Был я в городе Кисловодске, посетил Историко-краеведческий музей «Крепость». Когда-то тут в самом деле была крепость «Кислые Воды»; впервые её поставили в четырёх верстах от источника нарзана в 1803 году в деревянном виде, потом перестроили в камне.
А теперь – добро пожаловать – музей. При нём ухоженный скверик, посередине – громадный восьмиугольный крест, а на табличке писано, что поставлен он «Казакам России / павшим в сражениях / погибшим от геноцида».
Казаки здесь когда-то были самые настоящие, да. Сначала обходились без них: стояли дома гостей, приезжавших «на во́ды», и была солдатская слобода. Казачью станицу, «для прочного составления границ и для ограждения кавказских жителей», приказал основать генерал А.П. Ермолов в 1825 году, и к ХХ веку казаков тут проживало уже несколько тысяч.
Но – «погибшие от геноцида»? Интересно! В годы перестройки читывал я в журнале «Огонёк», что с 1919 года как началось кровавое расказачивание с террором, так и шло едва не до конца 1930-х годов. Надо же, даже в курортных местах краснопузые вчистую перебили всех казаков! Но как?.. Удачно, что сразу за крестом – музей, хранитель фактов, можно проверить.
Иду в музей, вижу стенд: «Летопись станицы Кисловодской». Читаю, и глазам своим не верю. Нет, в самом деле: вы попробуйте найти хоть слово о зверствах краснопузых злодеев против казаков:
«1 июля 1918 года на сходе (собрании) казаков станицы Кисловодской была принята резолюция, в которой станичники взяли на себя обязательство «всех замеченных в контрреволюции лиц наказывать самым беспощадным образом и доносить об этом центральной власти».
С января 1919-го по март 1920 года власть на Кавминводах принадлежала военному командованию генерала Антона Ивановича Деникина (1872 – 1947).
В 1920 году стали создаваться новые органы казачьего управления: стансовет и исполнительный комитет Кисловодского станичного Совета рабочих, крестьянских и казачьих депутатов.
В сентябре 1925 года торжественно отмечалось 100-летие казачьей станицы Кисловодской. На митинге по случаю юбилея присутствовали три первопоселенца в возрасте более 100 лет. На торжества приехал и выступил председатель ЦИК СССР Михаил Иванович Калинин (1875 – 1946). В этот же день был открыт станичный клуб. В 1935 году в станице был организован самодеятельный хор терских казаков.
С началом Великой Отечественной войны многие жители станицы горячо откликнулись на призыв встать на защиту Родины…»
Это – всё про тот период. Где тут хоть что-то, похожее на геноцид? А?
Вернувшись домой, стал искать текст этой Летописи в Сети. И нашёл на сайте музея, да только он оказался пусть похожим, но … другим. В нём упоминались, наконец, репрессии против неповинных казаков!
Скорее всего, первичен тот текст, что вывешен в реале, на стенде. Он там, возможно, со дня основания музея находится. А тот, что на сайте, составили в горбачёвские годы на основе статей из того журнала «Огонёк»… хотя нет, вряд ли. В 1980-е сайтостроительством ещё не увлекались. Значит, текст появился после открытия в 1999 году памятника погибшим от геноцида казакам в скверике рядом с музеем. В 1990-е много имелось в стране «правильных» специалистов по сохранению «правильной» исторической памяти.
Сначала на сайте идёт вполне вменяемый текст:
«После Февральской революции 1917 года в казачьих областях установилась сложная система демократического многовластия. Социально-политическая обстановка в среде казачества оставалась нестабильной и тревожной. Особенно она обострилась в связи с октябрьскими событиями. В станице Кисловодской сохранялось прежнее казачье управление. Однако во время выборов в городской Совет рабочих и крестьянских депутатов 16 марта 1918 года в его состав от станицы вошёл С.А. Русанов, который был избран товарищем (заместителем) председателя Совета».
То есть, уже в 1918-м казаки потянулись к Советской власти, и возник в Кисловодске Совет рабочих, крестьянских и казачьих депутатов.
Тем временем: «Часть наиболее радикально настроенных казаков подалась в созданные А.Г. Шкуро вооружённые формирования».
Отряды казачьего полковника Андрея Григорьевича Шкуро (1887 ‒ 1947), который четверть века спустя станет группенфюрером СС, назывались «волчьи сотни»: «на знамёнах изображались оскаленные морды, к сёдлам привязывались волчьи головы и хвосты. 3 (25) июня 1918 года Шкуро совершил первый налёт на Кисловодск». (По другим данным, отряд Шкуро взял Кисловодск не 25, а 27 июля, и весь день чинил расправу над сторонниками Советской власти.)
Дальше идут два явно перепутанных абзаца; текст Летописи дописывали невнимательно:
«Следующий приход частей А.Г. Шкуро состоялся в сентябре 1918 года. На сей раз Кисловодск и станица более длительное время – с 25 сентября по 8 октября находились под его властью. Он восстановил в городе думское правление, а в станице – атаманское управление. Даже печатал свои собственные казначейские билеты «шкуринки».
1 июля 1918 года на сходе (собрании) казаков станицы Кисловодской была принята резолюция, в которой станичники взяли на себя обязательство «всех замеченных в контрреволюции лиц наказывать самым беспощадным образом и доносить об этом центральной власти».
Понятно, что было наоборот: сначала (в июле) станичники постановили нещадно бить контрреволюционеров, вроде того Шкуро, а затем (в сентябре) Шкуро отменил все их советские преобразования и заодно перебил немало активистов. Вот как работает система демократического многовластия. :)
Описание, как жила станица под властью Деникина, дано на сайте подробнее, нежели в тексте экспозиции музея. Но опять с путаницей! Можно понять так, что будто бы Деникин присылал в станицу красный революционный отряд:
«С января 1919-го по март 1920 года власть на Кавминводах принадлежала военному командованию генерала Антона Ивановича Деникина (1872 ‒ 1947). Станица жила в тревожном ожидании и страхе перемен. Гражданская война как самая страшная из всех видов войн, когда брат идёт на брата, сын на отца, принесла много бед терским казакам. В казачьи станицы посылались отряды, которые грабили и расправлялись с недовольными новой властью. Так, бывший царский министр Владимир Николаевич Коковцев (1853 – 1943) вспоминал в своих мемуарах, как прибывший из Пятигорска революционный отряд в количестве ста пятидесяти человек совершенно тихо и мирно разоружил станицу Кисловодскую, в которой проживало шесть тысяч казаков».
Расставив события по порядку, легко поймём, что отряды грабителей и убийц для «зачистки» политических противников присылала «новая власть» белого генерала Деникина, зато отряд, о котором писал в мемуарах бывший министр финансов, бывший председатель Совета министров Российской империи, бывший граф В.Н. Коковцов (не иначе, он в Кисловодск приехал «на во́ды») – был отрядом красных. Пришёл отряд в станицу уже после разгрома Деникина, и сделал то, что и должен был, в соответствии с принятым сразу после Великой Октябрьской революции декретом «Об уничтожении сословий и гражданских чинов». По декрету, сословие казаков перестало существовать, казаки превращались в обычных граждан – оставалось изъять у них оружие. Позже постановлением ВЦИК «О землепользовании и землеустройстве в бывших казачьих областях» все казачьи войска были официально ликвидированы.
И вот мы узнаём, что бывшие казаки станицы Кисловодской оружие тихо и мирно сдали.
«В 1920 году стали создаваться новые органы казачьего управления, деятельность которых направлялась на восстановление и укрепление Советской власти, развитие хозяйства, улучшение жизни станичников. Функционировали стансовет и исполнительный комитет Кисловодского станичного Совета рабочих, крестьянских и казачьих депутатов, которые размещались в бывшем доме Малиновского».
За сим идёт такое же, что и на стенде музея, сообщение о столетнем юбилее станицы и приезде на празднование М.И. Калинина (который, кстати, в Кисловодск тоже приехал ради лечения нарзаном).
Абзац о создании в 1935 году хора казаков отсутствует; взамен перед абзацем о горячем желании станичников защищать Родину в 1941-м доверчивый читатель видит сообщение о жестоких репрессиях против казаков:
«В 1930-е годы прокатилась новая волна расказачивания, жестоких репрессивных мер против ни в чём не повинных казачьих семей».
Здесь замечательно, что, сообщая о «новой волне» (причём без фактов), составители текста ни слова не писали о «прежней волне». И понятно, почему: все имевшиеся эксцессы происходили в рамках гражданской войны, и к расказачиванию как таковому отношения не имели. Разве что в Чечне выслали всех жителей трёх станиц – возможно, зря.
А в 1930-м году по всему северному Кавказу прокатились вооружённые выступления против власти. Если говорить про Кисловодск, его в марте атаковали сотни бойцов. Вели уличные бои, и ушли, не сумев прорваться к центру из-за серьёзного огневого превосходства частей Красной Армии. Но в окрестностях бои продолжались. Были схватки и с другими вооружёнными отрядами, и везде победу одержали кавалеристы РККА. Множество бандитов, в том числе из казаков, было арестовано и, не исключено, по приговору трибуналов расстреляно. Может, это и называют геноцидом?
Понятно, почему из текста Летописи убрали сообщение о создании казачьего хора в 1935 году. Если дать такую информацию сразу после упоминания «жестоких репрессивных мер», то получится чистый анекдот: проведя «геноцид» самих себя, казаки песни поют.
С началом Великой Отечественной в 1941 «жители станицы уходили на фронт целыми семьями», мужчины с сыновьями, а в 1942-м и дочери воевать пошли: «после долгих и настойчивых просьб были призваны сразу 70 девушек, недавних выпускниц станичной школы № 7». И это дополнительное свидетельство, что геноцида казаков не было.
Дмитрий КАЛЮЖНЫЙ.
«Депортация» северокавказских горцев при царизме