Дружба с Сережей и Ириной началась с крестин их старшей дочки, Машеньки. Помню, как в маленьком, душном храме пахло ладаном и воском, а малютка, вся в кружевах, смотрела на меня своими голубыми глазками и мое сердце таяло от умиления.
А потом… потом началось.
— Димочка, родной, — раздавался в трубке голос его друга Сергея, — тут такое дело… На работе этой, знаешь, просто зажимают! Не подскажешь, куда можно пристроиться?
И мой Димка, мягкий, не умеющий отказывать, верный своей университетской дружбе, «пристраивал». Сначала в одно место, потом в другое. Мы дарили их девочкам не просто куклы, а целые кукольные дома. Мы дарили их девочкам не просто куклы, а целые кукольные дома, в которых были крошечные сервизы и платья из шелка.
Они приезжали к нам на дачу — «отдохнуть, подышать воздухом». Мы улыбались, хлопотали по хозяйству, жарили для них шашлыки, а где-то глубоко внутри, на самом дне души, копился осадок. Мелкий, как пыль на полках, которую постоянно смахиваешь, а она все равно оседает.
А еще мы мечтали о собственной квартире, не ипотечной, а настоящей, своей. Это был наш ритуал: долгими зимними вечерами, забравшись под один плед, мы рассматривали планировки в журналах, подсчитывали, прикидывали, спорили о том, какие обои должны быть в гостиной — пастельные или с ярким акцентом.
И конечно, рассказывали о своих планах. О том, что копим деньги и уже подбираем район и изучаем планировки.
И вот однажды вечером, когда за окном хлестал дождь, превращая мир в мокрое, серое месиво, раздался звонок. Дима говорил недолго. Голос у него был какой-то сдавленный. Я, затаив дыхание, наблюдала, как его пальцы бессильно барабанят по столешнице.
— Ну? — спросила я, когда он положил трубку.
— Просят в долг. На строительство своего дома. У нас есть, но…это все, что есть.
В комнате повисла тишина. Наша мечта вдруг оказалась хрупким стеклянным шариком, который кто-то посторонний захотел просто взять и выбросить.
— Ты что сказал? — выдохнула я.
— Что нет. Что у нас свои планы.
Прошло несколько лет. Трудное время. Мы отказывали себе во всем — в новой одежде, в поездках на море, в ресторанах по пятницам. Но мы сделали это! Ключи — три холодных, звенящих железяки — от нашей просторной трешки в новостройке лежали на столе, как самые драгоценные сокровища.
Мы с Димкой стояли посреди абсолютно пустой гостиной, держались за руки и были до слез счастливы. Казалось, все плохое, все эти долги и напряжения, остались позади. Теперь можно рассказать, разделить свою радость с самыми близкими.
Я ошиблась .Как оказалось, наша радость была никому не нужна.
Прошло полгода. Мы потихоньку обжились, появилась мебель, на окнах висели мои любимые шторы, на кухне стоял большой холодильник. Мы готовились к новоселью. И вот однажды вечером, за неделю до торжества в дверь позвонили.
Я открыла — на пороге стояла Ирина. Она смотрела на меня колким взглядом.
— Ну привет, кума, совсем пропали, дай думаю, сама заеду, пока рядом. Показывай хоромы, а то через неделю гостей будет много, посмотреть ничего не смогу! — Она переступила порог.
— Конечно проходи!
Ирина бесцеремонно прошлась по комнатам, ее взгляд скользил по паркету, по дорогим обоям, по технике на кухне. Я, ошеломленная, шла за ней по пятам, чувствуя себя даже немного виноватой, выслушивая ее ахи и охи по поводу дорогой отделки и мебели.
— Хорошо устроились, — ее голос прозвучал почти обвиняюще. — Пока мы в своем долгострое прозябаем… У вас уже есть большая квартира, ремонт дорогой. А нам отказали даже в малом, а сами, смотрю, даже на ремонте не экономили. С размахом сделали.
— Ирина, мы хотели хорошую квартиру и хороший ремонт. Изначально. — Мой голос дрогнул, предательски выдавая волнение. — Конечно, у нас не было денег дать вам в долг. Вы это прекрасно знали.
Она резко обернулась. Ее красивое лицо исказила такая внезапная, дикая ненависть, что я невольно отшатнулась.
— Нет, мы не знали, что вы такие эгоисты, что вы такие жадные! Вы сюда столько вбухали, что можно было и две таких квартиры отремонтировать, да было бы проще, но зато справедливо! — Выкрикнула она. — Кумовья все-таки! Столько лет дружим, получается, что это для вас — пустой звук! Зачем вам большая квартира, у вас даже детей нет? Вы обязаны были нам деньги дать! Как-никак там крестница растет! В тесноте!
Она кричала. Кричала о предательстве, о том, как они нам верили, а мы их «кинули». Словно это мы годами пользовались их добротой. Словно мы им были должны.
Я перестала ее слушать и смотрела на это искаженное гримасой лицо, понимая - это конец! Пропасть между нами стала такой широкой, что никаких слов уже не хватит, чтобы что-то изменить. Наговорив гадостей, она, фыркнув, выбежала из квартиры, громко хлопнув дверью.
Когда Дима вернулся с работы, я делала ужин. Голова после разговора с Ирой все еще была пустой и тяжелой.
— К тебе Ирина заезжала сегодня? — Спросил он, снимая куртку. В его голосе была тревога.
— Заезжала, — просто сказала я, дожаривая картошку.
— Понятно… — он тяжело вздохнул. — Мне Сергей только что звонил. Опять деньги спрашивал, но у нас же нет, еще за кухню даже не рассчитались. Он разорался, сказал, что я его сильно подвел и разочаровал, что он рассчитывал на меня. Честно говоря, я ничего не понял. Может, ты что-то ей пообещала?
— Я? Дим, да ты что! Я тут от Ирины наслушалась "комплиментов", до сих пор отойти не могу. Что мы тут размахнулись, пока они в своем долгострое прозябают, что мы им обязаны помогать! Нет, ты представляешь - обязаны! И много чего еще. Очень много.
Он покачал головой, растерянный и уставший.
— Тогда я вообще не понимаю, что происходит.
— Да не бери в голову, — махнула я рукой, и в душе вдруг наступило странное, светлое спокойствие. — Пойдем ужинать.
Мы сели за наш новый, большой стол. И уже через несколько минут начали спорить о том, как обставить кабинет. Мы забыли и о Сергее, и об Ирине. Оказалось, это совсем не сложно — забыть тех, кто не считается с твоими интересами и жизнью.
О родне, которая считает, что им должны