Параллельно Мох закрутил роман с невестой капитана.
В октябре 2025 года бывший защитник ЦСКА, «Динамо», «Спартака» и «Эспаньола», а ныне бизнесмен Андрей Мох в преддверии своего 60-летия дал большое интервью обозревателям «СЭ» Юрию Голышаку и Александру Кружкову в рамках рубрики «Разговор по пятницам».
После окончания карьеры в 1999 году Мох остался жить в Испании, работал помощником тренера Педро Браохоса в хихонском «Спортинге» и клубе «Реал Хаен», учился на тренерских курсах, но в итоге занялся бизнесом. В отрывке ниже — рассказ Моха о допинге и уходе из ЦСКА.
Вася
— Вы говорили, что в 1985-м, когда ЦСКА в переходном турнире играл, «Даугава» отдала оба матча «Нефтчи».
— Это не секрет. Рига в высшую лигу не рвалась, в Баку же были готовы на все, лишь бы там остаться. Вопрос быстренько порешали. А мы с «Черноморцем» бились за второе место — и уступили. Перед турниром Морозов в первый и последний раз предложил воспользоваться фармакологией. Многие футболисты отказались.
— А вы?
— Мы с Татарчуком согласились. Что-то нам вкололи. Врач произнес одно-единственное слово: «Подсадка». На правом боку образовался небольшой бугорок. Помню, стоим с Вовкой в душевой, разглядываем эти шишечки. Спрашиваю: «Ну как?» — «Нормально. Рассасывается».
— Долго?
— Через две недели никаких следов. Но эффекта не почувствовали. Ни на скорость, ни на выносливость не повлияло. Бежали как обычно. Говорят, подсадка работает вдолгую, поддерживает функциональное состояние. Сезон ведь уже заканчивался, а тут дополнительная нагрузка — шесть матчей за 18 дней. Вот Юрий Андреевич и перестраховался.
— Что за препарат-то?
— Понятия не имею. В 20 лет не задаешь лишних вопросов и не думаешь о последствиях. Главное — результат. Да я бы тогда ради попадания в высшую лигу согласился бы на что угодно! Сказали бы, что нужно пальцем пожертвовать — ответил бы: «Пожалуйста, забирайте!» Меня в этом плане Вася Кульков удивил.
— Где? Когда?
— В «Спартаке». Лето 1991-го, Днепропетровск, прогуливаемся накануне матча по набережной. У Васи уже на руках контракт с «Бенфикой», со дня на день подпишет и уедет. А он лидер обороны. Говорю: «Может, останешься до конца сезона?» Вася пожимает плечами: «Нет, такой шанс нельзя упускать. Надо бабки зарабатывать, семью кормить. А здесь что? Ну повешу на шею еще одну медальку...» Я прям расстроился.
— Из-за его отъезда?
— Из-за слов про медальку. Васю вообще не понял. Я в тот момент был одержим чемпионством — как и вся команда. И вдруг такое равнодушие. Хотя в чем-то Кулькова можно понять — он со «Спартаком» уже выигрывал золото.
Одесса
— Как вы из ЦСКА уходили?
— Долгая история. Заканчивается 1988-й. Настроение паршивое. В высшую лигу не вернулись, Шапошникова уволили, кто вместо него — непонятно. Обещали «Волгу» дать — продинамили. Тут звонок: «В «Черноморец» к Прокопенко хочешь?» Думаю — почему нет? Прилетаю в Одессу. Селят с Жорой Кондратьевым, которого из Минска убрали, и пареньком из первой лиги.
— В трехместном номере?
— Да. Тренировок пока нет — начинаем квасить. Какие-то девки появляются... Четко помню — гостиничный ресторан, стол, заставленный бутылками. Несколько раз порываемся уйти, а те уговаривают: «Ну куда вы, мальчики? Давайте еще посидим». Подливают. Потом поняли, для чего нас удерживали.
— Для чего же?
— Подходим наконец к номеру — дверь выбита. Ни сумок, ни вещей. У меня умыкнули новый адидасовский костюм, купленный за 200 рублей, джинсы, куртку. Уверен, девицы были с ворами заодно.
— Неплохое начало.
— Дальше знакомлюсь с Прокопенко. Говорит: «Поплыли с нами в Геную». — «А как? Я же офицер». — «Оформим тебе паспорт моряка». За сутки сделали. Мы с Жорой закупились водкой — и на корабль.
— Сколько взяли?
— Два баула!
— На продажу?
— Зачем? На команду. Представьте: круизный лайнер, из 400 человек обслуживающего персонала больше половины — женщины. И 20 красавцев из «Черноморца». Закрутил роман с девчонкой, которая негласно считалась невестой капитана.
— Не боялись, что за борт сбросит?
— Поглядывал недобро, но до конфликтов не доходило. Все-таки «Черноморец» — команда пароходства, футболистов там уважали. Если по дороге в Геную мы не просыхали, то на обратном пути Прокопенко уже в ежовых рукавицах держал, гонял по палубе будь здоров. Правда, Саша Спицын успел отличиться. В порту перед отплытием наткнулись на советских моряков, они какие-то коробки в трюмы грузили. Говорим: «Нам бы винца с собой. Денег нет. Давайте вам вымпелочки подарим, значки».
— Стоп. А где же деньги?
— Потратили на аппаратуру и шмотки. Моряки ответили: «Сейчас вино в пакетах принесем». Нас четверо. Пока ждали, увидели, что в коробках бутылки. Я одну вытащил, сунул Сашке: «Беги». Потом к нему в каюту заходим — лежит позеленевший, постанывает: «Худо мне...»
— Что такое?
— На бутыль указывает: «Не пошло». Кто-то из ребят наливает, делает глоточек, причмокивает: «О, кисленькое. Наверное, молодое». Наполняет стакан до краев — хлобысь! Через несколько секунд бледнеет и оседает на пол. Я в этикетку всматриваюсь — елки-палки, яблочный уксус!
«Губа»
— У вас одна история лучше другой.
— Я уехал в «Черноморец», никого не предупредив. Тем временем Садырин принимает ЦСКА. Спрашивает: «А где Мох?» — «Да вроде у Касьяна лечится». Но вскоре в клуб докладывают по армейской линии: «Ваш офицер с «Черноморцем» плавает». Заходим в одесский порт, меня встречает патруль — и в Москву.
— В наручниках?
— Нет. Но за самовольное оставление части — до трех лет тюрьмы. В Лефортово на «губе» неделю просидел.
— Сколько человек было в камере?
— Шесть. Не спортсмены, обычные вояки. Утром и вечером 45 минут маршировали по плацу. А мне дырявые сапоги выдали. Ноги все время мокрые, холодно, сыро. Чудом не заболел. Когда освободили, пришел к Садырину, повинился.
— А он?
— Отправил в ЦСКА-2. Сразу после нас в том же манеже тренировалось «Динамо». Заканчиваем двусторонку, вижу — на бровке Бышовец. Подключаюсь к атаке, забиваю на его глазах и думаю: «Вот бы в «Динамо» попасть...»
— Сбылось.
— Через два дня! Подошел Альтман, его помощник: «Хочешь к нам?» — «Конечно!» — «Зайди к Садырину. Он не против, мы с ним уже переговорили». Тот действительно не препятствовал. Выхожу из кабинета и сталкиваюсь с замполитом. «Ты куда?» — «В «Динамо». Павел Федорович отпустил». — «Что-о-о?!» С криком распахивает дверь. Проходит минута — возвращается как побитая собака: «Ладно, вали».
— Правильно сделали, что ушли из ЦСКА?
— Да, это был шаг вперед. В «Динамо» быстро закрепился в стартовом составе, Бышовец мне доверял. В 1990-м, уже возглавив сборную СССР, взял в американское турне. Потом «Спартак», «Эспаньол»... О чем жалеть-то?
— Вы так и не стали чемпионом.
— Бронза с «Динамо» и серебро со «Спартаком» — тоже неплохой результат. Да и в целом на карьеру грех жаловаться.