Предыдущая часть:
— Нет, — покачала головой Марина. — Говорю же, из государственной организации. Вы же ходите в поликлиники. Вот нам и передали, что есть человек, подходящий под критерии. Правда, с опозданием, бюрократия, сами понимаете.
— Э, да, — смягчился Василий, видимо, посчитав объяснение правдоподобным. — Ладно, проходите, налью чаю. Только у меня не прибрано, не ждал гостей.
— Не волнуйтесь, — улыбнулась Марина. — Я к таким квартирам привыкла. Тем более, помощь с уборкой тоже входит в мои обязанности.
— Да ну, серьёзно? — отмахнулся Василий, снимая цепочку и пропуская её. — Вы же медсестра, а не домработница.
Марина вошла. Сразу бросились в глаза фото на стенах. Они показывали этапы жизни одного мальчика, начиная с пяти лет. Вот он в садик, вот в школу. Выпускной в четвёртом классе. Грамота за олимпиаду. Таких с наградами было много.
Потом мероприятия, поездки, спорт, окончание школы, институт, диплом. И вот юный, но узнаваемый Антон Сергеевич у офиса своей фирмы.
— Сын мой, — гордо заявил Василий, заметив её интерес. — Антошка всегда был смышлёным, а теперь фирму открыл.
— А что же он вам не помогает? — спросила Марина. Ей не хотелось, она и так знала ответ, но понимала: если не спросить, будет подозрительно. Любой бы поинтересовался.
Конечно, Василий говорил из гордости за сына, но это могла быть проверка — не подставная ли соцработница.
— А нечего ему помогать, — отозвался Василий. — Будут у него дети, пусть им помогает, а я не немощный. Теперь вы появились, говорите, операция бесплатно, значит, не зря я его не разорял, верно?
Марина тяжело вздохнула, показывая отношение, но спорить не стала. Теперь, когда первое впечатление от фото прошло, она видела больше: отходящие обои, старый пол, требующий ремонта. С проводкой, судя по всему, было нормально — то ли Василий сам сделал, то ли позволил сыну, понимая важность.
А вот неприбранности она не заметила. Её собственная квартира выглядела запущеннее. Пыль в углах, вещи не на месте. Для молодого — пять минут убрать. Но для отставного военного, с его дисциплиной, квартира казалась ужасной.
С этого дня она приходила регулярно. Не удивило, что строгий на вид Василий внутри был добрым и чутким. Об этом говорило всё, что она узнала. Отношения сложились тёплые, даже доверительные.
Как выяснилось, Марина не растеряла навыки и вполне справлялась с помощью: процедуры, подготовка к операции. Несмотря на протесты, помогала по дому. Василий развлекал армейскими историями и рассказами о жизни. Много говорил о сыне, подчёркивая гордость, но замыкался при попытках обсудить, почему не принимает помощь от него.
Но вот Василий был почти готов к операции. Остались мелочи, включая документы для госпитализации. Марина взялась за старые бумаги, чтобы найти нужные. Мужчина не любил волокиту, так что охотно отдал ей это.
Случайно среди документов она наткнулась на свидетельство об усыновлении и не удержалась от любопытства.
Бумага гласила, что мальчика взяли из детдома в соседней области, когда ему исполнилось пять.
Василий заметил интерес.
— Да, Антошка приёмный, — сказал он. — Он знает, не переживайте. И знает, что люблю как родного. Как увидел, сразу понял — надо забирать. Если не пропадёт в детдоме, то таланты растеряет. А он уже тогда был умным.
— А вы как в том детдоме оказались? — удивилась Марина.
— Так всю молодость на армию угрохал. Ни жены, ни детей. Сперва просто помогал, приезжал. А потом увидел Антошку, узнал историю. Мать оставила с запиской, просила имя сохранить. Выполнили, как понимаю. И умоляла спасти ребёнка. Не знаю, что у бедной случилось, но не со зла она бросила. От безысходности. Зла не держу. Хотелось бы, чтобы она узнала, что желание исполнили, если жива.
Роман сидел дома с бутылкой водки и свежей газетой. В последнее время это были его единственные спутники. Новая жена оказалась не лучше старой — только требовала, ничего не давая. Он её прогнал и теперь медленно спивался, без планов на будущее.
Лениво листая газету, Роман наткнулся на заголовок: "Самый щедрый босс раздал сотрудникам десять миллионов". Мужчина вчитался. Сперва посмеялся — куда человеку девать деньги, если такой ерундой занимается. Потом дошло, что речь о фирме, куда его бывшая жена пошла уборщицей. Значит, часть денег ей перепала.
И Роман подумал: раз так, то и он имеет право на кусок. Марина вряд ли согласится, так что придётся хитрить.
На следующий день, приведя себя в порядок, он явился к бывшей жене. Даже цветы купил — недорогой букет, на вид приличный. Жалко было тратиться, но он убедил себя, что это вложение окупится.
— Ты что здесь делаешь? — не слишком приветливо спросила Марина, открыв дверь.
Роман еле сдержал злость. Не ждал объятий, но хоть на вежливость рассчитывал. Не чужие ведь. А она держит в дверях, смотрит как на врага.
Но пришлось взять себя в руки и изобразить раскаяние.
— Прости меня, — сказал он, стараясь звучать скорбно. — Я такую ошибку совершил и так по тебе скучаю. На самом деле начал скучать почти сразу, как ушёл. Но стыдно было вернуться.
— А ты был мне нужен, — глухо ответила Марина. — Именно тогда нужна была поддержка. Ты предпочёл утешаться с другой.
— Но мне тоже нужна была поддержка, — упавшим голосом заявил бывший муж. — Я же тоже сына потерял. И только теперь понял, насколько был неправ. Время не верну, но хочу попробовать исправить.
— Хм, как-то неожиданно, — в смятении сказала Марина. — Мне надо подумать. А сейчас уходи, пожалуйста. Позвоню, когда буду готова.
Роман ушёл, кипя внутри. Его буквально выгнали из собственной квартиры. У него доля, он имеет право. Почему он в съёмной однушке, а она в их двушке?
Да, сам ушёл, но право не отнимает. Тогда думал, будет жить у новой — квартира побольше и получше. Но не срослось, так что мог вернуться.
Но возмущение приходилось держать в себе. Теперь ставки выше: не только полквартиры, но и деньги от босса. В идеале все, или хотя бы большая часть. Для этого нужно терпеть.
Марина ни словом не обмолвилась о билете или щедрости начальника. Он бы на её месте похвастался. Теперь Роман засомневался, есть ли деньги.
— Надо проверить, — пробормотал он. И пришла идея: установить скрытую камеру. Ключи остались, она вряд ли сменила замки. Не подумала бы.
Если найдёт — отговорится, или скажет, он ни при чём. Пусть понервничает.
Вдохновлённый, он купил устройство. Как только Марина ушла на работу, проник внутрь и установил. Теперь ждать.
Несколько дней ничего. Бывшая уходила рано, возвращалась поздно, ложилась спать. Даже ела не каждый день. Роман забеспокоился — вдруг тратит на рестораны.
Но однажды повезло. Вернувшись раньше, Марина взяла телефон. Разговаривала с подругой. Сперва болтовня. Роман слушал вполуха, чуть не пропустил интересное.
— Беспокоюсь насчёт плана с фондом для отца босса, — взволнованно сказала Марина.
Роман прислушался внимательно. Пауза.
— Он может догадаться, и тогда всё, — продолжила она.
Роман улыбнулся, потёр руки. Судя по всему, его правильная бывшая с боссом задумала обобрать отца. Забавно, и полезно для планов. Раз финансовая афера, может выйти прибыльнее.
Василий бодрится, хоть и волнуется перед операцией, — докладывала Марина. — Нормально, главное, уверена, всё пройдёт хорошо. Лично проверила. Клиника отличная, врачи знающие.
— Марина, вы чудо, — улыбнулся Антон Сергеевич. — Не знаю, что делал бы без вашей идеи.
— Да вы бы что-нибудь придумали, — искренне ответила она. — Я просто ускорила.
— Не скромничайте. Вы понимаете, счёт на недели шёл. Придумать-то придумал бы, да поздно.
Марина, потупившись, слушала комплименты. Не думала, что сделала что-то особенное — помогла хорошему человеку принять решение. Можно сказать, выполняла профессиональный долг, ведь в душе оставалась медсестрой.
— И вот я подумал, — продолжал босс. — Чем отблагодарить? Деньги само собой. И не спорьте. Любая работа должна оплачиваться.
— Да вы что? Я не из-за денег, даже не думала, — призналась Марина. — Хотя отказываться не стану, пригодятся сейчас.
— Но этого мало, — продолжил Антон Сергеевич. — Вы оказали большую услугу. Долго думал, как отплатить, и нашёл вариант. Скажите, Марина, вы хотели бы вернуться в профессию?
У неё сердце заколотилось. Хотела ли? Конечно, это было самое сильное желание в последнее время, но и самый большой страх. Не уверена, что справилась с травмой. Плюс бывший муж объявился — напоминание о прошлом.
— Честно, не уверена в себе, — призналась она. — Не хочу в детали, но ушла не просто так.
— Понимаю, но у вас талант. Редко встретишь человека на своём месте. А сейчас вы не на нём, предлагаю исправить.
— И что конкретно? — прямо спросила она.
— Вот, — улыбнулся Антон Сергеевич. — Оплачу курсы повышения квалификации. Ещё есть детский хоспис, нуждается в волонтёрах. Идеально, чтобы разобраться, готовы ли к возвращению.
Марина не нашла слов для благодарности. Он нашёл интересный вариант. Волонтёрство — не полноценная работа, поможет оценить силы. С курсами — заманчиво.
Она согласилась недолго думая. Антон Сергеевич придумал хороший план.
Но подходя к хоспису впервые, почувствовала, как руки дрожат. Смотрела на это с надеждой, но и страхом.
— Здравствуйте! — приятный мужской голос прервал мысли. — Я педиатр, Николай. Вы Марина?
— Как догадались? — удивилась она.
— Интуиция, — улыбнулся он. — Пойдёмте, покажу, расскажу. Вы в прошлом медсестра в детском, так что предупреждать не надо, что внутри.
— Ну да, представляю, — кивнула Марина, внутренне содрогаясь, но стараясь казаться спокойной.
Пока Николай водил по коридорам, палатам, знакомил с пациентами и объяснял нюансы, страх отпускал. Жаль детей, но не хотелось рыдать в подушку. Напротив, хотелось действовать, помогать.
— А эта Катюша, — с особой интонацией сказал Николай, представляя пациентку.
Марина взглянула на девочку лет семи, и что-то в чертах показалось знакомым.
Катя сидела на койке, сосредоточенно рисовала карандашами. Услышав голос, подняла голову и повернула лист, чтобы не видели.
— Привет, пап.
Ну конечно. Марине стоило усилий не хлопнуть себя по лбу. Теперь ясно, кого напомнила девочка. Не одно лицо, но общее было.
— А это Марина, — представил врач. — Теперь она будет за тобой ухаживать.
— Привет, — улыбнулась малышка.
Прошло пару недель, и они привязались друг к другу. Настолько, что Катя показала рисунки — поразительные. Не верилось, что семилетний ребёнок такое создал. Изображения уводили в другие миры.
Ничего удивительного, подумала Марина. Ребёнок с таким диагнозом убегает от реальности. Способов мало.
Антон Сергеевич с благодарностью вспоминал день, когда взял Марину на работу. Насторожила смена профессии, но дал шанс. Эта женщина восхищала: умная, честная, деликатная, скромная. Казалось, таких нет, но вот спасла упрямого отца, теперь помогает детям.
Антон был уверен, сам не выдержал бы день в такой обстановке. А Марина, с которой они подружились, рассказывала о волонтёрстве с воодушевлением, благодарностью, как будто он дал путёвку в отпуск, а не тяжёлую нагрузку.
И каждый раз, когда казалось, она не удивит, подкидывала новое.
— Я ведь говорил, сын приёмный, — заметил он в разговоре. — Люблю как родного, но всю жизнь мечтал найти мать.
— Судя по рассказам отца, она любила меня.
— Да, — кивнула Марина. — Мне он тоже говорил. С вашими возможностями, наверное, несложно.
Продолжение: