Утренний воздух был прохладным и свежим. Пашка проснулся от привычного с детства шума — кудахтанья кур во дворе, мычания коровы в хлеву, шелеста листвы за окном. Всё было таким родным, таким знакомым…
Он лежал, прислушиваясь к утренним звукам деревни. Вот мать ходит по сеням, гремит посудой, готовя завтрак. Вот отец собирается на охоту — это был их ежедневный ритуал. Семьёй нужно было прокормиться, и отец, несмотря ни на дождь, ни на снег, ни на мороз, уходил в лес за добычей.
Пашка улыбнулся, вспоминая детство. Как часто отец возвращался с охоты с зайцем, которого тут же пускали в дело — варили наваристый суп, похлёбку из зайца с картошкой. Этот запах до сих пор стоял в носу, будил воспоминания о беззаботных днях.
Встав с постели, он направился умываться. Та же старая кадка с холодной водой, тот же деревянный ковш. Всё было на своих местах, словно время здесь остановилось.
По знакомой с детства тропинке Пашка вышел к реке. Мостик, перекинутый через неширокий поток, был всё таким же шатким, как и раньше. Он остановился, вдыхая полной грудью свежий воздух, и перед глазами всплыли картины прошлого: вот они с братьями жарят пойманную рыбу на костре, вот купаются в речке жарким летом…
Каждый шаг по этой земле, каждый вздох этого воздуха наполнял его душу теплом и умиротворением. Он был дома, среди своих, там, где его всегда ждали и любили. Эти воспоминания, эти места навсегда останутся в его сердце как самое дорогое сокровище.
Юрка подошёл неслышно, как всегда. Он был на три года младше Пашки, и последствия родовой травмы оставили свой след на его жизни. Пашка заметил, как брат слегка скривился от боли, но, как обычно, постарался этого не показать.
Юрка присел рядом на поваленное дерево, глядя на спокойную гладь реки.
— Паш, мне ж уже девятнадцать, — тихо произнёс он. — Вы все уедете, а я тут один куковать буду.
Пашка кашлянул, не зная, как подобрать нужные слова.
— Юр, родителей бросить тоже нельзя! Как же они без нас? Да и за Людкой глаз да глаз нужен — она школу заканчивает, ещё наломает дров.
Юрка молча кивал, но в его душе бушевала буря. Молодость не хотела мириться с тем, что тело подводит его, не хочет слушаться.
Чёрные глаза, которые были у всех детей Ковалевых, горели особым огнём — огнём несбывшихся надежд и затаённой обиды. Но Юрка никогда не жаловался, никогда не просил пощады.
— Юрка, — неожиданно предложил Пашка, — пошли лягушек пускать?
Братья молча направились к берегу, набрали камней. Каждый старался пустить свой камень как можно дальше по водной глади. Один за другим камни скользили по поверхности реки, оставляя за собой расходящиеся круги.
В эти минуты, когда они были просто братьями, играющими у реки, все проблемы отступали на второй план. Юрка чувствовал поддержку старшего брата, а Пашка понимал, как важно для младшего не чувствовать себя обузой.
Братья неспешно возвращались домой вдоль берега реки. Их путь неожиданно прервал знакомый топот — за ними бежал Витька.
Пашка не смог сдержать смеха, увидев самого младшего брата. Даже ради того, чтобы просто сбегать за братьями на речку, Витька умудрился нарядиться с иголочки: рубашка выглажена, брюки отутюжены, волосы аккуратно причёсаны. Он вышагивал важно, словно павлин, и всем своим видом демонстрировал собственное превосходство.
— Гляньте-ка, — подмигнул Пашка Юрке, — наш модник Витька явился! Небось, перед зеркалом полчаса крутился, прежде чем выйти.
Юрка усмехнулся:
— Да он, наверное, и сейчас себя в речном отражении проверяет!
Витька, слегка смутившись, но стараясь не показать этого, важно подбоченился:
— А что такого? Человек должен следить за собой!
Пашка, продолжая подшучивать, спросил:
— Неужто на танцы собрался? Или, может, красна девица тебя ждёт?
— Да ну вас, — отмахнулся Витька, но в его глазах плясали весёлые искорки. — Просто привык всегда выглядеть прилично.
Братья переглянулись и дружно рассмеялись. Их добродушное подтрунивание над другом было скорее проявлением теплоты и принятия, чем насмешкой.
Во двор въехала машина, и из неё вышли Коля с женой Риммой. Пашка с любопытством разглядывал будущую родственницу, гадая, какой она окажется.
Коля, широко улыбаясь, обнял младшего брата:
— Ну что, Паш, знакомься — это Римма, моя жена!
— Римма, познакомься — это Пашка, он у нас самый умный, — с гордостью представил брата Коля.
Пашка смущённо потёр затылок, не зная, что сказать. Но Римма неожиданно для него подошла ближе и тепло обняла его. От девушки исходило такое искреннее радушие, что Пашка невольно улыбнулся в ответ.
— Здравствуйте, Римма, — произнёс он, глядя на будущую невестку.
Римма оказалась невысокой, изящной девушкой с характерной монгольской внешностью. Её лицо было овальным, с высокими скулами и небольшим прямым носом. Тёмные миндалевидные глаза светились добротой и умом. Густые чёрные волосы, собранные в косу, спускались по спине почти до талии. На её лице играл лёгкий румянец, а улыбка открывала ровные белые зубы.
Её одежда — простое, но аккуратное платье — подчёркивало стройную фигуру. Движения Риммы были плавными и грациозными, в них чувствовалась природная грация.
Не теряя времени, Римма направилась помогать Анне накрывать на стол, легко и непринуждённо вливаясь в домашние хлопоты. Её присутствие наполнило дом особой теплотой и уютом.
Вечерняя прохлада приятно освежала разгорячённое лицо. Пашка стоял в тени старого дерева, наблюдая за весёлой гурьбой молодёжи. Звуки гармони становились всё ближе, и вместе с ними нарастало предвкушение встречи.
Ребята, заметив Пашку, замерли на мгновение, а потом словно сорвались с цепи.
— Пашка вернулся! — раздался звонкий голос Саньки.
— Наш служивый! — подхватил кто-то ещё.
В одно мгновение вокруг него образовалась шумная толпа. Девчонки щебетали, как воробьи на крыше, мальчишки хлопали по плечу, задавая вопросы и не давая на них ответить.
— Ну ты даёшь, пропал на столько лет!
— А мы думали, забыл про нас!
— Рассказывай, как служба?
— Жениться не надумал?
Пашка смеялся, пытаясь уследить за всеми разговорами сразу. Гармонист, видя такое оживление, заиграл весёлую мелодию.
— Эй, служивый, не стой в стороне! — крикнул гармонист. — Давай с нами!
Пашка, чувствуя, как тепло разливается по сердцу от такого приёма, пошел с ватагой.
Девчонки кружились вокруг него, парни подшучивали, и даже обычно серьёзные взрослые мужики не могли сдержать улыбок, глядя на эту весёлую суматоху. Деревня жила своей особенной жизнью, где каждый знал друг друга, где радость одного становилась радостью всех.
Клава подошла неслышно, присела рядом с Пашкой. Её взгляд был прямым и открытым.
— Что ж не заходил? Я тебя ждала…
В её голосе звучала лёгкая укоризна, но Пашка не мог ответить иначе. Грубость была ему чужда, но и тянуть с объяснениями он не хотел.
— Я не просил… — тихо произнёс он, отводя глаза. — Клав, по тебе вон Серёжка сохнет. Дай парню шанс.
Пашка резко встал, чувствуя, как внутри всё закипает. Не оборачиваясь, он направился к костру, начал машинально подбрасывать ветки в огонь. Треск поленьев заглушал шум голосов вокруг.
Клава больше не подходила. Пашка чувствовал на себе её взгляд — тяжёлый, пронизывающий. Но он упорно смотрел только на огонь, на пляшущие языки пламени, которые словно рассказывали свои истории.
В груди было тяжело. Он знал, что поступил правильно, но сердце всё равно щемило от жалости. Клава всегда ему нравилась, но чувства — дело тонкое, их не заставишь появиться по приказу.
Молодёжь вокруг продолжала веселиться, а Пашка всё подбрасывал ветки в огонь, пытаясь сжечь вместе с ними тяжесть этого разговора.
Утреннее солнце только начинало пробиваться сквозь занавески, когда Пашка проснулся от приглушённых голосов. За столом, накрытым к завтраку, сидели Римма и Клава. Клава увлечённо рассказывала что-то, время от времени бросая взгляды в сторону спящей комнаты.
— …а знаешь, Пашка за мной в школе бегал, такой был влюблённый, — донеслось до слуха Пашки, когда он приоткрыл дверь.
Римма сидела молча, внимательно слушая рассказ Клавы, но её взгляд был задумчивым.
Пашка, протирая глаза, вошёл в комнату. Его взгляд встретился с глазами Клавы.
— Ты чего тут? — его голос прозвучал резче, чем он хотел. — Иди на работу, опоздаешь.
Римма, заметив его резкость, мягко дёрнула его за рукав, но Пашка был непреклонен.
— Клава, тебя ждут на работе, — повторил он более твёрдо.
Клава, не ожидавшая такой реакции, лениво потянулась и, сделав шаг к Пашке, попыталась поцеловать его в щёку. Но Пашка ловко отстранился, сохраняя дистанцию.
Клава, явно задетая его поведением, повернулась к Римме:
— Он у меня строгий, — произнесла она с напускной весёлостью, но в её голосе проскользнула обида. — Ну что ж, раз такой принципиальный…
Не закончив фразу, она вышла из дома, громко хлопнув дверью. Римма посмотрела вслед ушедшей девушке, а затем перевела взгляд на Пашку. В её глазах читалось понимание и лёгкая грусть.
Пашка, чувствуя неловкость от собственной резкости, отвернулся к окну. Он посмотрел на Римму, в его глазах читалась искренность:
— Не слушай её, она всё преувеличивает. И я никогда не звал её сюда.
Римма вздохнула, разглаживая складки на платье:
— Ох, не нравится она мне. Но я рада, что ты не строишь своё будущее с ней.
Они вышли во двор и направились к колодцу. Пашка, глядя на чистое небо, начал рассказывать о детстве:
— Знаешь, как Колька вечно от работы увиливал? Вместо того чтобы помогать с сенокосом, убегал за ягодами. А потом ещё и хвастался, какой он знаток лесных троп!
Римма улыбнулась, слушая его рассказы. Пашка, увлёкшись воспоминаниями, продолжал:
— А однажды он уговорил нас всех пойти за малиной, а сам потом пропал. Мы его искали-искали, а он, оказывается, забрёл на другой конец леса и уснул под деревом. Вернулся весь в муравьях, а ягоды — ни одной!
Римма рассмеялась, представив эту картину:
— Вот проказник! А ты, значит, всегда был серьёзным?
Пашка пожал плечами:
— Да какой там серьёзный! Просто Колька всегда был выдумщиком, а я больше любил дело делать. Хотя иногда и его шалостям поддавался.
Они подошли к колодцу. Пашка взялся за верёвку, чтобы поднять ведро воды, а Римма, наблюдая за ним, подумала, как хорошо, что судьба свела её с этим добрым и прямым человеком.
Пашка долго наблюдал за Риммой, за тем, как она относится к людям, как улыбается, как заботится о других. В ней было что-то особенное — искренняя доброта и открытость, которые редко встретишь в людях.
Вечером, когда они остались с Колей наедине, Пашка не смог сдержать своих чувств:
— Знаешь, Коля, — начал он, глядя другу в глаза, — а Римма — удивительная девушка. Мне нравится в ней всё: и то, как улыбается, и как заботится о других.
Коля расплылся в довольной улыбке:
— Я же говорил, что не прогадал с выбором! — его глаза светились от счастья. — Она у меня такая… особенная.
Пашка кивнул:
— Да, особенная. И знаешь что? Я рад за тебя, искренне рад. Ты сделал правильный выбор.
Он протянул руку, и братья обменялись крепким рукопожатием.
— Спасибо, Паш, — тихо произнёс Коля. — Твои слова много для меня значат.
Они ещё долго сидели, разговаривая о жизни, о будущем, и оба понимали, что семья — это не просто слово, а то, что делает жизнь полной и значимой.
Вечер опускался на деревню мягким покрывалом. Пашка собирался было выйти на прогулку, но, глянув в окно, увидел Клавку с подругами, о чём-то оживлённо беседующими у ворот. Он недовольно поморщился и, пробормотав что-то недоброе, направился к отцу.
— Пойдём, сынок, соты собирать, — позвал отец, заметив его настроение.
Работа в пасеке всегда сближала их. Сашка был рад возможности поговорить с сыном по душам. Пашка рассказывал о службе в Германии, о встрече с тётей Валей, о самолётах, которые видел на военном аэродроме.
Отец слушал, затаив дыхание. В рассказах сына он узнавал свои собственные мечты, когда-то казавшиеся такими близкими и реальными.
— Пашка, — задумчиво произнёс Сашка, — хоть внешность у тебя в Лаврентьевых, характером и стремлением ты весь в нас, в Ковалевых.
В памяти отца всплыли давние мечты о небе, о полётах. Как он когда-то грезил стать лётчиком, но жизнь распорядилась иначе. Родился Матвей, потом Даша, и все мечты о небе растворились в заботах о семье.
— Как я мог уехать? — тихо произнёс Сашка, словно отвечая на свои мысли.
Пашка удивлённо посмотрел на отца:
— Отец, как ты мог предать мечту?
Сашка улыбнулся, потрепав сына по голове:
— Желторотый ты ещё рассуждать о «могу» и «не могу». Семья — это тоже мечта, только другая. Иногда приходится выбирать между небом и землёй, между полётами и корнями, которые держат тебя здесь.
Они продолжали работать в молчании, каждый погружённый в свои мысли. Пашка впервые задумался о том, насколько тяжёлым может быть выбор между мечтой и долгом перед близкими.
Внезапный шум заставил обоих оторваться от работы. Громкие голоса доносились со стороны калитки. Выйдя к воротам, они увидели Анну, которая стояла у калитки и гневно отчитывала Клаву.
— Нечего тут крутиться! Где твоя девичья честь, чтобы так за парнем увиваться? — голос Анны звенел от возмущения.
Клава, ничуть не смутившись, ответила с вызовом:
— А не вы ли, Анна Серафимовна, свою девичью честь на сеновале оставили? Значит, вам можно было, а мне нельзя? И не мешайте мне свою любовь отстаивать!
Анна, не найдя что ответить, только сплюнула и с силой захлопнула калитку.
Пашка стоял, поражённый дерзостью Клавы. Такого он от неё не ожидал. Отец, наблюдавший за этой сценой, только покачал головой:
— Вот ведь характер! Прямо как её бабка — та тоже никому спуску не давала.
Пашка молчал, размышляя о том, как непросто складываются отношения между людьми. Он понимал, что Клава не оставит своих попыток привлечь его внимание, и это обещало стать серьёзной проблемой в их деревенской жизни.
Анна подошла к сыну, её лицо было озабоченным.
— Паша, — начала она тихо, — не нравится мне Клавка. Не даст она тебе жизни. Уезжай прямо сегодня, чую недоброе.
Пашка рассмеялся, отмахнувшись от её слов.
— Да ладно, мам, что ж мы как вы, старые. Современный век, так сейчас ребят не женят.
Анна покачала головой, но возразить не смогла. Она знала характер своего сына — такой же упрямый, как у отца.
— Ох, Пашенька, — вздохнула она, — не послушаешь ты меня.
Пашка лишь улыбнулся в ответ, не придавая её словам особого значения. Он был уверен в себе и в том, что справится с любыми трудностями.
Ваша подписка – лучшая благодарность и мотивация для меня. Что бы сделать это легко - жми на комментарии 💬 и жми подписаться (можно дополнительно нажать на кулачок 👍🏻, мне будет приятно ❤️)