это неважно. Я дам ему твой телефон? Он мне через полчаса будет звонить. Клиент "жирный". Чем ты мне обязан? Мы с тобой одной крови, брат! Коньячку армянского привезешь и в расчете! Так я твой телефон даю? Отлично, обнимаю. (Гудки....).
Впрыск адреналина! У меня так всегда, когда неожиданно врывается в мою жизнь что новое, еще неизвестное, но чертовски интересное. Теперь все зависит от меня. Необходимо быть очень осторожным и аккуратным, чтобы не спугнуть клиента. Но сначала нужно дождаться его звонка и уже после этого применять все свое умение общения с заказчиком. В том, что клиент позвонит, я не сомневался, раз он вышел на Хохрякова, значит других контактов у него нет. Сашка мог ему устроить догруз на пассажирском, но клиенту нужен был грузовик и не маленький.
Зазвонил мобильник. Это был клиент. Звали его Дима. По телефону такие дела не решаются, поэтому я предложил ему встретиться в моем офисе и все обсудить. Дима с готовностью согласился, но попросил встретить его в Выхино, чтобы не плутать долго. Рандеву назначили через час у первого вагона поезда метро, если ехать от центра.
Тут же я перезвонил Монеткину и узнав, что они с Мишкой только что встретились, убедительно попросил навести порядок (нужно отдать должное Славке, на "Рыбзаводе" всегда была идеальная чистота) и ни в коем случае не выпивать ни грамма, потому как я приведу клиента, от которого зависит многое, а в частности их благосостояние. И еще попросил, чтобы они держали язык за зубами, чтобы не ляпнуть чего...
В назначенное время мы с Димой встретились и представились друг другу. Он представлял собой обычного, весьма небольшого роста, черноволосого и ярко выраженного представителя древней гонимой отовсюду нации. Можно было проехать одну остановку на автобусе, но я предложил пройтись пешком, давая дополнительное время своим "сотрудникам" навести порядок и подготовиться к встрече. Поднялись на лифте на нужный этаж и подошли к Славкиной квартире, которую я представил Диме, как офис моей фирмы Аляска. Он не удивился, потому что в то время часто использовали обычные квартиры для ведения различных дел, чтобы лишний раз не светиться.
Очевидно, недавно выбрасывали мусор, поэтому дверь была приоткрыта. Из квартиры доносился отборный мат пьяного Монеткина, который за что-то отчитывал Мишку:
- Ты что сделал, пьяная твоя еврейская морда! Теперь я понимаю Адика (Гитлера), почему он терпеть не мог вашего брата!
У меня пот выступил на спине.
- Может мы дверью ошиблись? - спросил испуганный Дима.
Я нажал на дверной звонок и долго его не отпускал.
Дверь открылась и на пороге нарисовался Славка с неизменной беломориной в зубах и злющим выражением лица, от которого мой клиент застыл, глядя испуганными немигающими глазами на сей персонаж. Монеткин смотрел на него, туго соображая, кто это и почему звонит именно к нему, но тут увидел меня и, о чудо, включился, расплывшись в милой улыбке:
- Димон! Весьма рад, весьма («Димон" он произнес на французский манер, слегка в нос последние три буквы). Заходите, мы вас давно ждем. Коммерческий директор Жоркиной фирмы, Вячеслав или просто Славка, а это наш бухгалтер, чтоб он сдох, еврейская его морда!
- Вы знаете, - тихо сказал Дима, - я ведь тоже вроде бы как еврей.
Возникла пауза, во время которой, я глазами делал знаки Монеткину, из которых он, наверное, понял, что жить ему осталось до ухода клиента.
- Не обращай внимания, - как можно беспечнее и веселее сказал я Диме, - просто сегодня у Славиной супруги день рождения, вот он и позволил себе чуток.
Мы сели за стол и я показал жестом пьяному антисимиту, чтобы он сваливал из комнаты. Из кухни появился поддатый Мишка с двумя чашками горячего кофе (банка растворимого всегда на всякий случай закупалась мной, закупались поначалу и кондитерские изделия, но Славка в наглую относил их домой, своим, поэтому я бросил это дело).
Дима был приятно удивлен подобному вниманию. Мы остались одни.
Разговор у нас был довольно обстоятельный. Все его пожелания я записывал в блокнот. А желал он грузовой самолет до мыса Шмидта. Там предстояла выгрузка и загрузка до Москвы. Выгруженный груз на машинах, по зимнику, увозился в Полярный, где у него имелось несколько магазинов в округе. Обратно он планировал загрузиться красной рыбой.
Дима хотел бы перевезти двадцать тонн. Я пообещал проработать этот вопрос, тем более что мои финансовые условия он принял с готовностью.
Но многое зависело от цены за аренду самолета под ключ. Обменявшись телефонами и выпив по рюмке за успех нашего сотрудничества, мы расстались, после чего я начал воспитывать своих "партнеров" по бизнесу. Больше всех досталось Монеткину, потому что Мишка все время молчал, честно соблюдая мое требование, не трепаться.
Нужно было срочно искать самолет. Обзвонив свои каналы, ничего хорошего или даже обнадеживающего я не услышал. Все машины были либо в работе, либо на форме, а где предлагали борт, то ломили цены такие, что хотелось послать прямо на их самолете далеко, далеко. Мною овладело отчаяние, неужели упущу такого клиента?
И тут я вспомнил о полковнике Лавриненко. Да, он балабол и динамист, проходимец и авантюрист, но наличие у него многочисленных связей и знакомств ведь не отнять! Из десяти его обещаний договориться и обеспечить мероприятие два все-таки срабатывают! В конце концов можно через него обратиться к его приятелю майору, директору Норда.
Я нашел Володькин телефон и позвонил. Все тот же бодрый голос, узнавшего меня хозяина, воскликнул:
- Ба, какие люди! Джордж! Какие проблемы? Зная, что этому жучиле ни в коем случае нельзя давать лишней информации, мне пришлось очень осторожно и кратко изложить мою проблему насчет самолета до мыса Шмидта и обратно.
Считай, что самолет уже есть, - уверенно воскликнул Вова, - у меня хороший друг, генерал, начальник авиационного испытательного центра отряда космонавтов. Какой тебе нужен самолет, такой и возьмем.
Я для себя сразу отметил последнее слово "возьмем", т. е. Владимир автоматом сразу включил и себя в мою экспедицию.
- Мы оформим заказ самолета через Норд, поэтому платить будешь нам. Завтра я скажу сколько это будет стоить, а ты скажешь, к какому числу готовить борт. Самолет будет Ил-18. Оставим только четыре кресла в первом салоне и восемь в третьем. Полетим по военной линии, так что топливо и взлёт, посадку мы берем на себя. Груза заберем столько, сколько тебе нужно, но загрузкой ты уж сам руководи, у тебя опыт будь здоров! - ввел меня в предварительный курс дела Лавриненко, - Я полечу с тобой, чтобы веселее было.
- Хорошо, - согласился я, - но теперь скажу главное, я в этом деле посредник и за свои услуги в предоставлении работы вашей авиакомпании вы мне должны будете заплатить, таковы правила бизнеса. Мне нужно подстраховаться на случай, если вы захотите меня бортануть, чтобы работать с моим клиентом напрямую.
- Как ты можешь так думать о нашей непорядочности! Для нас главное - иметь надежного и постоянного партнера! - обиженно ответил Володька.
- Да, конечно, знаем, плавали... - подумал я.
На следующий день он позвонил мне уже с конкретным планом подачи самолета под погрузку и расчётным временем вылета из Чкаловского. Промежуточными пунктами посадки были Радужный и Хатанга, после чего спросил меня о моих финансовых условиях. Я объявил ему о них и напомнил, что заказчику знать о них не обязательно. Это было логично, потому что мой интерес Лавриненко просто заложит в цену за самолет, что он и сделал, назвав окончательную сумму под ключ для Димы.
- И вот еще что, - потребовал я, - расчет со мной строго по пути туда!
Вова пытался возражать, убеждая меня в том, что лучше всего рассчитаться по прилету на базу, у них в офисе, по причине появившейся дополнительной прибыли. Я, зная великолепно все эти уловки и хитрости, любезно разрешил дополнительную прибыль оставить им себе.
Оставалось решить все дела с Димой. Созвонившись с ним, мы договорились, когда и где машины с грузом должны стоять у проходной. Так как груз забирался весь, Дима ценой за рейс остался весьма доволен, поэтому, когда я объявил ему о стоимости моих услуг, он, не раздумывая и не торгуясь согласился, даже тогда, когда узнал от меня, что сопровождающим полетит Славка и за сопровождение платить будет тоже заказчик.
Вообще то я хотел взять сопровождающим Олега, моего приятеля соседа, но он отказался. У Мишки не было паспорта на тот момент и Монеткин, слезно обещая, что будет беспрекословно слушаться и не чудить, уговорил взять его.
Мы с Димой сделали хитрый ход, доставив весь груз с вечера на Чкаловский аэродром и разместив его на складе при активном содействии майора.
Оставалось только подъехать, на следующий день, к назначенному времени и начать загрузку. Выписав пропуск на мою машину и на нас с заказчиком, мы прямо на ней заехали на склад, где ее и оставили на хранение, а сами на автосопровождении поехали впереди кавалькады грузовых машин с грузом к самолету.
Лаврик был уже там и давал какие-то распоряжения приехавшему экипажу. Приехали грузчики, сплошь из младших офицеров. Все, к удивлению, было четко организовано, заправка, обслуживание, загрузка...
Володя сказал бригадиру, чтобы он выполнял все мои указания, и погрузка началась. Посередине второго салона, фактически в центроплане, находился небольшой, огороженной сеткой рабицей, отсек. Там была установлена какая-то радиоаппаратура, но ее демонтировали специально к нашему рейсу, сложив в освободившееся место чехлы и заглушки. Хорошо, что груз был тяжелым, но не очень объёмный. Молочка, колбасы, мясные и рыбные продукты, консервы разные и прочая продукция. Я руководил загрузкой и размещал груз с таким расчетом, чтобы от носа до кормы имелся свободный проход, ну и соблюдая, конечно, центровку. Наконец погрузку закончили. Все вошло идеально, и Дима был весьма доволен, а Володька пел соловьем, какая их авиакомпания классная и обязательная, сказали, что заберем все - сделали!
Я отлично знал все законы бизнеса, стоит засветить жирного клиента, как его тут же постараются у тебя увести. И уведут, даже не сомневайтесь! Поэтому при первом совместном деле нужно постараться взять с обоих денег по максимуму, потому что второго раза с твоим участием скорее всего уже не будет, что я и делал. На всякий случай пришлось предупредить Диму, что Лавриненко весьма ненадежный товарищ и может подвести в любое самое неподходящее, время, поэтому ему лучше держаться меня, хотя было понятно, что ему выгоднее было иметь дело напрямую с Нордом, меньше расходы.
Взлетели почти точно по намеченному графику.
В первом салоне летели я, Лавриненко, Дима и Володькин дружбан из Радужного на халяву. В третьем салоне летели Славка и два техника с проверяющим штурманом.
Выпивать и закусывать стали почти одновременно и в первом, и в третьем салонах. Условия для банкета были идеальные! Дима разрешил брать все что душе угодно, прямо из продукции, что мы и делали. Водка была в большом ассортименте, соки на любой вкус, Кока Кола, Пепси, минералка, ну а про мясные и рыбные деликатесы я и не говорю.
Летели весело! Вспомнили о нашей миссии только тогда, когда самолет коснулся бетона шасси в Радужном. Нас уже встречали многочисленные друзья и приятели полковника, которым он щедрой рукой дарил Димину водку и разные мясные вкусности. Они приглашали нас к накрытому столу в каком-то ресторане, но наша экспедиция была важнее, хотя я видел как мучился в своих сомнениях лететь или остаться Вова.
Когда самолет заправили и мы, шумно простившись с местными начальниками всех мастей, уселись в кресла первого салона, на борт вбежал какой-то полковник, который бросив большой бумажный куль на пол рядом с нами и крикнув:
- Это вам в дорогу! - выбежал на уже отъезжающий трап.
Когда взлетели, Володька вспомнил о большом пакете и раскрыл его. В нос ударил чистый, ни с чем не сравнимый запах свежей северной рыбы. Куль был доверху заполнен свежайшей мороженной Ряпушкой, причем с икрой! Лучшей закуски под водку не придумаешь! Та же строганина! Нарезав рыбку кусками в два пальца толщиной с ярко-оранжевой икрой внутри, мы взяли кетчуп, смешали его с горчицей и макая очищенные от кожицы куски в соус закусили холодной свежайшей и вкуснейшей рыбкой выпитое огниво. Хороша жизнь, честное слово! Какие там Мальдивы, Доминикана и прочая экзотика! Вот оно настоящее счастье жизни! Вот так, сидя в самолете, в кругу отличной компании, непринужденно болтать обо всем, неторопливо попивая качественные напитки и закусывая тем на что упадет твой взгляд, а внутренний голос скажет: А давай попробуем это... Но северная рыба не идет ни в какое сравнение с любыми деликатесами! Под нее можно пить не боясь напиться! От нее не пьянеешь, а просто на душе становится легко и умиротворенно. Я говорю о себе и о моих попутчиках, а чтобы узнать как там мой сопровождающий мне пришлось оставить наш дружный коллектив и направиться в третий салон.
Слава уже был в кондиции, что-то громко доказывая своим компаньонам. Увидев меня, резко замолчал.
Спросив у мужиков, все ли у них нормально, я направился обратно, но меня догнал проверяющий штурман:
- Жорж, - обратился он ко мне, - ты хорошо знаешь этого Славку?
- Ну да, а в чем дело?
- А дело в том, что всю дорогу он поливает тебя грязью, - сказал штурман.
- Не понял? - спросил я.
- Он нам всем толкует, что ты нищеброд, что ешь с его руки, что заказчика он нашел и рейс он организовал и вообще он тебя подобрал с подземного перехода... Мы ему говорим, что странно, на нищего Жорж не похож: в дубленке, своя машина "Форд", но Славка доказывает, что это все куплено на его деньги.
Обида и злоба накатили на меня волной накрыв с головой. Вот ведь скотина! Даю ему работу, фактически содержу его семью и такая "благодарность"! Правильно говорят, что добрыми делами вымощена дорога в ад. Ну ладно, Славик, похоже наши отношения пришли к логическому концу.
Самолет подлетал к Хатанге. Я отозвал Диму в сторону и попросил произвести расчет, что он с готовностью и сделал. Затем я позвал Лавриненко.
Вован начал крутиться, как уж, что времени еще вагон, и лучше всего рассчитаться на обратном пути, но зная его "благородные" качества, мне пришлось настоять в более категоричной форме. Вздыхая и охая, что я их компанию оставляю фактически без прибыли, он расплатился. На душе стало легче. Половина дела сделана. Осталось разобраться с "главным" организатором рейса. Рассуждая, почему человек так меняется со временем, я не мог найти толкового объяснения. Может он обиделся за Певек, когда я лишил его всех выплат, но ведь было за что!
Из-за него накрылся отличный торговый партнер!
А может это элементарная человеческая зависть?
Ему обидно, что мне это удается, ему кажется, что все это он бы элементарно смог сделать сам, если бы только Хохряков позвонил ему, или на худой конец я должен был взять его в долю. Он даже не задумывается о том, что сопровождающий в таком рейсе вообще не нужен! Ночевки нигде нет и Дима бы замечательно справился и один, но именно я настоял чтобы взяли Монеткина, чтобы дать этой наглой морде заработать денег, потому что его дочка Юлька, вместе с мамой уже варят манную кашу на воде.
Произвели посадку в Хатанге. Не знаю как нам удалось сесть, потому что была жуткая метель. Запулили на военную стоянку, рядом с небольшим деревянным домиком наполовину занесенным снегом. В единственном окне мерцал огонек. Выбросили стремянку, по которой стали спускаться на землю размять ноги и проветриться. Полковник начал дубасить в дверь. Открыл заспанный солдат. Володька зашел вовнутрь, позвонил кому-то и нас начали заправлять.
Я позвал Монеткина в сторону и спокойно сказал:
- Значит так, мой юный друг, ты остаешься здесь и дальше не летишь. Я думаю, что такому бизнесмену как ты добраться отсюда в Москву не будет проблемой, а я, нищеброд и неблагодарная тварь, полечу дальше. Пошел вон, отсюда и из моей жизни!
Я повернулся и пошел к стремянке. Славка догнал меня, снял шапку и запричитал, что его не так поняли, что это все водка проклятая и эти вояки тоже сволочи хотят нас рассорить, что если я его брошу, то он здесь пропадет и на моей совести будет человеческая загубленная душа. Я смотрел на него и было непонятно, то ли снег таял на его щеках, то ли это были слезы. Он стоял жалкий и испуганный, с непокрытой лысой головой.
Ладно, хрен с тобой, лети с нами, но это в последний раз! И если я услышу о тебе хоть слово, останешься оленей пасти на Шмидта. Все понял? - Ага, ага, - загагатал Славка, - ты человек!
Мне было противно и мерзко.
В аэропорту мыс Шмидта нас уже ждали фуры с Полярного. Экипаж с полковником пошел отдыхать, а я с Димой и кемарившим в кресле Монеткиным ждали окончания выгрузки. Когда ее закончили, Дима подошел ко мне переговорить на прощание.
Он оставался, так как ему нужно было везти весь товар в Полярный, там был его дом, там были его жена и ребенок, там были его магазины.
- Жорж, спасибо огромное! Я очень доволен. Вот деньги за сопровождающего, как договаривались. Это, конечно, не мое дело, но мне кажется, что это непорядочный человек, мягко выражаясь, и с ним лучше не иметь никаких дел, - спокойно сказал он.
- Я знаю, - ответил я, - поэтому с ним никаких дел и не имею. Ну с этим все ясно. Что с обратной загрузкой?
Обратно повезете 2,5 тонны красной рыбы, тешу и балык копченые, кижуча. Накладные я тебе сейчас отдам. В Москве тебя встретит моя помощница, бухгалтер Наташа. У меня к тебе огромная просьба. Размести рыбу на складе временного хранения и помоги Наташе ее реализовать. Себе возьми, сколько нужно. Прибыль поделите пополам. С экипажем можешь рыбой расплатиться, хотя Володя сказал, что им за рейс хорошо заплатят и экипажу ничего не давать. Я прилечу в Москву где-то через месяц, позвоню. Может понадобится самолет побольше, посмотрим. Ну пока, рад знакомству!
Дима уехал, а к багажнику уже подъезжала машина с мешками рыбы. Запах стоял одурманивающий!
Еще когда мы выгружались, я обратил внимание на необычную суету около севшего военного Ан-12. Оказалось, что прилетел какой то, то ли командующий, то ли его зам...
Придя в гостиницу, мы застали Лавриненко дружески беседующего с генералом, о котором я говорил. Они договаривались сходить в баню, попариться. Было видно, что они знакомы, потому как вели себя раскрепощенно и по-свойски. Пригласили и меня, когда мы познакомились, но я отказался, сославшись на усталость.
Вылетели обратно точно по плану. Пить было нечего, поэтому все летели трезвыми. В Радужном Володьку опять встречали и он, прихватив с моего позволения с пяток хвостов красной рыбы, остался с друзьями, а мы полетели домой без него. Я зашел в кабину экипажа и заранее поблагодарил всех за четкую работу, пообещав по прилету на базу хорошие премиальные, несмотря на запрет Лавриненко. За бортом была ночь, темно и притушив свет в салоне, все давили на массу (спали). Штурман, проверяющий, спал в первом салоне, там же расположился и Монеткин. Техники храпели на последнем ряду кресел третьего салона, а я, на всякий случай, занял крайнее место у прохода в первом ряду по левому борту, сразу за переборкой, занавесив вход в салон шторкой, оставив небольшую, незаметную щель, в которую отлично просматривался весь салон самолета.
Из кабины вышел бортмеханик. Я насторожился. Многолетний опыт сотен перелетов подсказывал мне, что, как объявляли в кинотеатрах: Сеанс начинается, просьба, зрителям занять свои места...
Появился первый актер. Он внимательно посмотрел на Монеткина и пошел по салону приближаясь к корме. Я накинул капюшон дубленки на глаза и откинулся в кресле с видом сладко спящего человека. Шторка отодвинулась и механик медленно прошел в хвост к туалету. Буквально через полминуты он двинулся в обратную сторону, плотно задвинув шторку за собой.
Это был разведчик! Сейчас он сообщит своим коллегам, что все чисто, можно приступать к операции "Русская рыбалка". Отодвинув занавеску чуть в сторону, я приготовился смотреть кино в режиме онлайн.
Из кабины вышел тот же персонаж и бортрадист. Они быстро подошли к огороженному радио отсеку и вошли в него отодвинув щеколду на двери. Сдвинув чехлы в сторону, радист открыл люк в полу, убрав фанерную крышку и шустро спустился через него в багажник, после чего, буквально без паузы начал подавать подельнику тушки рыбы и тешу. Механик раскладывал добычу на полу штабелем. Когда рыбная поленница стала довольно приличной, радист после команды кочегара, вылез из люка и закрыл его крышкой как было, после чего, набросив сверху штабеля чехлы, довольные своей работой бравые вояки ушли, закрыв за собой дверь на шпингалет.
Я посмотрел на часы. Лететь оставалось часа два. Задумался, когда лучше начать "разбор полета", сейчас или по прилету? По прилету будет некогда, нужно с грузом что-то решать, куда его пристроить на время. Я склонялся разместить его на том же складе где хранился груз в Полярный. Меня должен был встречать майор начальник Володьки, а также Наталья бухгалтер Димы и Мишка. Да, лучше всего разобраться с экипажем прямо сейчас. Сняв дубленку, я направился к пилотской кабине. Монеткин и штурман спали крепким сном.
В кабине царило веселое оживление, травили байки предвкушая окончание рейса.
- Как настроение, мужики? - спросил я как можно располагающее, - Как там погодка в Москве, без проблем?
- Погода отличная, а настроение еще лучше, - бодро ответил второй пилот.
- Хотел бы обрадовать вас денежной премией и копченой рыбкой, каждого!
Экипаж дружно гаркнул "Уррраа!".
- Но полковник Лавриненко запретил мне это делать, - крикнул я так, чтобы меня услышали, - мотивируя это тем, что генерал сам выплатит всем премиальные, обговоренные заранее.
В кабине резко наступила тишина.
- А мы генералу не скажем, и ты не говори, - предложил второй пилот.
- Не хотел, но придётся сказать и думаю, что в ближайшее время, а возможно и в отдаленное тоже, летать вы не будете. А все потому, что не мужики вы, а неблагодарные мерзкие жадные крысы.
Командир изобразил возмущенное лицо:
- Ну ты выбирай выражения, деловой б... дь!
- Да я-то как раз и выбираю, чтобы еще чего ни будь покрепче не сказать! - рявкнул ему я, - а ты вместо того, чтобы извиниться, еще и рот свой открываешь!
- Завтра все будете у генерала, я вам обещаю, и там выясним, кто указания давал и кому на предмет воровства груза заказчика и кому он должен быть благодарен за срыв долгосрочного контракта с вашим долбанным отрядом. А сейчас всю ворованную рыбу вы сложите туда, где она была, а я проверю. Ворюги!
Я уже повернулся на выход, когда вдруг командир схватил меня за руку и выскочив из своего кресла бухнулся на колени:
- Жорж извини! Бес попутал! Работы вообще нет, а у каждого семья! За полгода это первый рейс, вот и не удержались, хотели своих побаловать рыбешкой.
- А разве не я обещал вам по прилету подкинуть премиальных? И, между прочим, про рыбу тоже намекал, поощрить. Ладно, командир, вставай! Черт с вами, летайте, не скажу ничего никому. Только не бес это виноват, а обыкновенная человеческая жадность. Допускаю, что вас такими сделала наступившая собачья жизнь, поэтому и прощаю...
Зарулив на стоянку, к самолету подогнали трап. Был легкий морозец и дышалось легко. Майор был уже в курсе груза (Лавриненко позвонил), поэтому грузовая машина и четыре грузчика уже ждали. Погрузив в машину мешки и коробки с рыбой, мы с хмурым Монеткиным сели в "Волгу" майора и поехали за грузовиком на склад. С экипажем я даже не простился, они сначала долго сидели в кабине, а потом как-то незаметно исчезли, оставив техников на самолете.
На складе, я загрузил в свой Форд полный багажник рыбы и договорившись с Володькиным начальником созвониться на следующий день, поехал со Славкой к проходной. За территорией аэродрома меня ожидали Наталья и Мишка. Наташе я отдал накладные, и она уехала на своей "Семерке", взяв мой телефон и пообещав позвонить утром. Я сразу обратил внимание, насколько эффектной и соблазнительной она была. Да, у Димы со вкусом по женской части все было в полном порядке. Вот только непонятно, как такая красавица могла позариться на этого маленького, абсолютно непривлекательного, да еще и женатого человека. Позднее я понял, что их связывало.
Мы с Мишкой тепло встретились, после чего все вместе поехали в Москву. Мне нужно было заехать к Хохрякову, отблагодарить его за то, что не забывает, за хорошее отношение и уважение.
Монеткина я высадил на Таганке, а мы с Мишаней помчали к "Надежде". Я выдал другу пачку денег:
- На Миша, держи, ты их заработал. Не твоя вина, что паспорта еще нет, а так бы полетел именно ты и мне ужасно жаль, что так получилось. Там 1,5 ляма. Распорядись ими нормально, прошу тебя! Купи себе что-нибудь, но не пропей. Может больше такого случая не будет.
Мишка даже прослезился от такой неожиданности и долго благодарил, клятвенно обещая взяться за ум.
Сашке Хохрякову я презентовал большую коробку рыбы. Обнялись и сказав друг другу несколько приятных слов (выпить я отказался, за рулем), расстались.
Через два дня у Мишки денег не осталось ни копейки. Он успел купить дочке велосипед, о котором она мечтала и подарить ей лично (с женой они были в разводе). По дороге домой, он зашел в пельменную, треснул там с кем-то водки и вышел поддатый, но не пьяный, на улицу. Тут то его менты и приняли. Спросили паспорт, какового не нашлось, а так как прописки у него тоже не было, пригрозили посадить в КПЗ, чтобы потом выслать. Обыскав, нашли деньги и забрав их себе, вытолкали его из отделения, сказав на прощание, что пусть радуется свободе.
А Монеткин спустя несколько дней в компании с Ермаковым Владиком, Носом и братом Борисом, на вопросы: ну как слетал? Сколько тебе Жорка заплатил?
Процедил сквозь зубы:
- Да ничего хорошего! А Жорка кинул мне, как нищему, один лимон. Себе то хапнул чемодан бабла! А ведь клиент то мой был! Я его привел!
----------
PS Уважаемый читатель! Буду рад и благодарен любому участию в моем проекте по изданию новой книги. Каждому обещаю переслать эл. вариант моей книги "Чудеса залетной жизни". Просьба сообщать эл. адрес.
Мои реквизиты: Карта Мир, Сбер N 2202 2036 5920 7973 Тел. +79104442019 Эл. адрес: zhorzhi2009@yandex.ru
Спасибо! С уважением, Жорж Исканян.
Предыдущая часть:
Продолжение: