Самолет, утомительная дорога из аэропорта в такси, и вот он, родной подъезд, Я ехала, мечтая только об одном: скинуть пыльную одежду, принять душ и упасть в собственную, такую знакомую и мягкую кровать. Год назад меня отправили в командировку в небольшой уральский городок, где мы запускали филиал, и вот, наконец-то, ссылка закончена. Я была уставшая, но счастливая. Все работает. А меня ждет заслуженный отпуск на целых три недели.
Я открыла дверь, переступила порог своей квартиры, воздух был спертым, странный коктейль чего-то пряного, детской присыпки и тушеной капусты. Я включила свет и замерла. Оглянулась. Нет, дверь моя.
Мой взгляд привлекли стены. Бледно-голубая палитра исчезла. Теперь они были испещрены какими-то каракулями. В ход шло все: фломастеры, ручки, краски, кое-где и были следы губной помады. Плавные линии переходили в резкие зигзаги, синие закорючки соседствовали с алыми пятнами. Настоящий шедевр абстракциониста. Но мне кажется этому художнику года три от роду. И я даже знаю как его зовут.
«Ладно, — попыталась я себя успокоить. — Все лишь обои. Это же не конец света. Переклею».
Я разулась и прошла в гостиную. Мой бежевый диван-кровать, предмет гордости и невероятного комфорта, был весь в царапинах, будто здесь точили когти десятки котят. На спинке кресла красовалась наклейка с розовым пони, отклеить которую уже не было никакой возможности. На журнальном столике, под слоем пыли и крошек, угадывались круги от стаканов и вмятины от чего-то тяжелого.
Я включила свет в кухне. Здесь было относительно чисто, правда, судя по всему посуды стало значительно меньше. Никита с семьей съехали вчера, как и договаривались. Это прекрасно. Но почему они оставили все в таком виде мне было непонятно.
Я сгребла в кучу хлам с дивана, плюхнулась на него и закрыла лицо ладонями. Я дома. Это самое главное, а все вопросы я задам завтра. Заодно и подумаю, что с этим делать.
Никита - мой брат, у него есть жена Татьяна и маленький сын - Андрюша. Год назад, когда я узнала, что уезжаю и рассказала об этом родителям, Никита позвонил мне и попросился пожить.
Они снимали комнату и очень хотели пожить одни. Хотя бы немного. А тут такая удача - я уезжаю на год. В общем он меня уговорил. Брат все-таки, да и жалко мне их. Я бы вообще не смогла так жить как они сейчас.
А теперь я лежала на испорченном диване и пыталась убедить себя, что все не так уж и страшно.
На следующий день, хорошо выспавшись и приняв душ, я оглядела квартиру свежим взглядом. Да, удручающе. Неприятные издержки собственной доброты. Я выпила кофе и начала потихоньку приводить жилье в порядок.
Набрала Никиту несколько раз - он не отвечал. Наверное, занят. Пришло время распаковать вещи, открыла комод и увидела пачку квитанций. Они были аккуратно сложены, но не открыты. Странно. Я всегда оплачивала коммуналку через приложение, но, чтобы ее оплатить нужно же отсканировать куар-код.
Взяла первую попавшуюся. За электроэнергию. Сумма за последний месяц повергла в легкий ступор, особенно графа “долг”. Открыла следующую — за отопление. Такая же ситуация.
Сердце заколотилось с новой силой. Никита ни ни разу не оплатил не внес оплату, а я даже ни разу не проверила! Господи, какая же я наивная!
Горячая волна возмущения накрыла меня. Я схватила телефон. Руки дрожали. Набрала номер брата. К моему удивлению, он ответил.
— Ник? — Голос мой прозвучал хрипло и неестественно.
— О, Катюш! Здорово! Вернулась? — Тон его голоса был нарочито бодрым, дружеским.
— Вернулась, — я с трудом сдерживал себя. — И угадай, что я тут обнаружила?
— А что там?
— Что там? Ты мне скажи, как вы умудрились так уделать квартиру? Но меня даже не это волнует. Скажи мне, вы что, целый год коммуналку не оплачивали?
На том конце повисла пауза. Я слышала как Татьяна что-то пытается Никите сказать.
— Ну... — наконец произнес Ник, и в его голосе послышалась какая-то виноватая уверенность. — Понимаешь, денег-то у нас немного. Навалилось как-то все. Да и не привыкли мы такие суммы на коммуналку отдавать. Это ж почти в три раза больше, чем мы у себя платим. Мы же сэкономить хотели, а не потратить. А потом квартиру себе стали подыскивать, знаешь, как все подорожало! Ту нашу комнату сдали давно, нам отказали. Еле нашли, чтобы вовремя съехать. С работой по-прежнему туго. Мы подумали, ты сама разберешься, когда вернешься. Ты ж не бедствуешь. Для тебя-то это копейки!
— Копейки? — Я даже переспросила. — А если вы считаете, что это дорого, тогда почему не съехали сразу? И вы тут что, майнингом занимались? Ты счета за электричество видел?
— Кать, ну, что ты сразу... — Голос Никиты стал жестче. — Ребенок маленький, пеленки, стирки. Ты не в курсе, как это. Потом отопление включали мы обогреватели включали, холодно было. А насчет долгов... Знаешь, мы тут с Таней думали...
— И о чем это вы подумали? — Я уже предчувствовала подвох.
— А о том, — Никита вдруг поменял тактику, его тон стал назидательным, почти обиженным, — мы что, просто так сторожили твои хоромы? Если подумать, это ты нам должна была приплачивать. У тебя там дорогущая техника, а если бы вынесли все? А так, мы там жили. Никто не полез. Между прочим, я мотался на работу на другой конец города!
У меня даже голова разболелась от такого наглого заявления.
— Я... вам... должна? Правда? Ну, Никита ты даешь! — Я растягивала слова, не веря своим ушам. — От кого вы тут собрались охранять? Вы даже от своего ребенка не смогли стены сберечь! Обои переклеивать теперь нужно. И диван весь поцарапанный. Раковина отколота. И долг по коммуналке. И если ты забыл, то у меня квартира на сигнализации, которую, судя по всему, вы ни разу не включали!
— Катюх, не кипятись, — он говорил свысока. — Ты просто жизни не знаешь. Вот свои дети появятся — тогда и поговорим. В конце концов Андрюшка - твой племянник. Что счет ему выставишь? Валяй! Вырастет, оплатит.
В этот момент внутри меня что-то оборвалось. Горячая волна обиды, бессилия и злости накрыла меня с головой.
— Знаешь что, Ник, сказала бы я тебе, но ты все равно не поймешь!
— Ну, я так и знал! — В его голосе прозвучало почти торжество. — Таня правильно сказала, что для тебя самое главное - деньги. Будешь теперь нас до конца жизни попрекать? Ну и пожалуйста! Мы не гордые, потерпим упреки царской особы.
Никиту понесло. Я не хотела этого слушать. И положила трубку.
Руки все еще дрожали. Я еще раз оглядела квартиру. Работы предстоит много. Переклеить обои. Зашкурить и перетянуть диван. Оплатить долги. Хорошо, что впереди отпуск и премию выписали внушительную, правда, у меня были на нее планы, ну что ж придется отложить.
Я сидела на испорченном диване и чувствовала себя абсолютно одинокой. Вся радость возвращения была отравлена. Зазвонил телефон. Нет, не мама. Людмила Петровна, моя соседка сверху, пенсионерка, с которой мы всегда дружили.
— Катенька, родная! Я тебя вчера видела! Вернулась? Заходи на чай, расскажешь, как там было!
Я не выдержала и, рыдая, выложила ей все. Про обои, долги, про разговор с Никитой. На другом конце повисла короткая пауза.
— А, негодники, — спокойно сказала Людмила Петровна. — У меня зять такой же был. Думает, раз ты одна и хорошо зарабатываешь, так твое и ему принадлежит. Ни капли не удивлена. Не расстраивайся. Ситуация неприятная, но поправимая. Жизнь не закончилась.
Она говорила, а мне на душе становилось все теплее.
— Хочешь, завтра с тобой поеду, помогу обои выбрать? А вечером мой Михаил Иванович придет, он диваны на раз-два перетягивает. Посомтрит, что с твоим можно сделать. Не плачь, Катюш, ты не одна. Иногда соседи роднее родни оказываются.
И я поняла — Людмила Петровна права. Жизнь не закончилась. А все остальное - дело наживное. Как бы там ни было, буду с родней впредь аккуратнее. Хороший урок мне преподали. Я его запомню.
Читают сейчас: