Предыдущая часть:
Антон почти забыл о разговоре, но Марина нет. Как-то зашла в кабинет довольная, с бумажкой.
Шеф удивлённо смотрел. Сцена напоминала историю с билетом.
— Нашла, — радостно сообщила Марина.
— Что нашла? — приподнял брови Антон.
— Адрес детдома, откуда отец вас забрал. В документах на усыновление. Вот.
Она замялась, протянула листок. Антон посмотрел недоверчиво. Ответ на загадку всей жизни был под носом. Нужно было глянуть бумаги отца. Осознав, рассмеялся.
— Ну чего смеёшься? — обиженно спросила Марина.
— Над собой, — махнул рукой Антон. — До простой мысли не додумался.
— А, понятно, — снова замялась она. — Но не всё просто. Детдом расформирован. Может, съездить, расспросить местных, вдруг вспомнят.
— Да, стоит, — задумчиво сказал Антон. — Слушай, сильно нагло попросить тебя поехать со мной?
— Ну, — улыбнулась Марина. — Раз ввязалась, надо доводить. Конечно, поеду. Две головы лучше.
Им повезло. Расспрашивать не пришлось. Рядом с бывшим детдомом был краеведческий музей с архивами приюта. Хранительница раньше работала воспитателем. Взглянула на фото Антона — узнала, заохала, заулыбалась, чуть не расплакалась.
Успокоившись, восхищённо произнесла: — Как вырос? Не ожидала увидеть.
— Всегда приятно, когда воспитанник добился.
— А о женщине, что оставила меня? — с надеждой спросил Антон. — О матери.
— Ох, — покачала головой хранительница. — Печально. Юная девчонка, сама ребёнок. Забеременела от парня, он бросил. Родители узнали — прогнали. Сказали, своих проблем полно, чтобы с её нянчиться.
— То есть решила оставить здесь? — спросила Марина.
— А что оставалось? — пожала плечами воспитатель. — Ни денег, ни крыши. Ей выжить, а с малышом — нереально. Но не бросила, навещала, передачки приносила. Скромные, но могла. Переживала за него. Потом исчезла. То ли невыносимо стало, то ли не хотела травмировать.
— Просто исчезла? — удивился Антон.
— Не просто. С последней передачкой записку оставила: больше не может, должна покинуть сына ради его блага. Просила имя сохранить. И всё.
Прервавшись, она покопалась в бумагах и протянула конверт — пожелтевший от времени.
Антон взял, руки задрожали. Открыл: письмо на жёлтой бумаге и серебряная подвеска-якорь. На неё едва глянул. Интересовали строки.
"Сынок, надеюсь, взрослым поймёшь меня. Люблю до сих пор. Решение далось тяжело, но для твоей лучшей жизни. Прости, если сможешь. Всегда любящая мама."
Антон отвернулся, слёзы навернулись. Не плакал с незапамятных времён.
Воспитатель не знала, где женщина, но знала имя. Достаточно, чтобы детектив нашёл.
Оказалась в другом городе, санитаркой в больнице.
— Представляешь, Марина, она тоже мечтала меня найти, — восторженно рассказывал Антон. — Но боялась, что не обрадуюсь, или жизнь сложилась хуже.
Марина улыбнулась. Представляла трогательную встречу. Не сказала очевидного: он тоже боялся.
В том, что сделала, ничего сложного, он мог сам. Опасения мешали. Теперь Марина радовалась: ничто не оправдалось. Мать и сын рады.
— Честно, не представляю, насколько вы счастливы, — искренне сказала Марина. — Но извини, пора на дежурство.
— О, да, — кивнул Антон. — Я рад, что помог с хосписом. Ты расцвела с тех пор.
Марина улыбнулась. У неё будто крылья выросли, смысл появился.
Вернулась к любимому делу. Но было ещё кое-что. Не терпелось увидеть Катю и её папу.
Николай встречал на пороге хосписа, что должно было насторожить — не принято так.
Увидев, Марина ускорила шаг. Лицо выражало удивление. Врач был мрачен, явно тревожился.
— Тут без тебя странное произошло, — начал Николай, от волнения забыв поздороваться. — Приходил мужчина. Сказал, хочет крупное пожертвование. Вопросы задавал обычные, но слушал вполуха, не интересуясь.
У Марины неприятно сжалось в груди. Рассказ не нравился. Хуже, она подозревала, кто этот "благотворитель".
— А потом только про тебя расспрашивал: кто, как, давно работаешь? Я подумал, неладно, и прямо спросил, кто он.
— И что? — холодея, спросила Марина.
— Повторил про благотворительность, потом стал говорить, подозревает тебя в сомнительных финансовых делах. Сказал, если хоспису нужны деньги, от тебя избавьтесь. Я его, конечно, послал. Знаю тебя, ты не будешь в таком участвовать.
— О, спасибо! — искренне поблагодарила Марина, и отлегло немного. — А как выглядел?
— Не примечательный: средний рост, телосложение, волосы ни светлые, ни тёмные. Глаза, кажется, карие, но невнятные. В толпе не узнал бы. А ты, кажется, знаешь, кто это.
Он пристально посмотрел. Марина вздохнула, собираясь с духом, и медленно сказала:
— Наверное, бывший муж. Недавно объявился, а до этого бросил в самый тяжёлый момент.
— Соболезную, — сказал Николай, отвечая откровенностью. — У меня жена умерла, когда Катя родилась. Обратный случай.
То, что по плану Романа должно рассорить, лишь сблизило их. Плюс Марина поняла: бывший пришёл не просто так, задумал пакость.
Должно быть, поняв, что с хосписом не вышло, Роман зашёл с другой стороны. Выяснилось через несколько дней. Позвонил Антон, по голосу ясно — беда.
— К отцу приходил человек, — начал он. — Рассказал о нашем плане с билетом, и, похоже, добавил сверху. Хотя и этого хватило, чтобы отец меня на порог не пускал.
— И что? — с надеждой спросила Марина. — Не поверил же.
— По словам отца, — голос Антона звенел от злости, — предоставил доказательства, так что теперь не хочет никого видеть, разочаровался в людях. Но хуже — отказывается от операции.
— Господи, — в ужасе пробормотала Марина. — Я его прибью.
— Отца? — скептически спросил Антон.
— Нет, визитёра. Ты знаешь, кто это?
— Кажется, догадываюсь, — сокрушённо сказала Марина. — Он в хоспис приходил, меня очернял. Николай не поверил. Видимо, решил с другой стороны зайти. Это бывший муж.
— То есть того, что он с тобой сделал, мало? — гневно уточнил Антон. — Нет, такое терпеть нельзя. Я разберусь. Больше не побеспокоит.
Антон был в ярости, но холодной, расчётливой. Не собирался глупостей — хотел поймать противника. Лучшее — нанять аудитора, проверить финансы Романа на последней работе. Просто, оба в одной сфере. Антон не сомневался, всплывут грешки.
Но не ожидал такой серьёзности. Когда аудитор с каменным лицом дал отчёт, глаза полезли на лоб.
Выявилась крупная недостача. Не небрежность — продуманная афера. Роман оказался не просто предателем, а с низкой моралью.
Антон позвал Марину показать результаты, сказать, что бывшего опасаться не надо. Но увидев её, забыл о делах. На ней лица не было.
— Что случилось? — спросил он.
— Катюше резко хуже. Нужна операция срочно, у нас не делают. Надо за границу, но у Николая нет таких денег.
— Вот же, — пробормотал Антон, шокированный не меньше. — Я подумал, — продолжила Марина. — Ты собирался дать мне часть выигрыша как сотруднице. Можно использовать для Кати?
Антон готов был ругать себя. Нужно было самому предлагать, а не лепетать. У него с деньгами порядок.
— Ну уж нет, — фыркнул он. — Твоя часть — твоя. Операцию Кате оплачу. Считай благотворительностью. И не спорь. Лучше послушай.
Он показал материалы, объяснил, куда смотреть. Реакция Марины была как у него. Затем вместе разработали план, чтобы раз и навсегда решить проблемы.
В назначенный день в офисе Антона собралась разная компания: Ольга, его мать, Марина с Николаем. Даже Василия уговорили. Позвали Романа, сказав, есть деловое предложение.
Он пришёл с видом победителя. Сотрудники косились на посторонних, но вопросов не задавали — босс предупредил о необычном.
Нормально работать не получалось. Все ждали шоу.
Антон начал с разговора с Романом, протянул папку с результатами и с злорадством смотрел, как меняется лицо.
— И что хотите? — хрипло спросил Роман, поняв ловушку.
— Чтобы отказался от доли в квартире Марины, — сурово сказал Антон. — Прямо сейчас, и больше не появляйся в её жизни. Тогда, возможно, не отнесу папку в полицию сразу. Дам время.
По глазам Роман собирался спорить, но недолго. Взгляд потух.
— А теперь, — громко сказал Антон, когда уладили. — Хочу объявить о лотерейном билете. Он выиграл. Только сумма не десять, а пятьдесят миллионов.
По сотрудникам прошёл шёпот изумления. Каждый прикидывал свою долю.
— Не отказываюсь от слов, разделю выигрыш. Только часть на общее благо: оборудование, ремонт, расширение бизнеса. Это повысит зарплаты. Возражения?
Не нашлось. Речь встретили аплодисментами, после чего он отпустил всех по домам — ясно, никто не сможет работать.
Теперь самое сложное. Антон повернулся к отцу — тот мирно беседовал с Ольгой. Нашли темы, жалко прерывать, но надо.
— Пап, прости, пожалуйста, — смущённо сказал он. — Не должен был врать, но для твоего блага. Ты не хотел помощи, а я хотел помочь. Вот и план.
— Да ладно, — махнул рукой Василий. — Я со своей гордостью перегнул. Прощаю. Вижу, билет принёс хорошее, так что и ты не сердись.
Антон обнял отца, потом маму.
Затем повернулся к Николаю, сказал, что оплатит лечение дочери. Врач не верил счастью, горячо поблагодарил, повернулся к Марине.
— Послушай, — сказал он. — Раньше думал только о дочке. Но теперь, когда проблема решится, люблю тебя. Кажется, с первого дня. Но надо слетать на операцию. Вернёмся обязательно. Дождись.
— Конечно, — улыбаясь, заверила она.
Операция и реабилитация заняли четыре месяца. Были на связи. Когда счастливые отец и дочь вернулись, Николай и Марина пошли в ЗАГС.