Человек, изменивший Европу
Вся история Европы до Наполеона — это, по сути, затянувшаяся семейная ссора аристократов. Короли, герцоги и курфюрсты веками делили земли, женили своих безвольных отпрысков и проливали кровь простолюдинов в битвах за право сидеть на чуть более высоком стуле. Все было чинно, благородно и понятно. И тут появился он. Наполеон Бонапарт, сын мелкого корсиканского дворянина, говоривший по-французски с заметным акцентом и не имевший за душой ничего, кроме непомерных амбиций и гениального тактического чутья. Он был ошибкой в системе, сбоем в матрице старого мира. Он не унаследовал власть — он ее взял. Взял силой, харизмой и умом, острым, как лезвие недавнего изобретения, укоротившего на голову его собственного короля. Для монархов Европы он был не просто врагом, он был оскорблением, живым доказательством того, что их «божественное право» на власть — не более чем фикция, которую может растоптать любой талантливый артиллерийский капитан.
Его карьера была похожа на взлет ракеты. Италия, Египет, а затем и вся Франция, уставшая от революционного хаоса и кровопролития, упала к его ногам. Он не просто командовал армиями, он их создавал. Солдаты шли за ним в огонь и воду не из-за денег или страха, а потому, что верили в него как в полубога. Он помнил их имена, он ел с ними из одного котла, он обещал им славу, и он ее давал. В битвах при Аустерлице, Йене, Ваграме он разносил в пух и прах хваленые армии Австрии, Пруссии и России, заставляя королей и императоров униженно просить мира. К 1807 году этот «маленький капрал», как его презрительно называли в аристократических салонах, контролировал большую часть континентальной Европы. Он сажал на троны своих братьев и маршалов, перекраивал границы, отменял вековые законы и создавал новые. Он был архитектором новой Европы, и его чертежи были написаны железом и кровью. Он не играл по старым правилам — он их писал. И это вызывало ярость у старой аристократии больше всего. Они не могли простить ему не столько его победы, сколько его происхождение. Он был для них выскочкой, узурпатором, и они ждали лишь момента, чтобы сбросить его с пьедестала, на который он так дерзко взобрался.
Война образов: рождение карикатурного Бони
Британия, отделенная от наполеоновской Европы спасительным проливом Ла-Манш, была главным и самым упертым врагом императора. Британцы не могли победить его на суше, но они могли вести против него другую войну — информационную. И в этой войне их главным оружием стала карикатура. Газеты и витрины магазинов Лондона пестрели язвительными шаржами, на которых «Бони», как они его прозвали, представал в самом неприглядном виде. И главной мишенью для насмешек стал его рост. Художники вроде Джеймса Гилрея и Томаса Роулендсона с упоением изображали Наполеона крошечным, злобным человечком, тонущим в огромной треуголке, едва достающим до стола или прячущимся за спинами своих рослых гренадеров.
Одна из самых знаменитых карикатур Гилрея, «Пудинг в опасности», изображает британского премьера Уильяма Питта и Наполеона, которые делят земной шар, разрезая его, как сливовый пудинг. Питт — высокий, худой аристократ, уверенно отрезающий себе океаны, а Наполеон — маленький, толстый коротышка, который жадно тянется к куску с надписью «Европа». Посыл был прост и понятен любому лондонскому обывателю: этот корсиканский выскочка — не грозный завоеватель, а смешной карлик с непомерными амбициями. Это была блестящая пропаганда. Она десакрализировала образ врага, превращая его из грозного «Бони» в «маленького Бони». Страх сменялся презрением. Легче бороться с тем, кого ты не боишься, а над кем смеешься.
Этот образ маленького, вечно злого и закомплексованного диктатора так прочно въелся в массовое сознание, что позже, уже в XX веке, австрийский психолог Альфред Адлер даже ввел термин «комплекс Наполеона», описывающий психологическую модель поведения, при которой люди невысокого роста пытаются компенсировать это агрессивным и властным поведением. Ирония в том, что сам Наполеон, как мы увидим, под это определение никак не подходил. Но миф уже был создан и начал жить своей жизнью, подпитываемый десятилетиями целенаправленной британской пропаганды. Англичане создали удобный для себя образ врага, и этот образ оказался на удивление живучим, пережив и самого императора, и его империю.
Последние дни на острове Святой Елены
Судьба, как известно, дама капризная. После триумфального шествия по Европе Наполеон совершил роковую ошибку, отправившись в 1812 году покорять Россию. Бескрайние русские просторы, суровая зима и стойкость русского народа перемололи его Великую армию. Это было начало конца. Затем последовала «битва народов» под Лейпцигом, отречение, ссылка на остров Эльба, триумфальное возвращение на сто дней и, наконец, финальный аккорд — Ватерлоо. 18 июня 1815 года удача окончательно отвернулась от него. Победившие союзники, и в первую очередь британцы, решили на этот раз не рисковать. Они сослали его на крошечный, затерянный в Атлантике остров Святой Елены — скалу, продуваемую всеми ветрами, в тысячах миль от Европы. Это было не просто изгнание, это было погребение заживо.
Последние шесть лет своей жизни вчерашний повелитель Европы провел в унизительной роли пленника. Он жил в сыром, неуютном доме, постоянно конфликтовал с британским губернатором, который мелочно ограничивал его свободу, и медленно угасал от болезни и тоски. 5 мая 1821 года Наполеон умер. Официальной причиной смерти был назван рак желудка — та же болезнь, от которой умер его отец. Однако споры о настоящей причине не утихают до сих пор; многие исследователи уверены, что его медленно травили мышьяком. Но даже смерть не принесла ему покоя. Британцы, которые так боялись его живого, решили нанести ему последнее оскорбление. Во время вскрытия, проведенного британскими врачами, один из них, хирург Уолтер Генри, решил внести свой вклад в развенчание мифа о великом императоре.
В своем отчете, написанном два года спустя, Генри с особым усердием описывает тело поверженного врага. Он скрупулезно отмечает, что у Наполеона все было «маленьким». Маленькие руки и ноги, маленький мочевой пузырь, маленькое сердце. Он не удержался от того, чтобы упомянуть и другие, еще более интимные части тела, также охарактеризовав их как незначительные. Это был уже не медицинский документ, а политический памфлет, последняя карикатура, нарисованная скальпелем на секционном столе. Цель была очевидна: доказать, что и физически этот человек был ничтожеством, что его величие было лишь иллюзией. Доктор Генри, усердно выслуживаясь перед своими хозяевами, нанес последний, посмертный удар по репутации человека, который когда-то заставлял дрожать всю Европу.
Арифметика роста: французские дюймы против британских
Так откуда же все-таки взялся миф о низкорослости Наполеона, если даже его враги при жизни не делали на этом особого акцента, предпочитая карикатуры? Ответ кроется в простой арифметике и разнице систем мер. Когда после смерти Наполеона его личный врач Франческо Антоммарки измерил его рост, он записал в протоколе: 5 футов 2 дюйма. Для англичан, прочитавших этот отчет, все было ясно: 5 футов 2 дюйма — это примерно 157 сантиметров. Коротышка, что и требовалось доказать! Пропаганда получила «научное» подтверждение. Но была одна маленькая деталь, которую британцы либо проигнорировали, либо сознательно умолчали. Измерение проводилось по старой французской системе мер. А французский фут (pied du roi) и французский дюйм (pouce) были длиннее британских имперских аналогов.
Французский дюйм равнялся примерно 2,7 сантиметра, в то время как британский — 2,54 сантиметра. Если пересчитать 5 французских футов и 2 французских дюйма в современную метрическую систему, то получится около 169 сантиметров. А это был абсолютно средний, если не чуть выше среднего, рост для француза начала XIX века. Средний рост французских рекрутов в 1800 году составлял около 165 сантиметров. Таким образом, Наполеон был выше большинства своих соотечественников. Так откуда же пошло прозвище «маленький капрал» (le petit caporal)? Его он получил отнюдь не за рост. Это было ласковое прозвище, которое дали ему солдаты во время его первой итальянской кампании. Он, тогда еще молодой генерал, не гнушался лично участвовать в бою, наводить орудия и разделять с солдатами все тяготы походной жизни. «Маленький» в данном контексте означало не «низкорослый», а «свой», «близкий к солдатам», в противоположность напыщенным аристократам-генералам старой королевской армии.
Еще одним фактором, визуально уменьшавшим императора, было его окружение. Наполеон создал элитное подразделение — Императорскую гвардию, куда отбирали только самых лучших, самых опытных и самых высоких солдат. Минимальный рост для пеших гренадеров Старой гвардии составлял 178 сантиметров. На их фоне Наполеон со своими 169 сантиметрами действительно мог казаться невысоким. Представьте себе картину: император, окруженный двухметровыми ветеранами в огромных медвежьих шапках. Конечно, на их фоне он выглядел бы не так внушительно. Так что миф о «маленьком Наполеоне» — это коктейль из трех ингредиентов: целенаправленной британской пропаганды, банальной путаницы в системах измерения и оптической иллюзии, создаваемой его же собственной элитной гвардией.
Живучесть мифа в массовом сознании
Мифы умирают тяжело, особенно удачные. А миф о маленьком, злобном Наполеоне, пытающемся завоевать мир, чтобы компенсировать свой комплекс неполноценности, — это удивительно живучий миф. Он простой, понятный и очень удобный. Он превращает сложную, многогранную историческую фигуру, гения и тирана в одном лице, в простую и понятную карикатуру. Он позволяет нам не задумываться о реальных причинах Наполеоновских войн — о столкновении старого феодального мира с новым, буржуазным, о тектонических сдвигах в европейском обществе, вызванных Французской революцией. Вместо этого мы получаем простенькую психологическую драму: закомплексованный коротышка дорвался до власти. Это история, которая легко укладывается в голове и хорошо продается.
Современная поп-культура с удовольствием подхватила и растиражировала этот миф. В десятках фильмов, книг и телешоу Наполеон предстает именно таким — вспыльчивым, капризным и комично низкорослым. Рука, засунутая за жилет (привычка, кстати, вполне обычная для мужчин той эпохи, позволявшая держать руки в тепле и принимать более величественную позу), стала его фирменным знаком, почти таким же узнаваемым, как треуголка. Реальный Наполеон был куда сложнее. Да, он был честолюбив, властен и порой жесток. Но он также был выдающимся администратором, реформатором, законодателем (его Гражданский кодекс до сих пор лежит в основе права многих европейских стран) и человеком, обладавшим невероятной харизмой и работоспособностью. Он был человеком своей эпохи — эпохи титанов, рожденных в горниле революции.
Но нам удобнее видеть в нем карикатуру. Это делает историю менее пугающей. Если один из величайших завоевателей в истории — всего лишь закомплексованный карлик, то, возможно, и другие исторические фигуры не так уж и страшны. Это своего рода психотерапия для массового сознания. Но, как и любая терапия, основанная на самообмане, она искажает реальность. Наполеон Бонапарт был человеком среднего роста. Но тень, которую он отбросил на историю, оказалась поистине гигантской. И никакой, даже самый удачный миф, созданный вражеской пропагандой, не в силах этого изменить.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Подписывайся на премиум и читай дополнительные статьи!
Тематические подборки статей - ищи интересные тебе темы!
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера