Маргарита стояла у окна своей крохотной кухни, прислушиваясь к монотонному шуму дождя. Капли стекали по стеклу, размывая и без того тусклый пейзаж панельных домов. Этот дождь начался в день похорон бабушки. Бабушки Анны. Единственного человека, который по-настоящему её понимал.
– Рита, ты там скоро? – голос Ольги Семёновны, свекрови, прозвучал из прихожей, как всегда, натянуто и резко. – Мы опаздываем.
Маргарита бросила взгляд на часы. До встречи с нотариусом оставалось полчаса. Она вздохнула. Какая ирония – спешить туда, где тебя ждёт новое разочарование.
В прихожей её ждал муж, Андрей. Крупный, немного грузный, он теребил ключи от машины, избегая смотреть ей в глаза.
– Идём, – коротко бросила Маргарита, натягивая плащ.
Они ехали молча. Ольга Семёновна сидела на переднем сиденье, отвернувшись к окну, но Маргарита чувствовала её спиной – острое, невысказанное напряжение. Андрей вёл машину, нервно постукивая пальцами по рулю.
Кабинет нотариуса был обставлен строго: стол из тёмного дерева, кожаные кресла, полки с папками. За столом сидел пожилой мужчина в очках.
– Итак, все в сборе, – произнёс нотариус, откашливаясь. – Мы здесь для оглашения завещания Анны Сергеевны Морозовой.
Маргарита почувствовала, как у неё похолодели пальцы. Она помнила, как бабушка шутила: «Вот умру, Ритка, оставлю тебе что-нибудь этакое, чтоб жизнь твоя мёдом казалась».
Нотариус начал читать. Его голос был ровным, без эмоций. Квартира, счёт, украшения, дача… Всё было завещано Маргарите. Ей одной.
– Что?! – Ольга Семёновна вскочила, будто её подбросило на сиденье. – Как это – всё ей? А Андрей? Он же внук!
– Ольга Семёновна, – спокойно ответил нотариус, – завещание составлено чётко и юридически безупречно. Андрей Андреевич в нём не упомянут.
– Это ошибка! – голос свекрови сорвался на визг. – Моя мать не могла так поступить!
Мир на мгновение поплыл перед глазами Маргариты. Она инстинктивно вцепилась пальцами в кожаную обивку кресла. Гул в ушах заглушал крики, но сквозь него пробилась одна ясная, тихая мысль: «Бабушка. Спасибо».
– Маргарита! – Ольга Семёновна резко повернулась к ней, её глаза сузились до щелочек. – Ты должна всё отдать Андрею! Это его по праву!
Маргарита медленно подняла голову.
– Нотариус только что сказал. Завещание составлено на моё имя.
– И что с того?! – свекровь почти кричала. – Мы семья! Как ты можешь так поступать?
Андрей молчал. Он смотрел то на мать, то на Маргариту, и на его лице застыла растерянная, жадная гримаса.
– Мам, успокойся, – выдавил он наконец. – Может, Рита просто…
– Что «просто»? – взорвалась Ольга Семёновна. – Маргарита, ты должна отдать наследство! Немедленно!
Её требование повисло в воздухе, острое и безапелляционное. Маргарита почувствовала, как по спине разливается холодная волна.
– Я ничего никому не должна, – тихо, но отчётливо произнесла она.
– Ах так?! – свекровь рассмеялась нервным, скрипучим смехом. – Ну что ж, Андрей, ты слышишь? Она отказывается!
Андрей наконец поднял на Маргариту взгляд, полный немого укора.
– Рита, ну почему ты такая? Бабушка, конечно, тебя любила, но это… несправедливо. Я её внук.
– Несправедливо? – повторила она, и голос внезапно окреп. – А требовать отдать то, что принадлежит мне по закону – это справедливо?
– Она же старенькая была! – не унималась Ольга Семёновна. – Может, умом тронулась! Скажи ей, Андрей!
– Рита, – голос Андрея стал твёрже, – ты же понимаешь, что это огромные деньги. Мы могли бы продать квартиру, купить себе что-то получше. Ты же не справишься одна.
Маргарита смотрела на него, и всё внутри замирало. Перед ней был не муж, а чужой, жадный человек.
– Я справлюсь, – произнесла она, чувствуя, как дрожит поджилка. – А сейчас я хотела бы обсудить с нотариусом дальнейшие шаги.
***
Они вышли из кабинета в оглушительной тишине. Возле машины Ольга Семёновна резко развернулась.
– Я тебя домой не повезу, – объявила ледяным тоном. – Найдёшь, как добраться.
Маргарита даже не удивилась. Она лишь кивнула, глядя на Андрея.
– И ты меня не повезёшь?
Он отвёл взгляд.
– Мам, ну куда ты денешься? Поехали. Рита, мы поговорим дома.
– Мне не о чем говорить, – отрезала Маргарита. – Я доеду сама.
Она развернулась и пошла прочь, не оглядываясь, чувствуя на спине их тяжёлые взгляды. Слёзы навернулись на глаза, но она сглотнула. Не сейчас.
***
Дома атмосфера сгустилась до густоты смолы. Ольга Семёновна демонстративно игнорировала Маргариту, перешёптываясь с сыном.
– Андрей, ты что, не мужик? – доносилось сквозь закрытую дверь. – Ты должен надавить на неё!
Андрей пытался говорить. Сначала осторожно, потом всё настойчивее.
– Рита, ну что тебе стоит? Продай квартиру, дачу. Мы бы с тобой купили нашу, большую.
– Это не «что мне стоит», Андрей. Бабушка хотела, чтобы у меня было своё.
– Но у тебя есть я! – возражал он. – Мы же семья!
– Семья, которая обвиняет меня в воровстве? – горько усмехнулась Маргарита.
Однажды вечером, когда Маргарита готовила ужин, Андрей обнял её сзади.
– Рит, ну не дури. Мы же любим друг друга. Ты же не хочешь, чтобы мы расстались из-за денег?
Его голос был вкрадчивым, привычным. Маргариту пробрала мелкая дрожь.
– Значит, наша любовь стоит денег? – спросила она, не оборачиваясь.
Он отшатнулся, будто её слова были раскалённым железом.
– Нет! Просто… зачем тебе столько? Давай по-справедливости.
– Справедливость – это когда уважают чужую волю, Андрей.
В ту ночь он ушёл спать в гостиную, демонстративно хлопнув дверью.
***
Ольга Семёновна не ограничивалась разговорами. Каждый день раздавались звонки от её подруг и родственников, которые «случайно» упоминали о «несправедливом разделе». Маргарита чувствовала себя загнанной в угол.
Вернувшись как-то домой, она замерла на пороге. Все её вещи из прихожей – пальто, сумки, обувь – были свалены в кучу у входной двери. Рядом стоял старенький чемодан.
– Что это значит? – голос Маргариты дрогнул.
Ольга Семёновна вышла из гостиной, с лицом, сияющим от торжества.
– Решили освободить тебе место. Раз ты такая самостоятельная, с наследством, то и жильё себе найдёшь. Наша семья тебе больше не спонсор.
– Это не ваша квартира! Мы снимаем её пополам!
– Договор-то на Андрея, – сладким голосом протянула свекровь. – И он уже сообщил хозяйке, что один жилец съезжает. Та ничего против не имела. Правда, сыночек?
Андрей, бледный, смотрел в пол, не в силах поднять глаз на жену.
– Рита, ну что ты делаешь? Зачем это всё? Отдай им, и всё будет как раньше.
– Не будет, Андрей. Ничего не будет как раньше.
Руки дрожали, но она взяла чемодан. В этот миг она потеряла всё, но вместе с тем с неё спал огромный, давивший годами груз.
– Я ухожу. И больше никогда не вернусь.
– Ну и скатертью дорога! – крикнула вслед Ольга Семёновна. – Только не забудь, кто тебя приютил!
Маргарита не обернулась. Она вышла на улицу, и дождь, будто ждал её, снова забарабанил по асфальту.
***
Первые дни в снятой комнате в коммуналке были самыми тяжёлыми. Она чувствовала себя выброшенной за борт. Но потом, потихоньку, стала приходить в себя. У неё было наследство. То самое, что отняло прошлое, но давало шанс на будущее.
Она принялась за дела. Продала старую дачу – она требовала слишком много вложений. Деньги вложила в ремонт бабушкиной квартиры. Это была трёхкомнатная в старом, но добротном доме в центре, с видом на парк. Запущенная, но с огромным потенциалом.
Маргарита сама выбирала обои, плитку, мебель. Каждый шаг был для неё маленькой победой. Она чувствовала, как вместе с преображением квартиры меняется и она сама.
Когда ремонт был закончен, она выставила квартиру на продажу. Покупатели нашлись быстро. Получив деньги, Маргарита купила себе небольшую, но уютную квартиру в новом районе. С окнами на зелёный двор. Впервые за много лет она почувствовала себя дома.
***
Андрей пытался выйти на связь. Сначала сообщениями, потом звонками. Маргарита не отвечала. Она знала, что за этим стоит.
Однажды в супермаркете она столкнулась с ним лицом к лицу. Он выглядел уставшим, похудевшим.
– Рита, – прошептал он.
– Привет, Андрей, – спокойно ответила она. В её голосе не было ни злости, ни обиды. Только ровная, окончательная пустота.
– Ты… ты так хорошо выглядишь.
– Я хорошо живу.
– Я… я скучаю. Мама… мама теперь совсем плоха. Она всё про деньги, про наследство…
– Что ж, пожелай ей здоровья, – Маргарита взяла с полки пакет молока. – И займись собой.
– Рита, может, мы можем… поговорить?
– Мы всё сказали друг другу, Андрей. Очень давно.
Она прошла мимо него к кассе. Он стоял и смотрел ей вслед. Точка была поставлена.
***
Вечером Маргарита сидела на балконе, пила травяной чай и смотрела на закат. Небо горело оранжевым и розовым. Она вспомнила слова бабушки: «Риточка, не позволяй никому ломать твою жизнь. Строй её сама, кирпичик за кирпичиком».
Зазвонил телефон. Незнакомый номер.
– Алло?
– Маргарита? Это Ирина. Мы с тобой давно не виделись. Как ты?
Ирина – дальняя родственница. Маргарита внутренне сжалась.
– Ира! Привет! Я хорошо. А ты?
– Я тоже ничего. Слушай, а я тут слышала… Ты квартиру бабушки продала?
– Да, продала.
– Понятно, – голос Ирины дрогнул. – А ты не могла бы…
Маргарита мягко, но твёрдо перебила её.
– Ирина, я ни у кого ничего не просила и сама никому ничего не должна. У меня своя жизнь. Если хочешь просто поболтать – я только рада.
На том конце провода повисла тишина.
– Понятно, – наконец сказала Ирина. – Ну, тогда просто… Как дела? Чем занимаешься?
Маргарита улыбнулась. Её слова сработали.
– Занимаюсь собой, Ирина. Живу. Учусь рисовать акварелью.
– Рисовать? Ты? Никогда бы не подумала!
– Ну вот видишь, – рассмеялась Маргарита. – Люди меняются.
Она закончила разговор и отложила телефон. За окном последние лучи солнца догорали в полосе леса. Маргарита подошла к подоконнику, где стоял глиняный горшок с фиалкой – подарок соседки. Хрупкие лепестки цвели яростным, фиолетовым огнём. Она провела пальцем по прохладной земле, и на её губах появилась спокойная, уверенная улыбка. Без слов. Без громких выводов. Просто тихая гармония с собой и этим вечером.