— Мама! — вспыхнула Карина, краснея до кончиков ушей. — Ну зачем же сразу про ребёнка? Мы ведь ещё даже не поженились, регистрация через месяц. Мы с Глебом решили сначала немного пожить для себя, а потом уже думать о детях.
В комнате на миг повисло неловкое молчание. Глеб бросил на невесту быстрый взгляд, потом посмотрел на её родителей — их лица явно выражали лёгкое разочарование.
— «Немного» — это сколько примерно? — вздохнула Анжелика Михайловна. — Вы же не станете одной из этих модных пар, которые заводят троих котов и собаку вместо ребёнка? Надеюсь, вы не из таких?
— Конечно нет! — поспешно воскликнула Карина. — Даже странно, что ты могла такое подумать. У нас с Глебом обязательно будут дети, просто не сразу. Я хочу немного поработать, добиться чего-то в профессии. Это ведь важно — чувствовать себя реализованной.
— Дочь, — вмешался Степан Кириллович, — никто не спорит, работа — дело хорошее. Но ребёнок и карьера могут идти рядом. Мы ведь не молодеем, и хотелось бы понянчить внуков, пока есть силы.
— Степан Кириллович, — спокойно вступил Глеб, — мы с Кариной решили подождать год-другой, не больше. Хочется быть готовыми ко всему — и морально, и материально. Но, поверьте, ваша радость увидеть внуков для нас тоже не последняя вещь.
— Ну, если речь идёт всего о паре лет — так и быть, — примирительно сказал тесть. — Только не затягивайте. Сейчас у Карины как раз самый подходящий возраст. Потом, сами понимаете, могут возникнуть трудности.
Карина сжала ложку так крепко, что суставы побелели. Её родители всегда желали добра, но разговоры о «подходящем возрасте» почему-то вызывали в ней тревогу.
Да, она мечтала стать матерью. Но мечтала и о том, чтобы сделать этот шаг осознанно, по своей воле, а не под давлением. Родители же, как всегда, воспринимали вопрос детей будто некий семейный проект, где сроки давно определены без её участия.
Перед глазами вдруг всплыло воспоминание, как мама переживала после её расставания с прошлым ухажёром. Не потому, что жалела дочь, а потому, что тогда не случилось беременности — «для себя», как она говорила.
В этот момент Глеб мягко коснулся её руки под столом. Его ладонь ободряюще сжала её пальцы. Карина взглянула на него — в его глазах читалось полное понимание.
«Не волнуйся, всё так, как мы хотим», — будто говорил его взгляд.
Карина улыбнулась. Да, рядом с ним она чувствовала уверенность. Ей наконец-то не нужно было оправдываться за свои желания — он просто принимал её такой, какая она есть.
Свадьба Кузнецовых вышла скромной, но невероятно душевной. Со стороны Глеба присутствовали лишь несколько его товарищей по службе, а на стороне Карины — подруги, родственники и несколько знакомых её отца, приехавших на торжество из Министерства здравоохранения.
Глеб и Карина сознательно отказались от пышного праздника. Они решили, что лучше направят деньги на первый взнос по ипотеке — ведь так хотелось свой дом, пусть маленький, но собственный. Карина до свадьбы жила с родителями, а Глеб снимал комнату у знакомого.
Однако молодожёнов ждал неожиданный подарок.
— Вот, — сказал Степан Кириллович, передавая Глебу связку ключей. — Двушка в центре, рядом метро. До клиники Карине — десять минут, никаких пробок. И тебе, сынок, будет удобнее добираться до части.
Глеб остолбенел, не в силах подобрать слова. Потом просто порывисто обнял тестя.
— Спасибо вам... и вам, Анжелика Михайловна, — сказал он с чувством. — Вы даже не представляете, что это для нас значит.
— Ерунда, — махнул рукой Степан Кириллович. — Для дочки это всё. Береги её, и не забывайте про внуков! — весело добавил он, погрозив пальцем.
Карина, услышав про квартиру, визгнула от восторга и, забыв обо всём, кинулась отцу на шею.
— Папочка, ты самый лучший! — осыпала она его поцелуями. — Как вы вообще это провернули?
— Откладывали понемногу, — с гордостью ответил он. — Знал ведь, что замуж скоро выйдешь, вот и решили с мамой подготовить гнёздышко заранее. Сейчас молодым самим жильё не заработать — всё непросто.
Глаза Карины блестели, а Глеб стоял рядом и чувствовал, как изнутри переполняет благодарность. Это был их новый старт, их собственное будущее.
Первые два года пролетели незаметно. Карина с головой ушла в работу, а вечерами превращалась в заботливую хозяйку — пекла, тушила, придумывала всё новые блюда, чтобы встретить мужа вкусным ужином. Глеб же жил в постоянных дежурствах и выездах: то вызволял людей из-под завалов, то снимал зазевавшихся рыбаков с тающего льда, то помогал при пожарах. Карина каждый раз ждала его как с фронта — с тревогой, но и с верой, что всё обойдётся.
И, кажется, Господь действительно хранил его: Глеб всегда возвращался невредим.
А потом в их доме случилось счастье — то самое, о котором тихо мечтали оба.
Однажды вечером, возвращаясь после непростого дежурства, Глеб увидел на пороге жену с сияющими глазами.
— Что случилось, милая? — удивился он, снимая китель.
Карина загадочно улыбнулась и, взяв его за руку, повела в гостиную.
— У меня для тебя сюрприз.
На столе перед Глебом стоял настоящий праздничный ужин — свежее жаркое, лёгкие салаты, свечи и его любимый десерт. Он окинул всё взглядом, присвистнул и повернулся к жене.
— Ух ты, вот это размах! — восхитился он. — У нас что, повод какой-то особенный?
Карина улыбнулась, отвечая его поцелуям.
— Можно сказать, да. Повышение. Только не совсем такое, как ты подумал.
— Повышение? — удивился Глеб. — Это интригует. Ладно, пойду руки помою, чувствую, тут без торжества не обойдётся.
Пока он возился на кухне, Карина проверила, всё ли на своих местах — ровно стоящие бокалы, аккуратно уложенные салфетки. Ей хотелось, чтобы этот вечер стал особенным.
— Ну, выкладывай, что за тайну скрываешь? — вернулся Глеб и уселся за стол. — Я весь внимание… и жутко голоден, между прочим.
Он игриво звякнул ножом о вилку, а Карина, стараясь скрыть улыбку, подала ему бокал.
— Тогда начни с того, что открой вино. Мне, пожалуйста, сок.
Глеб уже потянулся к штопору, но вдруг замер.
— Подожди… почему именно сок?
Карина посмотрела на него и, не удержавшись, слегка рассмеялась. Щёки запылали, а глаза сверкнули.
— Неужели?.. — тихо произнёс он. — Карин, ты хочешь сказать… ты беременна?
Она лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова.
— Господи, Каринка! — выдохнул Глеб, мгновенно подскакивая к ней. — У нас будет малыш! Я… отец! Да ты понимаешь, отец!
Он чуть не уронил бутылку, схватил жену в объятия и закружил по комнате. Карина звонко смеялась, прижимаясь к его плечу, а в глазах блестели счастливые слёзы.
— Это же сколько дел впереди! — говорил он, не выпуская её из рук. — Детская, кроватка, коляска… Ты маме с папой уже сказала?
— Ещё нет, — успела вымолвить смеющаяся Карина. — Вместе расскажем, когда на выходных к ним поедем.
Глеб посмотрел на жену так, словно видел её впервые.
— Знаешь, — сказал он тихо, но с каким-то детским восхищением, — я думал, счастье — это дом, ужины, ты рядом… Но вот это… это нечто совершенно другое. Как же я тебя люблю, родная…
Карина улыбнулась и прижалась к нему. И в ту минуту они оба знали: теперь их жизнь действительно изменилась навсегда.
Для Кузнецовых началась новая полоса — тревожная, но удивительно счастливая.
Всё вроде бы оставалось по‑старому, но каждый вечер теперь наполнялся особым смыслом. Вместо фильмов и прогулок они часами выбирали коляску, спорили о цвете стен для детской, мечтали, каким именем назовут малыша.
— Думаешь, мальчик? — спрашивал Глеб, обнимая жену.
— А я уверена, что девочка, — отвечала Карина. — И у неё твоё упрямство.
Жизнь текла спокойно и светло — до того самого вечера.
На третьем месяце беременности Карина уговорила мужа пойти в театр. В Большом шла премьера «Летучего голландца», и она давно хотела её увидеть. Постановка оказалась великолепной: мощные голоса, живой оркестр, свет, декорации — всё будто дышало одним ритмом. Когда занавес опустился, Карина сидела, затаив дыхание, и чувствовала, что вечер уже стал для них особенным.
— После такого трёхчасового марафона нам просто необходимо подкрепиться, — сказал Глеб, когда они вышли из театра. — Если я заставлю тебя ещё и готовить, буду худшим мужем на свете. Поехали поужинаем где‑нибудь, ладно?
— Если ты это сделаешь, — засмеялась Карина, — будешь идеальным. Честно говоря, я бы сейчас съела целого бегемота. Эти крошечные бутерброды в буфете — издевательство.
Они отлично провели вечер. Уютный ресторан, лёгкий смех, музыка… Карина запомнила тот ужин как один из самых тёплых моментов их жизни.
Но когда они вышли на парковку, атмосфера резко изменилась.
Такси уже должно было подъехать, когда дорогу им перегородили трое мужчин. От них шёл резкий запах алкоголя и чего‑то сильнее, а взгляды блестели злобным, животным блеском. На руках — старые тюремные наколки.
— Смотрите‑ка, какие голубки, — усмехнулся один, самый высокий.
Глеб сразу понял, что перед ними опасные типы. Он чуть выдвинулся вперёд, прикрывая жену.
— Эй, ребята, давайте спокойно. Без глупостей, ладно? — миролюбиво сказал он, подняв руки. — Мы просто хотим уехать домой.
Он достал из кармана кошелёк и вытащил все деньги.
— Вот, всё, что есть. Забирайте и идите.
Главарь презрительно усмехнулся, выхватил купюры и начал размахивать ими перед своими дружками:
— Ну вот, народ сейчас понятливый пошёл!
Второй, плотный и лысый, зевнул и перевёл взгляд на Карину.
— А‑а‑а, скучно! Ни тебе драки, ни интереса. Хотя… вот бабёнка ничего себе, — протянул он, делая шаг в её сторону. — Может, развеселим друг друга, красавица?
Карина инстинктивно отпрянула, чувствуя, как внутри холодеет. Глеб мгновенно встал перед ней, сжав кулаки.
— Не подходи к ней, понял? — бросил он тихо, но с такой силой, что даже у громилы дрогнуло веко.
Третий, с мощной мускулатурой, усмехнулся и вытащил из‑под куртки складное лезвие.
— Смелый, да? Давай, скажи это ещё раз!
— Сейчас мы тебе лицо подчистим, — ухмыльнулся толстяк, — а баба твоя пусть с нами пойдёт. Тут недалеко, кусты ждут.
Они загоготали, как гиены. Карина дрожала, одной рукой удерживая живот. Всё её существо сжималось в одном‑единственном желании — лишь бы Глеб остался жив.
Глеб же стоял, будто стальной. В его позе Карина узнала того самого инструктора из лагеря — спокойного, собранного, готового к любому броску.
— Когда я скажу, — произнёс он почти неслышно, — просто беги. Не оглядывайся.
Карина кивнула, не чувствуя ни ног, ни воздуха вокруг — только пульс мужа под своей рукой и ледяной страх, что через секунду всё изменится.
продолжение