Исканян Жорж
Я летал в а/к "Добролет". Ист Лайн благополучно загибался. Наезды на него, всех кому не лень, становились все чаще, и мы с командиром Серегой Чернышовым встречались только на разборах в Домодедово в здании АТБ и администрации порта, в котором находился конференц зал и в котором собиралось больше сотни таких же вынужденно безработных членов экипажей, как и мы. Летали только пассажирские самолеты, и мы уже подумывали с командиром, а не пойти ли нам бортпроводниками летать, тем более что опыта работы у меня по этой профессии было достаточно. Ничего нового нам не говорили, а просили потерпеть и мы терпели, пока терпение не лопнуло у нашего руководства. Самолеты простаивали и прибыли не приносили, поэтому нас обрадовали, что теперь мы в "Добролете". Офис этой авиакомпании находился недалеко от метро Киевская, а директором ее был бывший зам министра ГА, который при встрече со мной, сразу меня узнал по совместной работе с кооперативом Надежда. Все-таки мир тесен! Пригласив к себе в кабинет, он долго расспрашивал о Надежде, ее директоре Чекменеве, а особенно о заме - Хохрякове. В его разговоре и взгляде я ощущал какое-то смущение от нашей встречи, ведь сравнительно совсем недавно мне приходилось приезжать к нему в министерство по другому поводу, более меркантильному что ли. Я передавал ему теплый привет от Хохрякова, заверенный пухлым конвертом с наличкой, а он протягивал мне бумагу с информацией о дне и времени загрузки во Внуково, а также номере самолета и номере рейса. Вот так мы и общались. И вот такая неожиданная встреча! Я старался всем своим видом показать ему, что ничего не помню из былого, что меня интересует только настоящее, то, что нас ожидает здесь. Перспективы были весьма радужные, кроме суточных. Суточные у них платили, как в Аэрофлоте, урезанные. В нашей авиакомпании Атран нам платили стабильно по 50 долларов в сутки и если даже переваливало на следующие хотя бы на 30 минут, мы получали уже по 100 баксов, а еще бонусы за взлет посадку в разных городах по разному: Стамбул - 50 долларов; Дубай - 60 долларов; Пекин и Дели - 80 долларов. Т. е. за Стамбул я получал 150 баксов, за Дели - 180-230.
"Добролет" платил своим строго по 20 долларов в сутки и все! Мы поехали к себе в отряд и провели беседу с генеральным директором, Кришталем. И добились своего! Нам, под большим секретом от экипажей Добролета, оставили все, как было, т. е. мы получали в новой компании их жалкие тугрики, а остальное у себя в отряде. В Китае нередко приходилось сидеть в ожидании груза и по десять, и по пятнадцать дней, поэтому нам набегало нехило. Основной заработок у их экипажей был от коммерческих рейсов. Абсолютно все самолеты, вылетающие в Китай, сначала загружались во Внуково коммерческим грузом до Норильска, иногда до Магадана или Анадыря, а после выполнения этих рейсов летели в Братск или Иркутск ждать разрешения на пролет границы с Китаем, на этих рейсах был самый секонос! Все полеты осуществлялись с перегрузом, за который заказчик рассчитывался с командиром, плюс экономия топлива, излишки которого тоже продавались, а дальше уже все зависело от жадности командира, а вернее от порядочности. Были откровенные крысы, которые львиную долю забирали себе, как бандит в фильме "Свадьба в Малиновке" при дележе добычи: это мне, это опять мне... С такими, время от времени, происходили бурные разборки, инициаторами которых, в основном, были техники. Они как бы вручали такому командиру черную метку, а именно бумагу с подробным подсчетом всей прибыли и конечными полагающимися, каждому члену экипажа, суммами. Операторам приходилось в таких обезжиренных рейсах заботиться о себе самим, что я и делал, имея огромный опыт еще с Домодедово. В основном в "Добролете" командиры были нормальными, хотя через какое-то время деньги испортили и многих из них. Одного я перевоспитал лично.
Дело в том, что во многих авиакомпаниях московского региона летали бывшие наши товарищи и "Добролет" не являлся исключением. Так я с удовлетворением узнал, что полечу с бывшим нашим командиром Сафоновым, но техники меня успокоили, чтобы особо не радовался.
- Почему? - удивился я.
- Крысятничает в наглую, дает, как на чай официанту.
По прилету в Иркутск, после Норильска, я зашел к Юре в номер.
- Хоть пообщаться нормально, а то все некогда, - сказал я ему.
Мы с Юрой были пострадавшие после злосчастного рейса в Ереван, когда нас обвинили в массовой перевозке "зайцев" туда и обратно, из за ссоры с Тотосом, которому я отказал в перевозке машины, но благодаря крышеванию его нашим зам командира отряда Ермаковым, всех собак навесили на командира, Сафонова, второго пилота, Детенюка и на меня, хотя я летал не старшим оператором. Пилотам пришлось уйти по собственному желанию (Коля Дитенюк ушел в Газпром), а меня сожрать Ермаку не удалось.
Нам было о чем поговорить и Юра мне был очень симпатичен. Но Золотой телец не щадит никого, и я начал издалека, когда он спросил меня, как нам новый коллектив:
- Да вроде ничего, тем более что несколько техников бывшие наши ребята. Пьют правда многовато здесь, а так весело, все с юмором, правда меня удивил один разговор.
- Какой?- насторожился Юра.
- Да техники начали жаловаться и вспоминать тебя недобрым словом, утверждая, что жадный очень и деньги почти все себе забираешь. Я даже поругался с ними, сказав, что это наглая ложь, что я знаю командира Сафонова, как самого порядочного и честного человека и что за все время наших совместных полетов, не было ни одного случая, чтобы я мог в нем разочароваться или усомниться.
- Спасибо, - тихо сказал командир.
Премиальных Юра выдал даже больше, чем все ожидали и после этого жалоб о его непорядочности я не слышал.
Самым лучшим из всех командиров этой компании, безусловно был зам командира отряда Володя Машков. Очень культурный, спокойный и простой, без гонора и самомнения. Я даже спросил его как то, не летал ли он в МАПе? Именно там подавляющее большинство командиров были такими. Мне было с чем и с кем сравнивать. Я летал и в Аэрофлоте, и в УГАЦ, и в транспортной авиации, поэтому повидал всяких командиров. Я уже говорил, что каждое авиационное подразделение отличается друг от друга, причем значительно.
Когда наш бортрадист Анциферов Игорек по прозвищу Барсик после сокращения Атрана ушел в МЧС на Ил-76, мы иногда перезванивались и он мне постоянно жаловался:
- Жорж, заколебался здесь летать! Пилоты, а особенно командиры, сплошные "сапоги" из ВТА! Одни дуболомы упертые. Каждый о себе такого мнения словно он принц Датский и все должны его ублажать и шестерить перед ним. Уйду нахрен!
Сейчас Игорь руководитель полетов в Мячково.
Вообще то я заметил одну интересную штуку. В отзывах на мои истории некоторые бывшие командиры (их единицы) пытаются меня унизить напоминая, что я летал каким-то жалким бортпроводником, а потом таким же оператором, а вот они мол командирами.
Хочу сказать таким, что они опустили сами себя ниже плинтуса. Я ответил этим горе командирам (кстати бывшие из ВТА, вояки), что самое низкое дело это упрекать любого человека в его профессии. В Испании, где я проживаю (думаю временно), никто и никогда не упрекнет кого-то в том кем тот работает. Испанцы считают если человек работает значит он достоин уважения, он содержит семью, он платит налоги, и он приносит пользу своей стране.
Я написал этим бравым служакам, что годы которые я отлетал бортпроводником в Домодедово, самые счастливые в моей жизни! Если бы мне предложили опять вернуться в тот день когда я работая инженером механиком огромного отдела решил все бросить и начать все с чистого листа устроившись бортпроводником, чтобы сделав выводы из всего попробовать что-то другое, я бы не колебался ни секунды! Я бы поехал опять на мандатную комиссию в Домодедово!
И еще. За все пять лет, что мне довелось летать в этой должности, несмотря на самый разнообразный в моральном плане контингент летчиков отряда Ил-62, никто! Никто из них, никогда, не попрекал нас выбранной профессией. Все относились к ней уважительно. Также, кстати, как и к профессии бортоператора в МАПе, затем в Авиатрансе, Атране, Добролете, Авиасте и Авиале.
В Ист Лайне иногда проскакивали указания на свое место в экипаже, когда летал их проверяющий, но таких мы быстро ставили на место.
Я не давал себя в обиду никогда и не давал этого делать в отношении моих коллег.
Добролет "крякнул" весьма неожиданно. КВС Демидов классный пилот и мужик, баловень судьбы, поэтому уверовавший в свою непогрешимость, при посадке в Иркутске из Китая на своем, забитым по самые некуда и даже больше Илюхе, стесал о полосу всю титановую пяту на рампе, благодаря которой весь аэропорт лицезрел шлейф из снопа пламени и искр за самолетом.
Самолет опечатали и стали ждать денег из Москвы. Но денег не было. Вернее, их не было столько, сколько объявила таможня и инспекция за то, что они закроют глаза на это безобидное (если заплатят), но грубейшее (если не заплатят) происшествие. Ждали 10 дней. Мне так и представлялся мультфильм Золотая антилопа, когда жадный раджа ждал Золотую антилопу и время от времени спрашивал у палача, расхаживающего за ним:
- Никого?
- Никого... - отвечал палач.
И так они ходили еще, спрашивая и отвечая.
Через десять дней, когда таможня в очередной раз спросила у инспекции:
- Никого?
И инспекция ответила:
- Никого, - таможня дала указание выгрузить груз из самолета на склад и конечно через весы. Когда взвесили, ахнули! По документам 32 тонны, а по факту 59!!!
Авиакомпанию закрыли.
Это уже была какая-то полоса.
Мы надеялись на чудо, может удастся реанимировать смертельно больного? Поэтому ждали.
Деньги, если их не докладывать периодически, имеют неприятное свойство - быстро заканчиваются. Никому не пожелаю пережить такие ощущения бессилия и зависимости от чужой воли!
Я был в отчаянии. Опять мы с командиром куда-то ездили и предлагали себя. Бесполезно!
И вдруг, телефонный звонок! Снимаю трубку и слышу знакомый голос:
- Джордж? Полковник Лавриненко. Как делишки? Чем занимаешься, дорогой? Давай встретимся, дело есть на миллион!
Хоть что-то новое, - подумал я. Он, конечно, балабол, но иногда и у него бывают удачные авантюры. Договорились встретиться в его офисе (он сказал, что открыл свою фирму) в 18 часов. Ни одним полсловом Володька не вспомнил про самолетное масло. Офис располагался на Маяковке, во дворах. Я шел по залитой светом Тверской, мимо Ростикса и через большие стеклянные окна видел, как люди за столиками наслаждаются жизнью, уплетая такие аппетитные куриные крылышки и беспечно болтая о чем то, а у меня в кармане был металлический рубль и все! А ведь совсем недавно я мог зайти в любой ресторан и заказать себе все, что хотел. Жизнь весьма капризна, скажу я вам...
С трудом нашел нужный подъезд. Офис находился на первом этаже старого, наверное, еще царской постройки, дома. На обшарпанной обивке двери висела приклеенная скотчем бумажка с надписью красным фломастером:
"Авиакомпания Норд".
Дверь была закрыта и мне пришлось позвонить в звонок, но он не работал. Тогда я постучал, кулаком.
Щелкнул запор замка и в дверях нарисовался Вова, при полном параде военной формы.
- А-а-а, привет, дорогой! - радостно воскликнул, как я понял, директор авиакомпании, - Заходи!
Офис представлял собой обычную двухкомнатную малогабаритную квартиру, правда почти без мебели. В маленькой комнате стоял старый письменный стол, а рядом три стула, один из которых очевидно принадлежал начальнику (он был поновее). В большой комнате стоял большой шкаф с прозрачными стеклами на дверях, сквозь которые виднелись папки для документов. Вдоль стен стояло шесть стульев. Наверное, это была комната переговоров.
- Ну как? - спросил сияющий Вова.
- Впечатляет, - ответил честно я (более убогих офисов я не видел).
Он, уловив мой сарказм, эмоционально сказал:
- Дай срок, и все здесь будет, как надо! Секретаршу посажу с машинкой, факс поставлю, мебель куплю кожаную...
- А от меня что требуется? Или ты решил начать с секретарши? - поинтересовался я.
Вова рассмеялся:
- Нет, для этого дела мне нужна молодая особа женского пола, чтобы три в одном флаконе.
- Ну два понятно, печатать и секс, а третье?
- А третье, чтобы была замужем! - ответил он и продолжил, - Тебе я хочу предложить должность коммерческого директора нашей компании.
- Вашей? - удивился я.
Лавриненко мне подробно объяснил, что и как.
Суть в том, что у него есть хороший приятель, майор, у которого все схвачено в летном отряде центра подготовки космонавтов на Чкаловской. Отряд располагает самолетами Ил-76, для полетов на невесомость, Ил-18 - летающие лаборатории. Генеральным директором организованной авиакомпании Норд, стал майор (это была его идея). Он сидел в головном офисе где-то на Шелковской, а его замом был полковник Лавриненко. Планы у них были грандиозными - организовать перевозку пассажиров в Сочи и в Краснодар на самолетах Ил-18. Сейчас их уже переоборудуют, устанавливая кресла и демонтируя дополнительное радиооборудование. Все разрешения согласованны, в основном по военной линии. Пассажирскими делами занимается гендиректор, а грузовыми зам. Для грузовых перевозок можно задействовать Ил-76. Но был один существенный недостаток на этих машинах - ровно треть грузовой кабины была отведена для научных работников и их аппаратуры. Поперек салона, в передней части самолета, стояли три ряда кресел и столов с мониторами и спецаппаратурой для наблюдения и изучения влияния невесомости на организм человека. Демонтировать все это было нельзя, а раз так, то полезная загрузка уменьшалась существенно, и аренда самолета становилась невыгодной.
И я начал ездить в офис на Маяковке, как на работу. Иногда приходили клиенты, заинтересованные в перевозке груза на Север, но услыхав про ограничения грузовой кабины, теряли интерес и уходили, обещая обязательно позвонить. Работа была чертовски увлекательная! За два месяца моей новой службы, я не заработал ни копейки! С увлечением оставалось ждать, когда это произойдет и произойдет ли вообще когда-нибудь? Володьке было по барабану, что его филиал приносил одни убытки, выплачивая исправно деньги за аренду помещения. Он был весел и оптимистичен. Целыми днями мы пили растворимый кофе с лимоном, и я слушал его байки про истории из его любвеобильной жизни.
Между тем, их авиакомпания начала возить пассажиров, вопреки моему убеждению, что скорее они начнут возить их на велорикше, чем на самолете. Вован стал еще веселее, чего не скажешь обо мне. Жена справедливо возмущалась отсутствием зарплаты, которую постоянно обещал мне выплатить мой партнер по его бизнесу, а я соответственно обещал жене, что вот вот...
В мою размеренную и бестолковую трудовую деятельность вмешался звонок дочери, которая искала работу и которой я как-то предлагал устроить летать бортпроводницей. Дочь сообщила, что она согласна.
В то время очень мощно расправляла крылья авиакомпания Трансаэро. Она уже становилась популярнее Аэрофлота и самолетный парк ее увеличивался все новыми и новыми самолетами, а потому нужен был персонал. Для набора бортпроводников раз в две недели проводили мандатную комиссию с обязательным заполнением анкеты с вопросами и собеседованием на английском. Моя дочь закончила иняз, поэтому в английском была уверена. Но лучше было подстраховаться и я позвонил сыну нашего начальника инспекции, которого хорошо знал. Он был летным директором авиакомпании и при встрече всегда говорил, что при проблемах с трудоустройством на летную работу, я могу смело звонить ему.
Автоответчик сообщил, что хозяин в командировке и прилетит через неделю. Дочь ждать не захотела и сказала, что в своих силах уверенна, пройдет приемную комиссию сама. Мы поехали с ней к месту проведения мероприятия на Смоленскую. Народу было много. Девушки толпились на любой вкус, блондинки и брюнетки, высокие и не очень, красивые и считающие себя красивыми. Сначала было собеседование на английском, после которого половина девочек отсеялась сразу. Дочь прошла его легко с отличной отметкой. Затем всех посадили в большой класс и раздали анкеты. В них было почти 900 вопросов по какой-то американской системе типа:
"Перед вами два дерева, береза и дуб, сколько щенков родится у вашей собаки, если вы не любите помидоры?"
Дочь вышла через час удивленная, но уверенная, что все нормально.
Через два дня мы поехали узнать результат, убежденные, что все хорошо. Каково же было наше удивление, когда в списках, не прошедших тест, значилась и моя дочь. Меня сразу насторожило то, что были списки только не прошедших комиссию, а фамилий принятых нигде не было. Я пошел разбираться в приемную комиссию и попросил показать мне фамилии тех, кто прошел опрос. Председатель, симпатичная женщина в форме авиакомпании, показала мне тетрадь, в которой были пять или шесть фамилий.
- Вот эти девочки прошли, - сказала она твердо и уверенно.
- Я могу написать точно так же любую фамилию в этом же блокноте, - сказал я, глядя ей в глаза с усмешкой. Будьте любезны показать мне анкеты опроса этих девочек и анкету моей дочери, хотелось бы сравнить насколько кто из них умнее.
Моя собеседница покраснела и промямлила, что этого делать нельзя, что это служебная тайна и прочую хрень. Я разозлился и выдал ей все, что думал о всей их продажной комиссии:
- Служебная тайна? Может служебная тайна и фамилии, которые вам продиктовали по телефону, и вы быстренько записали их в свой блокнот, не удосужившись даже вписать в официальный бланк направления на медкомиссию? Я вам твердо обещаю, что мы с вами еще вернемся к этому разговору и вы мне объясните, на каком основании отказано человеку с высшим образованием, закончившим Иняз и знающим английский и испанский, как родной.
Я был взбешён и зол. Дочь плакала от бессилия и обиды.
- Не расстраивайся, - успокоил я ее, - еще не вечер! Ты будешь там летать, ну в крайнем случае в Шереметьево. Езжай домой и отвлекись чем-нибудь, я тебе через пару дней перезвоню.
Через два дня я позвонил своему знакомому.
- Жорж! Привет! Ты звонил мне, я видел сообщение, что случилось?
Я ему все рассказал, но очевидно слишком эмоционально, потому что он прервал меня:
- Жорж, успокойся и завтра вечером мне набери, а сейчас продиктуй ее данные, все.
На следующий день, вечером, как договаривались, я позвонил.
- Жорж, привет! Ну все, поздравляю, она теперь в Трансаэро. Я лично прослежу, чтобы твоя дочь попала туда, куда надо. Давай, звони девочке, обрадуй ее. Пока, - сказал он и повесил трубку.
Сердце выпрыгивало от радости. Хорошо бы посмотреть в глаза этой председательше, хотя, если разобраться, она всего лишь исполнительница чьих то указаний.
Я тут же позвонил дочери, чтобы обрадовать отличной новостью.
- Пап, ты извини, - равнодушно ответила она на мое сообщение, - но я уже не хочу, перегорела. Да, я мечтала туда попасть еще позавчера, но сегодня все! И не уговаривай меня, эта страница вырвана, смята и выброшена на помойку.
Я ее понимал. Так бывает. Когда чего-то хочется, об этом мечтаешь, но столкнувшись с мечтой лично, вплотную, узнав ее изнутри, насколько ярким был фантик, а конфета оказалась всего лишь смесью мела и сахара, тебе уже ничего не хочется. Остались пустота и разочарование.
- Ну что же, - поддержал дочку я, - может ты и права, значит так угодно кому-то там, наверху и это сигнал для тебя, что это не твое.
Обо всем этом я рассказал на следующий день Лавриненкову. Тот вдруг вскочил и завелся от услышанного:
- Слушай, так ведь это то, что нужно! У меня есть близкая подружка, ты понимаешь, ей 19 лет, богиня, фотомодель! Английский в совершенстве знает. Мечтает летать стюардессой на международных линиях. Помоги ее устроить, я заплачу и ему и тебе. Просто я от неё голову потерял, влюбился, как мальчишка и она меня любит. Проблема в том, что живет Света со своей мамашей в глухой деревне. Ей нужно вырваться из этой нищеты! Я ей, конечно, помогаю, как могу, но, если она пойдет летать, это просто идеальный выход и для нее и для меня.
- Попробую, - сказал я.
Мне все равно нужно было звонить моему знакомому, чтобы сказать об отказе дочери.
Выслушав мои извинения, он отреагировал весьма спокойно:
- Ну что же, так бывает, ничего страшного... Но, если надумает, звони сразу. Что-нибудь еще?
- Послушай, - сказал я, - мне неудобно тебя просить, но тут родственница нарисовалась, только она хочет в Шереметьево. Если у тебя там никого нет, то без вопросов, забыли, буду думать...
- Диктуй ее данные и перезвони мне через полчаса, - ответил он.
Через тридцать пять минут я записывал куда Светлане подъехать и к кому подойти.
- Спасибо тебе огромное, дорогой! С меня коньяк.
- Да ладно, мы же свои, маповские, должны помогать друг другу, - бодро ответил он и положил трубку.
И Володька пропал, и в прямом, и в переносном смысле. Он возил свою подругу на своей "семерке" в Шереметьево на собеседование, затем на мед комиссию, затем в УТО. Несколько раз они приезжали вместе в его офис на Маяковку. Девушка была действительно суперэффектной! Она поблагодарила меня, чмокнув в щеку и одарив пронзительным, весьма чувственным и манящим, долгим взглядом. Я сразу определил, что она из себя представляет. Опыт в этом деле у меня был весьма богатый. Вова прыгал перед ней, как кролик, постоянно целуя ей то ладонь, то пальцы. Она называла его "Мур". Когда мы выпили коньяку за успех такого важного в ее жизни предприятия, Светлана, обняв своего седеющего полковника за шею, сказала игриво:
- Жорж, ну скажи, ведь правда мой "Мур" похож на кота? Доброго такого и ласкового...
К этому времени наш экипаж вместе с самолетом стали оформлять в авиакомпанию Авиаст и мы с ним стали видеться реже. Но даже из наших редких встреч я понял одно - полковник окончательно потерял голову и бухнулся в этот омут, под названием Света, с головой. Он ушел от жены с детьми и переехал к Светлане в деревню, где стал жить вместе с ней и ее мамашей, забулдыгой. Вова покупал продукты, удовлетворял все Светкины капризы, покупая все что она хотела. Залез в приличные долги и заниматься делами их с майором авиакомпании ему было абсолютно некогда. Его любимая стала летать и Вован встречал ее в аэропорту после рейса. Стал сам готовить чтобы к приезду своей красавицы ужин был уже готов и хотя он раньше этого никогда не делал пришлось научиться. Он стирал ее нижнее белье и это приносило ему удовольствие, а его любовь к ней от этого только крепла.
Я ему несколько раз говорил, что Света не та девушка ради которой нужно идти на такие жертвы. Советовал попридержать коней, иначе кони могут понести, но он меня не слышал, он с маниакальной страстью ждал вечера, когда они опять улягутся в свою широкую кровать, пусть даже и в столь убогой светёлке.
Но однажды когда полковник встречал ее в очередной раз в порту, она отделившись от своей весёлой болтающей бригады села в машину и надув губки сказала решительно:
- Мур, послушай, больше не нужно приезжать меня встречать, я отлично доберусь сама взяв такси. Все идут выпить по чашке кофе, а я как белая ворона вне коллектива. Я запрещаю тебе меня встречать!
Володя согласился.
А дальше больше. Света не приехала домой ночевать, хотя Вовик точно знал когда прилетел их рейс, от его голоса уже вздрагивали девушки в справочном Аэрофлота. Когда Светлана на следующий день приехала домой к обеду, она устроила скандал Володьке из-за его беспочвенных подозрений, заявив ему, что ночевала в портовской гостинице.
Лавриненко мучился от ревности и подозрений, поэтому в один прекрасный момент нанял частного сыщика проследить за любимой. Мать Светки успокаивала потенциального зятя как могла, убеждая его что дочка вне всяких сомнений трахается с каким-нибудь летчиком и вообще то она сама больше подходит жениху по возрасту и по характеру чем ее дочь.
Очень скоро сыщик надыбал компромат на Светлану, когда засек ее целующуюся с каким-то летуном и садящейся к нему в машину.
Это было хуже атомной войны! Пустота и разруха!
Жить не хотелось. Но сначала ему хотелось ее прикончить, задушить, а может и утопить в колодце во дворе. Но Светка, как чувствовала опасность, поэтому не появлялась. Может ей мамаша доносила, что женишок ждет ее с топором под подушкой, а может она решила переехать к своему новому идеалу от греха, но не оставаться более в этой халупе, куда он купил телевизор, стиральную машину, холодильник и еще по мелочам столько, что хватило бы на машину новую.
Несколько раз мамаша пыталась соблазнить Вовика, но даже приличное количество выпитого не помогало совершить месть этой предательнице, хотя черт его знает, как там было на самом деле...
И Вова ушел. Съехал, загрузив свои пожитки в машину. Он бежал, как Наполеон из Москвы, с позором, униженный и опустошенный.
И вернулся в семью, покаявшись и наобещав всего и всякого.
И опять мы с ним расстались. Надолго ли?
----------------
PS Уважаемый читатель! Буду рад любому участию в моем проекте по изданию новой книги. Каждому обещаю выслать эл. вариант моей книги "Чудеса залетной жизни". Просьба указывать эл. адрес.
Мои реквизиты: Карта Мир, Сбер N 2202 2036 5920 7973 Тел. +79104442019 Эл. почта: zhorzhi2009@yandex.ru
Спасибо! С уважением Жорж Исканян.
-------------
Предыдущая часть:
Продолжение: