– Что? – Лида замерла. Её голос дрогнул, но она старалась держать себя в руках. – Людмила Петровна, вы о чём? Какое наследство? Какой дом?
Свекровь, Людмила Петровна, сидела за кухонным столом, скрестив руки на груди. Её глаза, цепкие, как у ястреба, впились в Лиду. На столе перед ней лежала стопка журналов о загородной жизни, глянцевые обложки пестрели фотографиями коттеджей с идеальными газонами.
– Я говорю о той квартире, что тебе от бабушки досталась, – спокойно, но с нажимом продолжила свекровь. – Сколько она там стоит? Миллионов пять? Хватит на хороший дом за городом. Для всей семьи.
Лида поставила чашку на стол, чувствуя, как пальцы холодеют. Квартира. Маленькая двушка в старом панельном доме на окраине, где она провела всё детство с бабушкой. Деревянный паркет, потёртый, но тёплый, запах старых книг, скрипучее кресло у окна, откуда открывался вид на тополя. Это было не просто наследство – это была её память, её якорь.
– Людмила Петровна, – начала Лида, стараясь говорить ровно, – эту квартиру я не собираюсь продавать. Она… она для меня важна.
Свекровь прищурилась, словно оценивая, стоит ли надавить сильнее.
– Лида, ты подумай. Мы же не для себя, для семьи! У Сашки твоего работа, стресс, а там, за городом, – воздух, тишина, природа. И для Ванечки полезно, ему уже пять, ему простор нужен, а не эта тесная коробка, где вы ютитесь.
Лида посмотрела в окно. Их с Сашей двушка в новостройке и правда была не ахти, стены тонкие, соседи сверху шумели. Но продавать бабушкину квартиру? Это даже не обсуждалось.
– А вы с Сашей говорили об этом? – тихо спросила Лида, уже зная ответ.
– Конечно, говорила! – свекровь махнула рукой. – Он за. Сказал, что идея хорошая, но тебе решать. Вот я и пришла к тебе.
Лида почувствовала, как в груди закипает раздражение. Конечно, Саша сказал «тебе решать». Он всегда так говорил, когда не хотел спорить с матерью. А потом приходил домой и смотрел на Лиду щенячьими глазами: «Ну, маме же хочется помочь».
Кухня, где они сидели, была маленькой, но уютной. Лида сама выбирала бежевые обои, сама искала на распродаже деревянный стол, за которым сейчас сидела свекровь. На подоконнике стоял горшок с фиалкой – подарок от коллеги. Всё здесь было их с Сашей, их общим. А теперь Людмила Петровна вторглась в этот маленький мир со своим «загородным домом» и журналами, будто всё уже решено.
– Людмила Петровна, – Лида сделала глубокий вдох, – я понимаю, что вы хотите как лучше. Но эта квартира – всё, что у меня осталось от бабушки. Она мне её завещала не для того, чтобы я её продала.
– А для чего тогда? – свекровь вскинула брови. – Чтобы ты её сдавала за копейки? Или чтобы пылью зарастала? Лида, будь практичной. Деньги от продажи – это шанс для всей семьи. Для Вани, для Саши, для тебя самой.
– А для вас? – вырвалось у Лиды. Она тут же пожалела, но слово не воробей.
Людмила Петровна выпрямилась, её губы сжались в тонкую линию.
– Что ты имеешь в виду? – голос её стал холоднее. – Я, между прочим, о внуке думаю. И о сыне.
Лида отвернулась к окну. За стеклом шумел вечерний город: машины гудели, где-то лаяла собака, а соседский мальчишка катался на велосипеде по двору. Ей хотелось крикнуть: «Это не ваше дело!» – но она знала, что это только всё усложнит.
– Я подумаю, – наконец сказала она, просто чтобы закончить разговор.
– Вот и умница, – свекровь улыбнулась, но в этой улыбке было что-то торжествующее. – Я знала, что ты поймёшь.
Вечером, когда Саша вернулся с работы, Лида встретила его в прихожей. Он выглядел уставшим: рубашка помята, под глазами тёмные круги. Работал он менеджером в логистической компании, и последние месяцы были для него адом – начальник требовал сверхурочные, клиенты капризничали, а зарплата оставалась прежней.
– Привет, – Саша чмокнул её в щеку и бросил портфель на пол. – Ванька спит?
– Спит, – кивнула Лида, помогая ему снять куртку. – Саша, нам надо поговорить.
Он замер, явно почуяв неладное.
– Что случилось? – спросил он, проходя на кухню.
– Твоя мама сегодня приходила, – Лида села напротив него, теребя край скатерти. – Она хочет, чтобы я продала бабушкину квартиру.
Саша вздохнул и потёр виски.
– Да, она мне звонила. Говорила про какой-то загородный дом.
– И ты что? – Лида посмотрела на него в упор. – Согласился?
– Я сказал, что это твоя квартира и тебе решать, – он пожал плечами. – Но, Лида, идея же не совсем плохая. Я имею в виду, за городом правда лучше. Для Вани особенно.
Лида почувствовала, как внутри всё сжимается.
– Саша, ты серьёзно? Ты знаешь, что эта квартира для меня значит. Это не просто квадратные метры!
– Знаю, знаю, – он поднял руки, словно сдаваясь. – Я просто говорю, что можно хотя бы рассмотреть вариант. Мама говорит, там воздух, лес, река рядом…
– А ты подумал, что будет, если мы продадим квартиру? – Лида повысила голос, но тут же осеклась, вспомнив про спящего Ваню. – Это всё, что у меня есть от бабушки. Она меня растила, пока мама с папой работали. Она… – Лида замолчала, чувствуя, как к горлу подступает ком.
Саша смотрел на неё с виноватым видом.
– Лид, я не хочу тебя расстраивать. Просто… мама так загорелась этой идеей. Говорит, что хочет, чтобы вся семья была вместе.
– Вместе? – Лида горько усмехнулась. – Это она так говорит. А на деле она хочет, чтобы я отказалась от своего ради её мечты.
– Ну, не совсем так, – начал Саша, но Лида перебила:
– А как, Саша? Ты слышал, как она это сказала? «Твоё наследство нужно продать». Не обсудить, не предложить – продать! Как будто это её собственность!
Саша опустил глаза, и Лида поняла, что он снова не хочет спорить. Он всегда так делал – избегал конфликтов, особенно с матерью.
– Давай спать, – наконец сказал он. – Утро вечера мудренее.
На следующий день Лида отвела Ваню в садик и поехала в бабушкину квартиру. Она не была там уже пару месяцев, но, открыв дверь, почувствовала, как время отмоталось назад. Пахло старым деревом и чем-то неуловимо родным. На кухне всё ещё стояла бабушкина сахарница с потрескавшейся эмалью, в комнате – её любимое кресло с выцветшей обивкой. Лида провела пальцами по подлокотнику, вспоминая, как бабушка читала ей сказки, как учила готовить борщ, как смеялась, когда Лида пыталась подмести пол огромной метлой.
Она села в кресло и закрыла глаза. Продать это место? Это было как продать часть себя. Но слова свекрови не выходили из головы. «Для семьи. Для Вани». Лида знала, что Людмила Петровна умеет давить на нужные точки. Она всегда это умела – с того самого дня, как Лида вышла замуж за Сашу.
Вспомнилось, как на свадьбе свекровь шепнула: «Ты, Лида, береги моего мальчика, он у меня один». Тогда это звучало как забота, но теперь Лида понимала: Людмила Петровна никогда не считала её равной частью семьи.
Через пару дней свекровь снова появилась на пороге. На этот раз с пирогом – её фирменным, с яблоками и корицей, от которого Ваня был в восторге.
– Ванечка, иди сюда, бабушка вкусное принесла! – позвала она, едва войдя.
Ваня выбежал из комнаты, обнял бабушку и тут же потянулся к коробке с пирогом.
– А можно сразу? – спросил он, глядя на Лиду большими глазами.
– Сначала руки помой, – улыбнулась Лида, стараясь не показывать напряжения.
Когда Ваня убежал в ванную, Людмила Петровна повернулась к Лиде:
– Ну, подумала насчёт дома? Я тут с риелтором поговорила, уже есть варианты. Хороший участок, недалеко от реки, и цена подходящая.
Лида почувствовала, как кровь приливает к щекам.
– Людмила Петровна, я же сказала, что подумаю. Но пока я не готова.
– Ой, Лида, – свекровь махнула рукой, – сколько можно думать? Время идёт, цены растут. Я же не для себя стараюсь, для вас!
– А если я не хочу? – Лида посмотрела ей прямо в глаза. – Если я хочу оставить квартиру?
Свекровь замолчала, явно не ожидая такого отпора. Но потом её лицо смягчилось, и она заговорила тише:
– Лида, я понимаю, что тебе тяжело. Но подумай о Ване. Ему нужен свежий воздух, простор. А эта квартира… она же просто память. А жизнь – она сейчас.
Лида отвернулась, чтобы свекровь не увидела, как её глаза наполняются слезами. Она знала, что Людмила Петровна права – отчасти. Но как объяснить, что эта «просто память» – это её корни, её связь с прошлым?
Вечером, когда Ваня уже спал, Лида сидела на кухне с Сашей. Он листал телефон, а она теребила край скатерти, собираясь с мыслями.
– Саша, – начала она тихо, – ты правда считаешь, что загородный дом – это хорошая идея?
Он отложил телефон и посмотрел на неё.
– Честно? Не знаю. Мама так расписывает, будто это рай на земле. Но я вижу, как тебе тяжело. И я не хочу, чтобы ты делала что-то против воли.
– Тогда почему ты не скажешь ей это? – Лида почувствовала, как голос дрожит. – Почему я должна быть той, кто спорит с твоей мамой?
Саша вздохнул и взял её за руку.
– Я поговорю с ней. Обещаю. Просто… ты же знаешь, какая она. Её не переубедишь.
– Но ты можешь хотя бы попробовать! – Лида выдернула руку. – Или мне самой воевать с ней?
Саша молчал, и это молчание было хуже любого ответа. Лида встала и вышла из кухни, чувствуя, как внутри нарастает буря. Она не хотела ссориться с мужем, но и сдаваться не собиралась.
На следующий день Лида решила поговорить с подругой Катей. Они встретились в кафе неподалёку от работы. Катя, энергичная и прямолинейная, всегда умела дать дельный совет.
– Ты представляешь? – Лида размешивала сахар в кофе, рассказывая историю. – Она уже с риелтором договаривается! Как будто я уже согласилась!
Катя покачала головой.
– Классика. Моя свекровь тоже пыталась лезть в нашу жизнь. Помнишь, как она хотела, чтобы мы продали машину и купили ей дачу?
– И что ты сделала? – Лида посмотрела на подругу с надеждой.
– Сказала, что это не её дело, – Катя пожала плечами. – Жёстко, но помогло. Твоя Людмила Петровна явно привыкла, что все пляшут под её дудку. А ты – слабое звено, потому что не её кровь.
– И как мне быть? – Лида вздохнула. – Я не хочу ссориться, но и квартиру продавать не собираюсь.
– Поговори с Сашей, – твёрдо сказала Катя. – Он должен быть на твоей стороне. А если он опять будет мямлить, скажи, что это вопрос принципа. И ещё… спроси у свекрови, почему ей так важен этот дом. Может, там что-то личное.
Лида задумалась. Катя была права – Людмила Петровна никогда ничего не делала просто так.
Через пару дней Лида решилась на серьёзный разговор. Она пригласила свекровь на чай, специально выбрав время, когда Саша был на работе, а Ваня – в садике.
– Людмила Петровна, – начала Лида, разливая чай, – я хочу понять. Почему вам так важен этот загородный дом?
Свекровь посмотрела на неё с удивлением, но потом её лицо смягчилось.
– Лида, ты молодая, тебе не понять, – начала она. – Когда я была в твоём возрасте, у нас с мужем была дача. Маленькая, покосившаяся, но там была жизнь. Семья собиралась, дети бегали, мы ссорились, мирились… А потом всё развалилось. Саша с отцом перестали общаться, сестра его, Маша, уехала в другой город. Я хочу вернуть это. Хочу, чтобы у Вани было место, где вся семья вместе.
Лида молчала, поражённая. Она никогда не слышала, чтобы свекровь говорила так откровенно.
– Я понимаю, – наконец сказала она. – Но почему для этого нужно продавать мою квартиру?
– Потому что это реальный шанс, – свекровь пожала плечами. – У вас с Сашей ипотека, я свои сбережения потратила, когда помогала вам с ремонтом. А эта квартира – готовая возможность.
Лида почувствовала, как внутри что-то щёлкнуло. Свекровь говорила искренне, но в её словах была та же непреклонность: её мечта важнее всего.
– А если я не соглашусь? – тихо спросила Лида.
Людмила Петровна посмотрела на неё долгим взглядом.
– Тогда, Лида, ты выбираешь не семью, а себя. Подумай об этом.
Эти слова ударили, как пощёчина. Лида встала, чувствуя, как сердце колотится.
– Я подумаю, – холодно сказала она. – Но не о продаже квартиры.
Свекровь открыла рот, чтобы возразить, но Лида уже вышла из кухни. Она знала: это только начало. И если она не найдёт способ отстоять своё, Людмила Петровна не остановится. Но что будет дальше? Сможет ли она защитить своё наследство, не разрушив семью?
Лида сидела на диване, глядя в тёмное окно. За стеклом мелькали огни соседних домов, где-то вдалеке гудела машина. В квартире было тихо – Ваня спал, Саша задерживался на работе. После разговора со свекровью прошло три дня, но её слова всё ещё звенели в ушах: «Тогда ты выбираешь не семью, а себя». Лида сжимала телефон, прокручивая в голове, как сказать Саше, что она не сдастся. Но как не поссориться? Как не дать Людмиле Петровне вбить клин между ними?
– Мам, а ты почему не спишь? – Ваня, в пижаме с динозаврами, протёр глаза и выглянул из своей комнаты.
– Ой, Ванечка, – Лида улыбнулась, пряча тревогу. – Иди сюда, мой хороший.
Малыш забрался к ней на колени, прижавшись тёплым боком. От него пахло детским шампунем и сном.
– Бабушка опять приходила? – спросил он, глядя на мать большими глазами.
Лида удивилась. Дети всегда всё чувствуют.
– Приходила, – кивнула она. – А ты как понял?
– Она пирог принесла, но ты грустная, – Ваня зевнул. – А папа где?
– Папа скоро придёт, – Лида погладила его по голове. – Давай-ка спать, герой. Завтра в садик.
Она уложила сына, но его слова не давали покоя. Даже Ваня заметил, что атмосфера в доме изменилась. Людмила Петровна приходила почти каждый день, то с пирогом, то с «новостями» о загородных домах. Вчера она оставила на столе распечатку – объявление о продаже коттеджа в Подмосковье. «Всего 6 миллионов, Лида, подумай!» – сказала она напоследок, будто это решило бы всё.
Утром Лида решила действовать. Она позвонила Кате, своей подруге, и попросила встретиться. Кафе было тем же – уютным, с запахом свежесваренного кофе и лёгким звоном посуды. Катя, как всегда, ворвалась, будто вихрь, с ярким шарфом и широкой улыбкой.
– Ну, рассказывай, – Катя плюхнулась на стул, заказав латте. – Как там твоя битва со свекровью?
– Это не битва, – вздохнула Лида. – Это осада. Она каждый день приходит, давит, говорит, что я эгоистка, если не продам квартиру.
– А Саша? – Катя прищурилась. – Всё ещё прячется за «тебе решать»?
Лида кивнула, теребя салфетку.
– Он говорит, что не хочет ссориться с мамой. Но я же вижу – он тоже за этот дом. Просто не говорит прямо.
– Классика, – Катя закатила глаза. – Мужики такие. Не хотят быть плохими ни для мамы, ни для жены. Слушай, а ты выяснила, почему ей так приспичило с этим домом?
– Она говорит, что хочет семью воссоединить, – Лида нахмурилась. – У Саши отец с ней давно не общается, сестра в другом городе. Она думает, что загородный дом всех соберёт.
Катя фыркнула.
– Романтика, конечно. Но почему за твой счёт? Ладно, вот мой совет: поговори с Сашей. Чётко. Без намёков. И ещё – найди компромисс. Если свекровь хочет дом, пусть ищет деньги сама.
– Компромисс? – Лида горько усмехнулась. – Она не из тех, кто идёт на компромиссы.
– Тогда заставь её, – Катя подмигнула. – Ты же не девочка для битья.
Вечером Саша вернулся домой раньше обычного. Лида уже накрыла стол – картошка с котлетами, салат из огурцов, Ванин любимый компот. Она решила, что разговор лучше вести на сытый желудок.
– Саш, – начала она, когда Ваня убежал играть, – нам надо серьёзно поговорить. Про твою маму. Про квартиру.
Саша напрягся, но кивнул.
– Я слушаю.
– Я не продам бабушкину квартиру, – Лида посмотрела ему в глаза. – Это не обсуждается. Но я хочу понять, что ты думаешь. Ты правда хочешь этот загородный дом?
Саша отложил вилку и вздохнул.
– Честно? Я не против. Мама права – за городом лучше. Для Вани, для нас. Но я знаю, что квартира для тебя важна. И я не хочу, чтобы ты делала что-то через силу.
– Тогда почему ты не скажешь это своей маме? – Лида почувствовала, как голос дрожит. – Почему я должна каждый день отбиваться от её идей?
– Потому что… – Саша замялся. – Она моя мама, Лида. Я не хочу её обижать.
– А меня обижать можно? – Лида встала, чувствуя, как внутри всё кипит. – Саша, я твоя жена! Ваня – твой сын! Почему мы должны жертвовать ради её мечты?
– Никто не говорит о жертвах, – он тоже повысил голос. – Я просто хочу, чтобы все были счастливы!
– Все не будут счастливы! – Лида почти кричала. – Если я продам квартиру, я никогда себе этого не прощу! А если не продам, твоя мама будет считать меня врагом!
Саша смотрел на неё, и в его глазах было что-то новое – смесь вины и растерянности.
– Лид, – тихо сказал он, – я не знал, что тебе так тяжело.
– Потому что ты не спрашивал, – она опустилась на стул, чувствуя, как слёзы жгут глаза. – Ты просто молчишь и ждёшь, что всё само решится.
Он молчал, глядя в стол. Потом взял её за руку.
– Я поговорю с мамой. Обещаю. Но дай мне немного времени.
Лида кивнула, хотя в душе не верила, что разговор что-то изменит.
Через пару дней Людмила Петровна снова пришла в гости. На этот раз без пирога, но с новой порцией аргументов. Она вошла, как всегда, без стука, и сразу начала:
– Лида, я тут узнала, что твою квартиру можно продать за шесть с половиной миллионов! Представляешь? Это же почти коттедж с участком!
Лида, стоя у плиты, где жарились сырники для Вани, сжала лопатку так, что побелели костяшки.
– Людмила Петровна, я же сказала – я не продаю квартиру.
– Ой, Лида, – свекровь махнула рукой, – ты просто не понимаешь, что теряешь. Я вчера ездила смотреть один дом – красота! Лес рядом, река, участок большой. Ванечке там будет раздолье!
– А мне, где будет раздолье? – Лида повернулась к ней. – В этом вашем доме? Или в том, что я останусь без единственного, что у меня есть от бабушки?
Людмила Петровна осеклась, явно не ожидая такой резкости.
– Лида, я же для семьи стараюсь, – сказала она, понизив голос. – Ты думаешь, мне легко? Я всю жизнь мечтала о таком месте. После того, как мы с мужем разошлись, всё развалилось. Саша с отцом не общается, Маша далеко. Я хочу, чтобы у нас было место, где все снова будут вместе.
Лида молчала, чувствуя, как гнев сменяется чем-то другим – жалостью? Пониманием? Но это не меняло главного.
– Я понимаю, – наконец сказала она. – Но это не значит, что я должна отказаться от своего прошлого ради вашей мечты.
– Это не только моя мечта, – свекровь посмотрела на неё с укором. – Это для Вани. Для Саши. Для вас.
– А для меня вы спросили? – Лида шагнула ближе. – Вы хоть раз подумали, что я чувствую? Эта квартира – не просто стены. Это моя жизнь, мои воспоминания. Вы хотите, чтобы я их продала ради дома, в котором, может, и жить-то никто не будет?
Людмила Петровна открыла рот, но ничего не сказала. Впервые за всё время Лида видела её растерянной.
На следующий день Лида поехала в бабушкину квартиру. Ей нужно было подумать в тишине. Она сидела в старом кресле, глядя на старые обои, на фотографию бабушки на полке. В голове крутились слова свекрови, Сашин виноватый взгляд, Ванины вопросы. Она понимала, что дальше так продолжаться не может. Но как найти выход?
Телефон звякнул – сообщение от Кати: «Придумала! Арендуйте дом на выходные. Пусть свекровь попробует, что это такое. Может, передумает».
Лида замерла. Аренда? Это было неожиданно просто. Если Людмила Петровна так хочет загородный дом, пусть попробует. Может, она поймёт, что это не так уж и просто – жить за городом, вдали от магазинов, поликлиник, садика.
Она тут же позвонила Саше.
– Саш, – начала она, – я придумала. Давай арендуем загородный дом на выходные. Пусть твоя мама увидит, что это такое. И мы с тобой тоже поймём, нужно ли нам это.
– Арендовать? – Саша казался удивлённым. – Думаешь, это сработает?
– Не знаю, – честно ответила Лида. – Но это лучше, чем продавать мою квартиру.
Он помолчал, потом сказал:
– Хорошо. Я поговорю с мамой.
Через неделю они нашли подходящий дом– деревянный коттедж с верандой, недалеко от реки. Людмила Петровна была в восторге, едва они подъехали.
– Вот оно! – воскликнула она, раскинув руки. – Это же рай! Ванечка, смотри, какая красота!
Ваня, держась за руку Лиды, смотрел на дом с любопытством. Саша тащил сумки, а Лида пыталась не замечать, как свекровь уже мысленно обустраивает участок.
– Людмила Петровна, – Лида повернулась к ней, – это только на выходные. Мы пробуем. Никто ничего не продаёт.
– Конечно, конечно, – свекровь кивнула, но в её глазах горел азарт. – Вы сами увидите, как это здорово.
Первый день прошёл неожиданно хорошо. Ваня бегал по участку, собирая шишки, Саша разжёг мангал, а Лида, сидя на веранде, даже поймала себя на мысли, что здесь и правда красиво. Запах сосен, тишина, звёзды над головой – всё это было как из другой жизни.
Но к вечеру начались проблемы. Интернет ловил плохо, Ваня капризничал, потому что не мог посмотреть мультики. Людмила Петровна, решившая приготовить ужин, обнаружила, что плита работает с перебоями.
– Это что, теперь без нормальной еды сидеть? – возмутилась она, когда Саша попытался починить плиту.
– Мам, это аренда, – устало сказал он. – Тут всё не как дома.
Лида молчала, но внутри ликовала. Может, Катя была права? Может, свекровь поймёт, что загородная жизнь – это не только красивые картинки?
Утро началось с нового сюрприза. Людмила Петровна, вставшая раньше всех, объявила, что уже связалась с хозяином дома.
– Он готов продать! – заявила она за завтраком. – Всего за семь миллионов! Лида, ты же понимаешь, что это шанс?
Лида чуть не поперхнулась кофе.
– Людмила Петровна, – она старалась говорить спокойно, – мы договорились: это проба. Никто ничего не продаёт.
– Но ты же видела, как тут хорошо! – свекровь не унималась. – Ванечка счастлив, Саша отдохнул. Это то, что нам нужно!
– Нам? – Лида посмотрела на Сашу, который молчал, уставившись в тарелку. – Саша, скажи что-нибудь.
Он поднял глаза, и Лида увидела в них борьбу.
– Мам, – наконец сказал он, – Лида права. Мы не можем просто так взять и продать её квартиру. Это её решение.
Людмила Петровна вскинула брови.
– То есть ты теперь против меня? – её голос задрожал. – Я для вас стараюсь, а вы…
– Мы ценим, – Саша говорил тихо, но твёрдо. – Но Лида тоже часть семьи. И её чувства важны.
Лида почувствовала, как внутри разливается тепло. Впервые Саша встал на её сторону так открыто. Но свекровь не сдавалась.
– Хорошо, – сказала она, вставая из-за стола. – Если вы не хотите думать о будущем, я сама всё сделаю.
– Что это значит? – Лида насторожилась.
– Ничего, – отрезала Людмила Петровна. – Просто я найду способ.
Она ушла в дом, хлопнув дверью. Лида посмотрела на Сашу, и в её взгляде был вопрос: что дальше? Сможет ли свекровь отступить? Или это только начало новой ссоры?
Лида стояла на веранде арендованного коттеджа, глядя на реку, блестевшую под утренним солнцем. В воздухе пахло мокрой травой и дымом от вчерашнего мангала. Ваня носился по участку, собирая камешки, а Саша возился с кофемашиной, пытаясь выжать из неё хоть что-то похожее на кофе. Людмила Петровна сидела в шезлонге, листая очередной журнал о загородной жизни, но её лицо было напряжённым. После вчерашнего разговора, когда она хлопнула дверью, в доме повисла тишина – тяжёлая, как перед грозой. Лида знала: это не конец. Свекровь не из тех, кто сдаётся.
– Мам, смотри, какой камень! – Ваня подбежал, гордо протягивая гладкий серый голыш.
– Красота, – Лида улыбнулась, погладив сына по голове. – Положи в свою коллекцию.
– А бабушка не выбросит? – спросил он шёпотом, бросив взгляд на Людмилу Петровну.
Лида сжала его маленькую руку.
– Не выбросит, – твёрдо сказала она. – Это твои сокровища.
К обеду напряжение стало невыносимым. Людмила Петровна, словно ничего не случилось, снова завела разговор о доме.
– Я говорила с хозяином, – начала она, нарезая огурцы для салата. – Он готов сбросить цену до шести с половиной. Лида, это же подарок судьбы!
Лида, чистившая картошку, замерла. Её сердце заколотилось, но она заставила себя говорить спокойно.
– Людмила Петровна, я уже сказала: моя квартира не продаётся.
– Ох, Лида, – свекровь закатила глаза, – ты всё о своём. А о семье ты подумала? О Ване? О Саше?
– А вы о них подумали? – Лида отложила нож и посмотрела свекрови в глаза. – Вы спрашивали Сашу, хочет ли он жить за городом? Или Ваню, которому нужно в садик ездить каждый день?
Людмила Петровна фыркнула, но в её взгляде мелькнула неуверенность.
– Саша согласен, – отрезала она. – Он мне сам говорил.
– Мам, – Саша вошёл на кухню, вытирая руки полотенцем. – Я говорил, что идея неплохая. Но я также сказал, что это Лидино наследство. И её решение – закон.
Лида посмотрела на мужа с удивлением. Он говорил твёрдо, без привычного виноватого тона. Впервые за долгое время она почувствовала, что он на её стороне.
Людмила Петровна открыла рот, но Саша продолжил:
– И ещё, мам. Ты всё время говоришь о семье, о воссоединении. Но семья – это не только ты, я и Ваня. Это ещё и Лида. И если ты хочешь, чтобы мы были вместе, нужно уважать её выбор.
Свекровь застыла, сжимая в руке огурец. Её лицо покраснело, и Лида уже ждала вспышки гнева, но вместо этого Людмила Петровна вдруг опустилась на стул.
– Вы думаете, я враг? – тихо спросила она. – Я просто хотела, чтобы у нас было место… как раньше. Когда мы с отцом твоим, Саш, ещё не разошлись. Когда Маша была рядом. Когда мы были семьёй.
Лида молчала, поражённая. Она знала, что у свекрови непростая история – развод, ссора с мужем, отъезд дочери. Но слышать это так откровенно было неожиданно.
– Людмила Петровна, – Лида шагнула ближе, – я понимаю, что вы хотите вернуть то время. Но продавать мою квартиру – это не выход. Это мой дом, мои воспоминания. Вы же знаете, как это – терять что-то важное.
Свекровь посмотрела на неё, и в её глазах мелькнуло что-то новое – не вызов, не упрямство, а боль.
– Знаю, – наконец сказала она. – Но я думала… думала, что новый дом всё исправит.
– Новый дом не вернёт прошлое, – мягко сказала Лида. – Но мы можем создать что-то новое.
Вечером, когда Ваня уснул, а Людмила Петровна ушла в свою комнату, Лида и Саша сидели на веранде. В руках у них были кружки с чаем, над рекой стелился туман, и где-то вдалеке ухала сова.
– Спасибо, – тихо сказала Лида, глядя на мужа. – За то, что поддержал меня.
– Я должен был раньше, – Саша покачал головой. – Просто… знаешь, мама всегда была такой. Она решает, а мы подстраиваемся. Но ты права – это нечестно.
– Она правда хочет семью собрать, – Лида вздохнула. – Я видела, как она смотрит на Ваню. Как говорит о прошлом. Ей одиноко.
Саша кивнул, глядя на реку.
– Я знаю. Но это не значит, что ты должна жертвовать своим.
– А что, если… – Лида замялась, – что, если мы найдём другой способ? Не продавать квартиру, а, например, арендовать дом? На лето, на каникулы. Чтобы она могла приглашать Машу, чтобы Ваня бегал по траве. Чтобы никто не чувствовал, что теряет что-то важное.
Саша повернулся к ней, и в его глазах загорелся интерес.
– Аренда? – переспросил он. – Это может сработать. Не сразу, конечно, но…
– Но это лучше, чем продавать мою квартиру, – улыбнулась Лида. – И твоя мама получит свой дом. На время.
– Надо поговорить с ней, – Саша взял её за руку. – Но вместе. Чтобы она поняла, что это наше общее решение.
На следующий день, за завтраком, Лида решилась. Ваня уплетал блинчики, Людмила Петровна пила кофе, а Саша нервно теребил край скатерти.
– Людмила Петровна, – начала Лида, – мы с Сашей подумали. Мы не будем продавать мою квартиру. Но мы готовы попробовать арендовать загородный дом. На лето, например. Чтобы Ваня мог там играть, чтобы вы могли приглашать Машу. Чтобы все были вместе.
Свекровь посмотрела на неё с удивлением.
– Арендовать? – переспросила она. – Это же… не своё.
– Не своё, – согласилась Лида. – Но это способ попробовать. Если нам всем понравится, мы подумаем, как двигаться дальше. Но моя квартира останется со мной.
Людмила Петровна молчала, глядя в свою чашку. Лида ждала, что она начнёт спорить, но вместо этого свекровь вдруг кивнула.
– Хорошо, – сказала она тихо. – Аренда – это тоже вариант.
Саша выдохнул, словно сбросил с плеч тяжёлый груз.
– Мам, ты серьёзно? – спросил он.
– Серьёзно, – Людмила Петровна посмотрела на него, потом на Лиду. – Я… я, может, слишком давила. Хотела, чтобы всё было, по-моему. Но ты, Лида, права. У каждого своё прошлое. И я не могу его забирать.
Лида почувствовала, как внутри разливается тепло. Впервые она видела в свекрови не противницу, а просто женщину, которая боится потерять семью.
– Спасибо, – тихо сказала Лида. – Мы найдём способ, чтобы всем было хорошо.
Через месяц они арендовали небольшой дом на лето – уютный, с деревянной верандой и яблоневым садом. Людмила Петровна, к удивлению Лиды, взяла на себя часть расходов, продав кое-что из своих старых украшений.
– Это мой вклад, – сказала она, когда они подписывали договор. – Чтобы Ванечка бегал по траве, а не по асфальту.
В первый же выходной в доме собралась вся семья. Маша, сестра Саши, приехала из Питера с мужем и сыном. Ваня был в восторге, носясь с двоюродным братом по саду. Людмила Петровна хлопотала на кухне, готовя свой знаменитый пирог, а Лида, сидя на веранде, вдруг поняла, что впервые за долгое время чувствует себя спокойно.
– Ты как? – Саша сел рядом, протягивая ей стакан с лимонадом.
– Хорошо, – улыбнулась Лида. – А ты?
– Тоже, – он взял её за руку. – Знаешь, я боялся, что мы не найдём выход. Что мама будет давить, а ты… уйдёшь.
– Куда я уйду? – Лида рассмеялась. – Это наш дом, наша семья. Просто теперь в ней на одного человека больше.
Саша улыбнулся, и в его глазах было столько тепла, что Лида почувствовала, как последние сомнения тают.
Вечером, когда все собрались за столом, Людмила Петровна произнесла.
– За семью, – сказала она, глядя на Лиду. – И за то, что мы учимся слушать друг друга.
Лида кивнула, чувствуя, как к горлу подступает ком. Она не ожидала, что свекровь сможет измениться. Но, может, дело было не в изменении, а в том, что они наконец-то услышали друг друга?
– За семью, – повторила она.
Ваня, сидящий рядом, вдруг спросил:
– Мам, а мы ещё сюда приедем?
– Приедем, – улыбнулась Лида. – И не раз.
А в голове крутилась мысль: может, дом – это не стены и не участок? Может, это люди, которые готовы идти навстречу друг другу?
Рекомендуем: