Непонятно, сам решил или по чьей-то наводке.
В октябре 2025 года бывший защитник ЦСКА, «Динамо», «Спартака» и «Эспаньола», а ныне бизнесмен Андрей Мох в преддверии своего 60-летия дал большое интервью обозревателям «СЭ» Юрию Голышаку и Александру Кружкову в рамках рубрики «Разговор по пятницам».
После окончания карьеры в 1999 году Мох остался жить в Испании, работал помощником тренера Педро Браохоса в хихонском «Спортинге» и клубе «Реал Хаен», учился на тренерских курсах, но в итоге занялся бизнесом. В отрывке ниже — рассказ Моха об Анатолии Бышовце и перипетиях в «Динамо».
Собрание
— Почему Бышовца возненавидели почти все, кто с ним соприкасался?
— Я — не все. К Анатолию Федоровичу отношусь с уважением. С ним сложно, но интересно. Он обладал удивительным качеством — пробивал футболистам такие условия, о которых другие тренеры даже подумать не могли. Но и себя не обижал.
— Это понятно.
— Тот же Морозов прямой, как стрела. Матом мог обложить, в казарму отправить. Бышовец не такой. С хитринкой, витиеватыми формулировками. Многих это раздражало. Плюс апломб. С игровых времен считал себя суперзвездой. Ну и подавал соответствующе. Когда летом 1990-го он ушел в сборную, «Динамо» принял Альтман. Ему я тоже благодарен. Классный тренер, при нем показывали хорошую игру, в команде была потрясающая атмосфера.
— Теперь ясно, почему футболисты за него бились, когда в «Динамо» решили назначить Бескова. Но чем же Альтман не устраивал руководство во главе с Толстых?
— Тем, что был не просто чужаком — человеком Бышовца.
— А с Бышовцем Толстых не ладил?
— Да. В «Динамо» Анатолий Федорович замыкал все на себе. У него имя, авторитет. Николая Александровича близко не подпускал. А тот хотел большего влияния. Не готов был довольствоваться скромной ролью человека, который лишь обеспечивает футболистов квартирами да машинами. На этой почве и столкнулись.
— Вы присутствовали на собрании, где команда выступила против Бескова?
— Разумеется. Толстых понимал: если «Динамо» впервые за три года попадет в призеры, Альтмана уже не уберешь. Поэтому решение было принято за четыре тура до финиша, перед игрой с «Памиром». Толстых привез Бескова в Новогорск, собрал футболистов: «Вот ваш новый тренер». Первым поднялся Добровольский: «Нет! Мы не согласны!» Я поддержал: «Как можно сейчас Семена Иосифовича увольнять? Дайте хоть сезон доработать. Он заслужил».
— Реакция Толстых?
— Обомлел: «Вы что себе позволяете?!» Остальные игроки молчали.
— А Бесков?
— Тоже.
— Чернышов рассказывал, что под конец собрания один из игроков кивнул в сторону Бескова: «Если он остается, команда уезжает с базы». Толстых и глазом не моргнул: «Остается!» — «Тогда мы собираем вещи». Эти слова произнес Добровольский?
— Да. Тут уже все ребята вскочили, схватили сумки и разъехались по домам. Альтману успели шепнуть: «Завтра будем на стадионе за два часа до игры». По-другому отстоять его мы не могли. Вопрос-то был не в Бескове. А в том, что с нашим тренером поступают несправедливо. Это и возмутило. Но поднял бучу именно Добрик. Он всегда резал правду-матку, никого не боялся.
— Что было на следующий день?
— Приезжаем на «Динамо», заходим в раздевалку. Альтман сидит бледный. Называет состав. Настрой у всех запредельный — надо побеждать. А соперник не подарок. Но повезло. «Памир» к тому моменту решил свои задачи в чемпионате и мог расслабиться. Когда такие команды прилетали в Москву, у них на первом плане был уже не футбол.
— А что?
— Шмотки, девочки, шампанское. Но силы-то не безграничны. Тайм «Памир» поупирался — и сдулся. 2:1 выиграли. А бронзу вырвали в Волгограде в последнем туре. Картина из победной раздевалки до сих пор перед глазами: все счастливые, обнимаются... Один Толстых стоит смурной, как туча. Понимая, что терпеть Альтмана придется еще минимум несколько месяцев.
Новинка в «СЭ»: Сколько зарабатывают российские хоккеисты? Проходи квиз про наших звезд (здесь)
Газзаев
— В апреле 1991-го его все-таки убрали.
— Да, мы плохо стартовали, и «Динамо» возглавил Валерий Газзаев. Второй матч под его руководством — дома, с Минском. Ставит меня персонально с Величко, здоровенным таким нападающим. И вот два эпизода. Сначала он оттесняет меня корпусом, прокидывает мяч Чернышову между ног, входит в штрафную и забивает. Потом подключаюсь, навес, метров с шести бью головой в дальний. Вратарь не дотягивается. Даже успеваю подумать: «Гол!»
— Не случилось?
— Мимо. В перерыве захожу в раздевалку — Газзаев в крик: «Мох, ты что устроил?! Вон отсюда! Чтобы завтра же тебя в команде не было!» Орал так, что стены дрожали, перепуганный Кирьяков вжался в кресло...
— А вы?
— Тоже прибалдел. Отвечать не стал. Молча взял полотенце — и в душ. Сутки находился в прострации. А когда приехал на базу за вещами, встретил уборщицу. У нас были хорошие отношения. Отвела в сторонку — и шепотом: «Андрюша, я слышала, как несколько дней назад Газзаев говорил кому-то по телефону: «Да-да, с Мохом решено». И в голове все прояснилось!
— ???
— Руководители клуба дали ему указание: избавиться от меня при первой же возможности. Из-за эпопеи с неназначением Бескова.
— На Толстых намекаете?
— В первую очередь на заместителей Сысоева, председателя ЦС «Динамо». При всем уважении к Николаю Александровичу, он же Бескова не по собственной инициативе в Новогорск привез.
— Вам виднее.
— Поверьте, последнее слово в таких вопросах было за главой ЦС и его окружением. Сам Сысоев, скорее всего, меня и не знал. Ну кто для него Мох? А вот замы ту историю не простили.
— Толстых-то вам что сказал?
— Дословно: «Андрей, для меня все это полная неожиданность. Я тебе уже двухкомнатную квартиру подобрал, завтра хотел показывать...» Может, лукавил. А может, действительно ни при чем. В любом случае зла на него не держу. Как и на Газзаева.
— Да ладно!
— Конечно, он бы мог по-тихому меня убрать, не разыгрывая спектакля. Или честно сказать после назначения: «Через две недели тебя в «Динамо» не будет. Решение не мое — руководства. Ищи команду». Но в тот момент Газзаев только начинал тренерскую карьеру. Наверное, не хватило опыта. Кстати!
— Что?
— Был у меня товарищ — депутат Госдумы. В 2017-м, устраивая банкет на триста человек в гостинице «Украина», спросил: «Ты где будешь сидеть? А то с Газзаевым, как я слышал, не в ладах...» Говорю: «Да ну, ерунда. Ничего личного». В ответ: «Посажу-ка тебя рядом с Журовой и Немовым. Возле сцены». — «А Газзаева?» — «В углу». Ха-ха!