— Ты что, совсем тупая? Подпиши бумаги и закрой рот!
Я смотрела на Кирилла, и мне казалось, что передо мной стоит незнакомец. Мой муж, с которым я прожила двенадцать лет, превратился в чужого человека. Он швырнул на стол кредитный договор так, что кофейная чашка подпрыгнула.
— Это моя сестра. Она нуждается. А ты — жена. Обязана помогать семье.
Семье. Какое красивое слово. Только почему в его устах оно звучало как приговор?
Светлана, его сестра, сидела на нашем диване и улыбалась. Улыбка у нее была особенная — сладкая, как мед с ядом. Она всегда умела добиваться своего. Еще в университете, когда я познакомилась с Кириллом, она появлялась в самый неподходящий момент. «Кирюшенька, отвези меня в торговый центр». «Кирюшенька, мне нужны деньги на курсы». Кирюшенька всегда соглашался.
А я подписывала. Что мне оставалось? Развод? С двумя детьми, ипотекой и работой кассиром в супермаркете? Я взяла ручку. Пальцы дрожали, буквы расплывались. Два миллиона восемьсот тысяч рублей. На пятнадцать лет.
— Умница, — Светлана погладила меня по плечу. — Не волнуйся, я все верну. Обязательно.
Обязательно. Конечно.
Прошло три месяца
Платежи по кредиту съедали половину моей зарплаты. Кирилл давал еще тридцать тысяч — якобы на детей, но этого едва хватало на еду. Я перестала покупать себе одежду. Перестала ходить в парикмахерскую. Научилась красить волосы дома, дешевой краской из «Магнита».
Светлана въехала в новую квартиру на Ленинском проспекте. Двушка, ремонт, панорамные окна. Она разместила фотографии в соцсетях — с бокалом шампанского на фоне закатного неба. «Новая глава моей жизни!» — подписала она снимок. Триста лайков за час.
А я стояла в очереди в банкомат, чтобы снять последние пять тысяч до зарплаты. Впереди меня дядька с перегаром на весь зал ругался с автоматом. Позади — девчонка лет двадцати названивала кому-то и верещала в трубку: «Не могу я ждать до пятницы! Мне туфли нужны срочно!»
Туфли. Срочно.
Я посмотрела на свои стоптанные ботинки. Купила их четыре года назад. Подошва треснула, но денег на новые не было.
В супермаркете меня перевели на вечернюю смену. Начальница Жанна — крашеная блондинка с голосом, который мог бы стекло резать — объяснила это «оптимизацией графика». На самом деле просто взяла на мое место племянницу какого-то местного депутата. Девчонка даже сдачу считать не умела, но носила сумочку от Прада и презрительно морщилась, когда покупатели протягивали мятые купюры.
Я возвращалась домой в одиннадцать вечера. Детей укладывал Кирилл — и каждый раз встречал меня претензиями.
— Дима математику завалил. Ты бы позанималась с ним.
— Я работаю, Кирилл.
— Ты всегда работаешь! А дети растут без матери!
Без матери. Мать выплачивала кредит на квартиру его сестры. Мать стояла восемь часов у кассы, улыбалась хамам и молчала, когда начальница орала при всех. Но детям, конечно, нужно было больше.
Я прошла на кухню. Холодильник зиял пустотой. Кирилл забыл купить продукты. Опять. Я достала последние яйца, сделала себе омлет и съела, стоя у плиты. Даже не села. Слишком устала.
Новость пришла в четверг. Я проверяла телефон на перерыве — десять минут между сменами, которые я проводила в подсобке на ящике с консервами.
Светлана выставила квартиру на продажу.
Я прочитала объявление три раза. Не могла поверить. «Продам двухкомнатную квартиру на Ленинском, свежий ремонт, панорамные окна. Цена договорная».
Руки похолодели. Я набрала ее номер.
— Алло? — голос Светланы был легким, беззаботным.
— Ты продаешь квартиру?
— А, Надюша! Ну да, представляешь, Игорь предложил переехать к нему. У него трешка в центре, зачем мне теперь моя однушка… то есть двушка?
— Ты обещала вернуть деньги, — я говорила тихо, потому что в подсобку могла зайти Жанна. — Я плачу кредит. Каждый месяц.
— Ой, Надюш, ну я же не специально! Понимаешь, это судьба! Игорь — мужчина моей мечты. Мы скоро свадьбу…
Я отключилась. Просто нажала на красную кнопку.
Судьба.
Вечером я не пошла домой. Поехала на Ленинский проспект. Нашла дом Светланы — серая высотка с охраной и шлагбаумом. Консьерж — мужик с лицом бывшего боксера — недоверчиво посмотрел на меня.
— К кому?
— К Светлане Морозовой. Я родственница.
Он пропустил. Я поднялась на девятый этаж. Позвонила в дверь. Никто не открыл. Постояла минуту, послушала тишину за дверью, развернулась и ушла.
Дома Кирилл спросил, где я была.
— Задержалась на работе.
Он кивнул и вернулся к телевизору. Шел какой-то футбол. Кирилл кричал на экран, как будто игроки могли его услышать.
План созрел случайно. Я листала документы по кредиту — искала что-то, за что можно зацепиться, какую-то лазейку. И нашла.
Квартира была оформлена на Светлану. Но кредит — на меня. Я была заемщиком. А значит, по закону имела право требовать либо возврата долга, либо компенсации. Либо… долю в квартире.
Я записалась на консультацию к юристу. Нашла контору в интернете — небольшую, но с хорошими отзывами. Юрист оказался молодым парнем с усталыми глазами и привычкой грызть карандаши.
— Сложная ситуация, — сказал он, изучив документы. — Но шансы есть. Можем подать иск о признании сделки недействительной. Докажем, что вас ввели в заблуждение, заставили взять кредит под давлением. Есть свидетели?
Свидетели. Кто мог подтвердить, что Кирилл давил на меня? Соседи? Они ничего не слышали. Дети? Их нельзя впутывать.
— Нет, — призналась я.
— Тогда сложнее. Но попробовать можно. Главное — зафиксировать все переписки, звонки. Если Светлана хоть раз обещала вернуть деньги — это уже аргумент.
Я вспомнила. У нас была переписка в мессенджере. Светлана действительно писала: «Не переживай, Надюш, через год рассчитаюсь». Я сохранила скриншоты.
Иск подали в пятницу. Светлана узнала об этом через неделю — когда ей пришла повестка в суд. Позвонила Кириллу. Кирилл пришел домой бледный.
— Ты с ума сошла? Подала на мою сестру в суд?
— Она продает квартиру, — я стояла у плиты, помешивала суп. Голос был спокойным. — А я плачу кредит. Хочу вернуть свои деньги.
— Какие твои?! Это семейные деньги!
— Которые ты заставил меня взять.
Кирилл шагнул ко мне. Я видела, как напряглись его скулы. Он никогда не поднимал на меня руку. Но сейчас я не была уверена.
— Отзови иск.
— Нет.
— Надежда!
— Нет, Кирилл.
Он развернулся и ушел. Хлопнул дверью так, что задрожали стены.
Суп я доварила. Покормила детей. Уложила спать. И только потом, когда в квартире стало тихо, позволила себе заплакать. Тихо, в подушку, чтобы никто не услышал.
Суд длился два месяца. Светлана наняла адвоката — самоуверенного типа в костюме-тройке, который говорил, как диктор новостей. Мой юрист казался рядом с ним школьником на олимпиаде.
Но школьник оказался упорным. Он предоставил переписку. Доказал, что Светлана обещала вернуть деньги. Предъявил выписки из банка — все платежи шли с моей карты, Кирилл не внес ни копейки.
Судья — женщина лет шестидесяти с холодным взглядом — слушала внимательно. Задавала вопросы. Светлана путалась в ответах, краснела, оправдывалась.
— Я не думала, что так получится! Я собиралась вернуть!
— Когда? — спросил мой юрист.
— Ну… когда появятся деньги…
— За два года у вас не появилось денег вернуть даже часть долга. Зато вы продаете квартиру и собираетесь переехать к жениху. Не находите это странным?
Адвокат Светланы возражал. Говорил о том, что никто не может заставить человека жить там, где он не хочет. Что квартира — личная собственность. Что кредит взят добровольно.
Но судья вынесла решение в мою пользу.
Светлана должна была либо погасить кредит полностью, либо продать квартиру и вернуть мне сумму долга. Полностью.
Когда я вышла из зала суда, ноги подкашивались. Я села на лавочку перед зданием, достала телефон. Руки тряслись. Хотелось позвонить кому-то, рассказать. Но кому? Подруг у меня не осталось. Работа, дети, кредит — вот и вся моя жизнь.
Я просто сидела. Смотрела на людей, которые проходили мимо. Кто-то спешил, кто-то болтал по телефону. Жизнь шла своим чередом.
А у меня в кармане лежало решение суда.
Светлана продала квартиру за три миллиона. После погашения кредита мне вернулось девятьсот тысяч. Не все, но хотя бы что-то.
Кирилл ушел через месяц после суда. Собрал вещи, сказал, что я его предала. Что нормальные жены так не поступают. Что я разрушила семью.
Семью.
Я не плакала. Просто кивнула и закрыла за ним дверь.
Дети восприняли развод спокойно. Дима даже сказал: «Мам, а теперь станет тише?» Станет, сынок. Обязательно станет.
На девятьсот тысяч я закрыла часть ипотеки. Взяла подработку — по выходным убирала офисы. Тяжело, грязно, но платили неплохо. Научилась экономить по-настоящему — покупала продукты по акциям, шила детям одежду из своих старых вещей.
А еще я записалась на курсы бухгалтеров. По вечерам, после работы, ехала через весь город в душный класс на окраине. Там пахло мелом и усталостью. Но я училась. Потому что хотела выбраться. Из кассы. Из этой жизни.
Год спустя Светлана разошлась с Игорем. Оказалось, он был женат. Законная жена объявилась, устроила скандал, Игорь вернулся в семью. Светлана осталась ни с чем — без квартиры, без денег, без жениха.
Она позвонила мне.
— Надюш, — голос был жалким, просящим. — Можно я к тебе приеду? Мне некуда идти…
Я молчала. Долго. Слишком долго.
— Нет, Света. Нельзя.
И отключилась.
Вечером я сидела на кухне с чаем. За окном шел дождь. Дети спали. В квартире было тихо и спокойно. Я смотрела на капли, которые стекали по стеклу, и впервые за много лет чувствовала, что могу дышать.
Свободно.