Довелось мне недавно ехать из Пятигорска в Кисловодск, на яндекс-такси. Водитель – местный карачаевец-пенсионер, оказалось, бывший историк, даже диссертацию защищал. Вот и зацепились мы языками за историю. Правда, говорил он только про высылку его народа в Казахстан, в ноябре 1943 года:
– Геноцид! Увезли с родной земли!
Впрочем, о том разговоре будет отдельная статья. А пока предлагаю отрывки из книжки Я. Абрамова «Кавказские горцы», увидевшей свет в 1884 году. В ней с цифрами рассказано, как с середины XIX столетия местные народы массово и добровольно бросали свою родную землю и бежали в Турцию, а царские власти им то мешали, то помогали.
Этот Я. Абрамов (не знаю, кто он такой) ругает простых русских, которые живут рядом с горцами и не уважают их обычаев, ещё сильнее ругает царизм – за то, что проводит неправильную политику в отношении горцев и выделяет на их нужды мало денег, и совсем сильно ругает чиновников кавказских администраций, за кражу едва ли не всех тех денег. И сокрушается о гибели горской культуры из-за политики русского царизма.
Северный Кавказ в то время был остриём того, что нынче назвали бы геополитическим противостоянием России и Турции. Хотя сам Я. Абрамов таких слов не знал, пишет он как раз об этом.
Итак, ниже и до конца – прямой текст из книжки, вышедшей за шестьдесят лет до «сталинской депортации», о том, что началось за девяносто лет до неё (разве что яти и ижицы из него убраны).
Дмитрий КАЛЮЖНЫЙ.
«Переселение кавказских горцев в Турцию – явление далеко не новое оно началось еще в конце 50-х годов. Связь горцев с Турцией была давнишняя. Это была связь политическая, религиозная, торговая. Турки имели крепости на берегу Черного моря, откуда горцам доставлялись военные принадлежности и деньги. Значительное число горских племен номинально подчинялось Турции. Союз скреплялся общею борьбою с одним и тем же врагом – русскими. К этому присоединялось единство религии и признание турецкого султана религиозным главою всего мусульманского мира. Единственные торговые сношения, которые вели горцы, были с Турцией». …
«В своей борьбе с Россией горцы постоянно рассчитывали на турецкую помощь и до известной степени получали ее. Когда же после Крымской войны борьба с русскими для горцев сделалась совершенно невозможною и им приходилось покориться России, естественно, что среди них нашлись люди, решившиеся переселиться в Турцию, жизнь в которой представлялась им в самом розовом свете, и навсегда покинуть свои горы, лишь бы только не покоряться неверным, гяурам.
Лишь только кончилась крымская война и Россия могла направить все усилия на окончательное покорение Кавказа, как начались переселения кавказских горцев в Турцию. Сначала это движение началось на западной части Кавказских гор, прилегающей к Черному морю, жители которой издавна имели непосредственные торговые и иные сношения с Турцией. Шли почти исключительно богачи и члены туземной аристократии с своими присными. В таком виде переселение не имело особенного значения ни для Кавказа, ни для Турции. Но в таком скромном виде переселение горцев оставалось не долго и скоро перешло в выселение целых народностей. Выселились – джигиты, убыхи, шапсуги, натухайцы, абадзехи, абазинцы, башильбаевцы, тамовцы, кизыльбековцы, шахгиреевцы, баговцы, егерукаевцы и темиргоевцы, бесленеевцы, махошевцы, бжедухи и закубанские ногайцы. Всего выселилось с 1858 по 1865 год, только по оффициальному счету, 493.194 душ, причём много горцев выселялись без ведома русского правительства и, стало быть, в оффициальный счет не попало». …
«Горцы, уходя с своих мест поселения, покидали свои жилища, оставляли скот и запасы хлеба, а иногда и не убранные нивы. Все это досталось поселившимся на месте горцев казакам. Сами же горцы, без всякого имущества, скапливались частью в Анапе и Новороссийске, частью во многих мелких бухтах северо-восточного берега Черного моря, тогда еще не занятых русскими. Отсюда их перевозили в Турцию турецкие кочермы, а также отчасти заарендованные специально для этой цели русским правительством суда. Но так как всего этого транспортного флота было крайне недостаточно для перевозки почти полумиллиона человек, то массе горцев пришлось ждать своей очереди по полугоду, году и более. Все это время они оставались на берегу моря, под открытым небом, без всяких средств к жизни.
Страдания, которые приходилось выносить в это время горцам, нет возможности описать. Они буквально тысячами умирали с голоду. Зимою к этому присоединялся холод. Весь северо-восточный берег Черного моря был усыпан трупами и умирающими, между которыми лежала остальная масса живых, но до крайности ослабевших и тщетно ждавших, когда их отправят в Турцию. Очевидцы передают ужасные сцены, виденные ими в это время. Один рассказывает о трупе матери, грудь которой сосет ребенок; другой – о матери же, носившей на руках двух замерзших детей и никак не хотевшей расстаться с ними; третий – о целой груде человеческих тел, прижавшихся друг к другу, в надежде сохранить внутреннюю теплоту и в этом положении застывших, и т.д.
Помощь, оказанная переселенцам казною, была очень ограничена. Всего издержано по переселению горцев 289.678 р. 17 к. Большая часть этой суммы падала на уплату судовладельцам за провоз переселенцев – и только незначительные суммы были отпущены на пособие переселяющимся. Но и эта помощь не всегда доходила до нуждающихся, так как и это дело, как и все, совершавшееся тогда на Кавказе, сделалось «доходною статьею» для чиновников. Даже оффициальная комиссия, проверявшая счеты по переселению горцев, нашла многие представленные ей квитанции «сомнительными». …
«С такими ужасными лишениями добивались горцы возможности сесть на суда. Но на пути бедствия горцев не уменьшались. Их набивали на суда до последней возможности. Теснота и давка с присоединением недостатка съестных припасов производили страшный мор среди переселенцев. Но, наконец, они достигали турецкого берега – и здесь их ждало главное разочарование.
Сначала Турция принимала черкесов очень охотно. Большинство первых переселенцев были люди состоятельные и никаких особенных забот о себе не требовали. К тому же все черкесы были от природы воины – и это было очень на руку туркам, видевшим в этом обстоятельстве возможность пополнить ряды своего войска. Турецкое правительство мечтало о поселении черкесов среди христианских народностей Балканского полуострова, чтобы они были постоянными представителями турецкого режима для этих народностей и постоянною грозою дли них. Но когда стремление к переселению охватило целые кавказские народности и в Турцию прибыли тысячи горцев, то оказалось, что у турок не было ни средств для содержания этой массы людей, ни уменья более или менее сносно устроить их. Черкесы, высаживаясь на турецкий берег, не встречали ни материальной помощи, ни указаний куда итти и где поселиться. Большею частью они становились лагерем на том самом месте, где высаживались, и здесь бедствовали по несколько лет.
В каких ужасных условиях находились черкесы, высадившись на турецкий берег, можно видеть из следующих данных, которые сообщал в письме от 10 июня 1864 года русский консул в Трепизонде генералу Карцеву. В Батум прибыло, – писал консул, около 6.000 черкесов, – смертность 7 человек в день; в Трепизонде высадилось 247.000, из них умерло 19.000 душ; ко времени написания письма оставалось в Трепизонде – 63.290 черкесов и из них умирало 180-250 человек в сутки; в Самсуне и окрестностях было 110.000 душ, ежедневная смертность достигала 200 человек; из 4.650 человек, отправленных из Трепизонда в Константинополь и Варну, умирало в день 40-60 человек; всего с начала переселения до мая 1864 года из прибывших в Трепизонд переселенцев умерло более 30.000 человек.
В таких ужасных условиях очутились черкесы в пределах турецких владений, которые раньше казались им каким-то обетованным раем. Мало-помалу, однако, переселенцы были размещены по разным частям Турции, преимущественно на Балканском полуострове, но в то же время были поставлены в самые ненормальные условия; они не получили ни определенных участков для жительства, ни каких-либо рессурсов для поддержания своего существования. Озлившиеся от целого ряда бедствий, одичавшие, изголодавшиеся, они волею – неволею должны были вести постоянную войну с местными жителями, сделаться отчаянными разбойниками, чтобы как-нибудь существовать. К тому же, всю накопившуюся у них злобу против русских, гяуров, выгнавших их из родных гор, они перенесли на таких же гяуров, соплеменных русским – балканских славян. Таким-то образом создался тот ужасный тип башибузука, который причинил столько ужасных страданий болгарскому народу и так памятен и нам, русским. Филлипопольская резня и другие подобные ей события подготовлялись именно еще в первой половине 60-х годов». …
«С половины 60-х годов взгляд кавказских властей на значение переселения черкесов радикально изменяется: предвидя, что этим путем все Закубанье превратится в совершенную пустыню, подобно тому как уже случилось с Черноморским округом, местная власть стала всячески затруднять переселение черкесов в Турцию, а в 1867 году безусловно запретила выезд горцев за границу. Стремление к выселению, однако, не исчезало среди черкесов, даже тех, которые сначала подчинились безусловно русской власти и выселились из гор в Кубанские болота. Не останавливали их и доходившие до них известия об ужасном положении переселенцев в Турции. Таким образом, всякими правдами и неправдами еще в 1873 году выехало в Турцию несколько сот черкесских семейств. Но когда в том же году остававшиеся на Кавказе бжедухи и абадзехи просили позволения выселиться поголовно, им это не только было запрещено, но наиболее влиятельные из них были арестованы и сосланы. Когда же они тем не менее настаивали на своем желании, против них были двинуты войска и они силою оружия были остановлены на местах своего поселения. Этот факт прекратил переселения горцев Западного Кавказа в Турцию, исключая, конечно, единичных случаев.
На Восточном Кавказе дело выселения горцев в Турцию было поставлено несколько иначе. Частные переселения начались здесь также с пятидесятых годов. Выселялись кабардинцы, осетины-мусульмане, чеченцы, дагестанцы. В Дагестане была даже установлена до 1873 г. особая норма численности переселенцев, которым дозволялось выселяться легальным образом. Именно ежегодно 150 семействам выдавались паспорта на путешествие в Мекку и Медину и затем им объявляли, что, по выходе за русскую границу, их уже не впустят обратно. Самое большое число горцев Восточного Кавказа выселилось в Турцию в 1865 году и было вызвано к тому чисто искусственным путем. Здесь руководствовались тем же принципом, под влиянием которого было произведено изгнание горцев Западного Кавказа. Хотели ослабить чеченское племя, которое казалось наиболее опасным из всех восточно-кавказских народностей». …
«Всего двинулось в переселение 5.008 семейств, состоявших из 22.491 душ. Переселенцы несколькими партиями отправились через Закавказье в Турцию. Здесь с ними повторилась та же история, что и с черкесами Западного Кавказа: не было приготовлено ничего для приема переселенцев; они болели, голодали и умирали массами, земли, отведенные им, оказались никуда негодным камнем и песком и т.д. Большинство переселенцев от этих бедствий повернуло назад к русской границе. Они изъявляли безусловную покорность русской власти, соглашались нести воинскую повинность, предлагали даже принять православие, лишь бы им позволили возвратиться в родные горы. Принципы тогдашней нашей политики на Кавказе предписывали, однако, совсем другое, и чеченцев отогнали от границы выстрелами. Кроме того, по требованию русского правительства, турки отправили против чеченцев войско, которое артиллерийскими выстрелами заставило их отправиться на отведенные им земли.
В следующем 1866 году предполагалось отправить в Турцию новые массы чеченцев, но турки отказались принять их, находя, что и с прежними переселенцами слишком много хлопот.
Положение чеченцев, переселившихся в Турцию, оказалось крайне ужасным: поселенным в совершенно безводной пустыне, им приходилось или бежать с мест поселения, или умирать. Они делали и то, и другое. Так как открыто их не пускали через русскую границу, то они проходили ее тайно, небольшими партиями и затем проселочными дорогами направлялись в Чечню. Их, конечно, перехватывали по дороге, иногда в Закавказьи, а иногда уже во Владикавказе и, большею частью, высылали обратно в Турцию. Несколько сот человек этих беглецов, однако, получили позволение возвратиться в Чечню. Эти выходцы из Турции принесли с собою, между прочим, семена турецкого табаку и знание табачной культуры: от них то и началось разведение табаку в Чечне, которое ныне приняло здесь очень значительные размеры.
Оставшиеся в Турции чеченцы оказались в таком ужасном положении, что к 1871 г. их осталось всего около 10.000 человек, остальные перемерли.
Таков был печальный финал этой печальной, с самого начала, истории». …
«…Интересовал меня вопрос о причинах современного переселения кавказских горцев в Турцию. Ежегодно значительное число кабардинцев, чеченцев и дагестанцев распродает все свое имущество, конечно, за бесценок, берет иностранные паспорта «для свидания с родственниками в Турции» или для поклонения гробу пророка в Мекке и затем бесследно исчезает с кавказского горизонта. Иногда некоторые из этих лиц снова появляются через несколько лет на родине обнищавшие до последней возможности и проклинающие день, в который им пришла в голову несчастная мысль искать счастья на чужбине. Это обстоятельство, однако, нисколько не влияет на остальную массу горского населения, которое продолжает ежегодно выделять из своей среды значительное число переселенцев.
Прошло уже от 25 до 27 лет с тех пор, как горские народы Кавказа покорились русской власти. За это время успело уже народиться целое поколение, которому пришлось жить под русскою властью с самой колыбели и которое, казалось бы, должно привыкнуть к новым условиям жизни. А между тем туземцы кавказских гор до сих пор предпочитают бросать родину как это им ни тяжело, и уходят в Турцию, как ни скверно живется им там. И с течением времени это движение не только не ослабевает, но еще усиливается, как это, например, имело место во второй половине 1883 года».