Рождение мифа о трудном ученике
Альберт Эйнштейн, с его копной седых волос, торчащих во все стороны, стал для XX века иконой. Не просто учёным, а самим воплощением гения — эдакий добрый, эксцентричный профессор из голливудского фильма, который одной формулой на доске может объяснить всю Вселенную. И как у всякой иконы, у него есть своя мифология. Один из самых живучих и, надо признать, утешительных мифов гласит, что Эйнштейн был плохим учеником, которого учителя считали почти безнадёжным. Эта история передаётся из уст в уста как бальзам на душу всем, кто не блещет в школе. Мол, не переживайте, даже ученик со скромными успехами может вырасти в гения, который получит Нобелевскую премию. История, безусловно, трогательная и полная гуманизма. Одна беда — к реальному Альберту Эйнштейну она имеет примерно такое же отношение, как алхимия к ядерной физике.
Правда в том, что юный Альберт действительно был ребёнком не самым удобным. Он поздно начал говорить, был замкнутым и упрямым. В мюнхенской гимназии Луитпольда, где он учился, царила строгая дисциплина, а не свободный полёт мысли. Учителя требовали бездумной зубрёжки, а Эйнштейн предпочитал задавать неудобные вопросы и думать самостоятельно. Это, разумеется, вызывало раздражение. Сохранилась история, как один из преподавателей заявил ему в лицо: «Эйнштейн, из вас никогда не выйдет ничего путного». Другой же, как говорят, и вовсе отчаялся: «Одно ваше присутствие в классе подрывает уважение ко мне». Можно представить себе эту картину: учитель пытается вдолбить в головы учеников латинские спряжения, а один не в меру любопытный юноша донимает его вопросами о природе света. Конфликт был неизбежен.
Но проблемы с дисциплиной и нелюбовь к зубрёжке — это одно, а плохие оценки — совсем другое. Миф о «двоечнике» Эйнштейне рассыпается в прах при первом же взгляде на его документы. Уже в начальной школе он был лучшим учеником в классе. В гимназии он, мягко говоря, не блистал в гуманитарных дисциплинах и языках, которые считал пустой тратой времени, но в том, что его действительно интересовало — в математике и физике — он был на голову выше не только одноклассников, но и многих своих учителей. Ещё в подростковом возрасте он самостоятельно освоил дифференциальное и интегральное исчисление, а в 12 лет пережил, по его собственным словам, «второе чудо», когда ему в руки попал учебник по евклидовой геометрии. Он проглотил его залпом. Пока его сверстники гоняли мяч, Альберт постигал гармонию математических доказательств. Его семья всячески поощряла этот интерес. Дядя Якоб, инженер, подсовывал ему задачки по алгебре, а студент-медик Макс Талмуд, который часто обедал у Эйнштейнов, приносил ему научно-популярные книги, которые юный Альберт поглощал с невероятной скоростью.
Так откуда же взялась эта легенда о плохой успеваемости? Как прилежный, пусть и строптивый, ученик превратился в глазах потомков в символ того, что для успеха в жизни школьный аттестат не важен? Ответ на этот вопрос кроется не в лени Эйнштейна, а в бюрократической путанице, достойной пера Гоголя или Кафки. История эта связана с его переездом в Швейцарию и особенностями местной системы образования.
Швейцарская путаница с оценками
Легенда о плохих оценках Эйнштейна родилась из-за банальной смены системы аттестации в швейцарской школе, где он заканчивал своё среднее образование. В 16 лет, не выдержав прусской муштры и не желая служить в кайзеровской армии, он бросил мюнхенскую гимназию и уехал к родителям в Италию. Оттуда он отправился в Швейцарию, чтобы поступить в престижный Цюрихский Политехникум (ETH). И здесь миф получает первую подпитку: Эйнштейн не смог с первого раза сдать вступительные экзамены. Это правда. Но с важными оговорками. Он блестяще сдал математику и физику, но не справился с ботаникой, зоологией и языками, к которым он просто не готовился. Директор Политехникума, впечатлённый его математическими способностями, посоветовал юноше не отчаиваться, а закончить последний класс в кантональной школе в соседнем городке Арау, чтобы подтянуть остальные предметы.
Именно в Арау и произошла та самая история с оценками. Школа в Арау была полной противоположностью мюнхенской гимназии: здесь поощряли свободу мысли, творческий подход и самостоятельность. Эйнштейн почувствовал себя как рыба в воде. Он с удовольствием учился, завёл друзей и показывал прекрасные результаты. И вот тут-то и сработала бюрократическая мина замедленного действия. Дело в том, что в предпоследний год его обучения в Швейцарии действовала шестибалльная система оценок, где «1» была высшим баллом, а «6» — низшим. Но как раз в его выпускной год систему решили унифицировать с общепринятой в стране, и она перевернулась с ног на голову: теперь высшим баллом стала «6», а низшим — «1».
Если взять два табеля Эйнштейна за разные годы и сравнить их, не зная этой детали, картина получается удручающая. Вот, например, по физике у него была твёрдая «1» — блестящий результат. А в следующем табеле вдруг стоит «6». На первый взгляд, казалось, гений скатился в неуспевающие. Именно эту поверхностную и неверную трактовку и подхватили журналисты и биографы, создавая миф о его школьных неудачах. На самом же деле его выпускной аттестат (matura) был великолепен. По шестибалльной шкале (где 6 — высший балл) он получил: физика — 6, алгебра — 6, геометрия — 6, история — 6. По французскому языку, который он недолюбливал, у него была скромная тройка, но общий балл был одним из самых высоких.
Путаницу усугубляло и то, что в соседней Германии, откуда Эйнштейн был родом, система оценок была обратной швейцарской. Для немца оценка «6» — это полный провал. Когда его аттестат из Арау попадал в руки немецкого журналиста, тот хватался за голову: гений и сплошные «шестёрки» по профильным предметам! Это же сенсация! Так, из-за простого административного изменения, которое должно было навести порядок, родилась одна из самых устойчивых легенд XX века. Сам Эйнштейн, когда ему в 1935 году показали газетную статью с заголовком «Величайший из ныне живущих математиков проваливался по математике в школе», только рассмеялся и сказал: «Я никогда не проваливался по математике. Ещё до того, как мне исполнилось 15, я овладел дифференциальным и интегральным исчислением». Реальность была куда прозаичнее, но миф оказался гораздо привлекательнее. Он давал людям надежду и служил утешением, а это то, чего простому человеку часто хочется гораздо больше, чем скучной правды.
Тихая революция в патентном бюро
Получив блестящий аттестат в Арау, Эйнштейн без проблем поступил в Цюрихский Политехникум. Однако и здесь он не был образцовым студентом в традиционном понимании. Он часто не посещал лекции, особенно по математике, считая, что профессора излагают материал слишком запутанно и сухо. Вместо этого он предпочитал сидеть дома или в кафе и самостоятельно изучать труды великих физиков-теоретиков: Максвелла, Гельмгольца, Кирхгофа. Его друг Марсель Гроссман прилежно конспектировал все лекции и перед экзаменами давал их Эйнштейну, спасая его от отчисления. Такое отношение к учёбе не нравилось преподавателям. Профессор физики Генрих Вебер, который поначалу благоволил к талантливому студенту, в итоге разочаровался в нём и сказал: «Вы очень умный молодой человек, герр Эйнштейн. Но у вас есть один большой недостаток: вы не позволяете никому ничего вам сказать».
Из-за таких неважных отношений с профессурой после окончания Политехникума в 1900 году Эйнштейн долго не мог найти работу. Два года он перебивался случайными заработками, давая частные уроки. Казалось, что предсказание мюнхенского учителя начинает сбываться. Но в 1902 году с помощью того же верного друга Марселя Гроссмана ему удалось устроиться на должность эксперта третьего класса в Швейцарское патентное бюро в Берне. Работа была непыльной, не требовала большого напряжения и оставляла массу свободного времени для размышлений о том, что его действительно волновало: о природе пространства, времени и света. Именно здесь, в тиши патентного бюро, скромный клерк, оценивавший чужие изобретения, совершил переворот в науке.
1905 год вошёл в историю физики как «Год чудес» (Annus Mirabilis). За несколько месяцев 26-летний Эйнштейн опубликовал в немецком журнале «Анналы физики» четыре статьи, каждая из которых закладывала основы нового научного направления. Это был интеллектуальный взрыв невероятной силы.
Первая работа объясняла природу фотоэлектрического эффекта. Физики давно знали, что свет, падая на металлическую пластину, может выбивать из неё электроны. Но законы этого явления не укладывались в рамки классической волновой теории света. Эйнштейн предположил, что свет состоит не из волн, а из отдельных порций, или квантов (позже их назвали фотонами). Энергия каждого кванта зависит от частоты света. Электрон вылетает из металла, только если в него попадёт квант с достаточной энергией. Это была революционная идея, один из краеугольных камней будущей квантовой механики. Именно за эту работу, а не за теорию относительности, ему впоследствии присудят Нобелевскую премию.
Вторая статья была посвящена броуновскому движению — хаотичному движению микроскопических частиц, взвешенных в жидкости. Эйнштейн математически доказал, что это движение вызвано толчками невидимых молекул жидкости. Тем самым он представил неопровержимое доказательство существования атомов и молекул, которое в то время ещё оспаривалось некоторыми видными учёными.
Третья статья, «К электродинамике движущихся тел», заложила основы Специальной теории относительности. В ней Эйнштейн отказался от ньютоновских представлений об абсолютном пространстве и времени. Он постулировал, что скорость света в вакууме одинакова для всех наблюдателей, независимо от того, как они движутся. Из этого, казалось бы, простого принципа следовали ошеломляющие выводы: время может замедляться, а размеры объектов — сокращаться при движении с околосветовыми скоростями. Время и пространство перестали быть независимыми и объединились в единый пространственно-временной континуум.
И, наконец, четвёртая, короткая статья стала своего рода дополнением к третьей. В ней Эйнштейн вывел свою самую знаменитую формулу: E=mc². Эта элегантная формула устанавливала эквивалентность массы и энергии. Она утверждала, что масса есть скрытая форма энергии, и что крошечное количество вещества может быть преобразовано в огромное количество энергии. В 1905 году это была чистая теория, но спустя 40 лет она станет научным обоснованием для создания оружия колоссальной разрушительной силы. Так скромный патентный служащий из Берна за один год изменил представления людей о Вселенной, заложив фундамент всей физики XX века.
Нобелевская премия и тень теории относительности
Ещё один популярный миф, связанный с Эйнштейном, касается его Нобелевской премии. Подавляющее большинство людей уверено, что он получил её за свою самую знаменитую работу — теорию относительности. Это кажется логичным. Теория, которая изменила наши представления о пространстве, времени и гравитации, безусловно, заслуживает высшей научной награды. Но и здесь реальность оказалась сложнее и запутаннее.
Эйнштейн действительно получил Нобелевскую премию по физике за 1921 год. Однако объявлено об этом было только осенью 1922 года, а саму медаль и диплом он получил ещё позже, в 1923-м. И в официальной формулировке Нобелевского комитета теория относительности не упоминалась. Премия была присуждена «за заслуги перед теоретической физикой, и в особенности за открытие закона фотоэлектрического эффекта». Почему же комитет проигнорировал величайшее творение Эйнштейна?
Причин было несколько, и они лежали как в научной, так и в околонаучной плоскости. Во-первых, в начале 1920-х годов теория относительности всё ещё считалась слишком революционной, абстрактной и, главное, недостаточно подтверждённой экспериментально. Да, наблюдения за солнечным затмением в 1919 году, проведённые экспедицией Артура Эддингтона, показали, что свет звёзд действительно искривляется в гравитационном поле Солнца, как и предсказывала Общая теория относительности. Это сделало Эйнштейна мировой знаменитостью. Но многие физики-консерваторы всё ещё относились к его идеям с большим скептицизмом. Теория казалась им скорее математическим трюком, чем описанием физической реальности. Нобелевский комитет, по своему уставу, должен присуждать премии за «открытия», а не за теории, и его члены предпочитали награждать за что-то более осязаемое и проверенное.
Во-вторых, против теории относительности велась целенаправленная кампания. В Германии поднялась волна антисемитизма, и некоторые учёные, движимые не столько научными, сколько политическими и личными мотивами, создали так называемую «рабочую группу немецких естествоиспытателей для сохранения чистой науки». Они клеймили теорию относительности как «еврейскую физику», противопоставляя ей мифическую «арийскую физику». Одним из главных противников Эйнштейна в Нобелевском комитете был влиятельный шведский офтальмолог Альвар Гульстранд, который, не будучи специалистом в теоретической физике, считал теорию относительности ошибочной и всячески блокировал её выдвижение.
В итоге комитет оказался в сложной ситуации. Игнорировать Эйнштейна, чьё имя гремело по всему миру, было уже невозможно. Но и давать премию за теорию относительности было рискованно. И тогда было найдено Соломоново решение. Премию присудили за работу 1905 года о фотоэффекте. Это был безупречный выбор. К 1921 году гипотеза Эйнштейна о квантах света была полностью подтверждена экспериментами Роберта Милликена (который, кстати, тоже получил за это Нобелевскую премию). Открытие закона фотоэффекта было фундаментальным, оно заложило основы квантовой теории и не вызывало никаких споров. Это позволило комитету и наградить великого учёного, и избежать скандала вокруг теории относительности.
Сам Эйнштейн отнёсся к этому философски. Когда ему сообщили о присуждении премии, он находился в поездке по Японии и на церемонию награждения в Стокгольме не поехал. Интересно, что все денежные средства от премии он, согласно условиям своего разводного соглашения, передал своей первой жене Милеве Марич. А путаницу с тем, за что же он всё-таки получил награду, усугубил сам Эйнштейн. Летом 1923 года он приехал в шведский Гётеборг, чтобы, как и положено лауреату, прочитать Нобелевскую лекцию. И темой для своей лекции он выбрал не фотоэффект, а именно теорию относительности. Это был элегантный и дерзкий жест. Он как бы говорил академическому миру: «Вы можете награждать меня за что угодно, но я-то знаю, какая из моих работ является главной». Так, благодаря упрямству Нобелевского комитета и чувству юмора самого Эйнштейна, в массовом сознании премия навсегда оказалась связана с его самой знаменитой, но формально не отмеченной теорией.
Наследие гения: между наукой и совестью
Жизнь Эйнштейна после Нобелевской премии была не менее насыщенной, чем в годы его великих открытий, но фокус его деятельности сместился от чистой науки к общественным проблемам. Приход к власти в Германии в 1933 году стал для него личной трагедией и поворотным моментом. Эйнштейн, будучи евреем и убеждённым пацифистом, стал одной из главных мишеней для новой власти. Его книги публично сжигали, его имущество конфисковали, а его самого объявили врагом рейха. В этот момент он находился в США и принял решение никогда не возвращаться на родину. Он поселился в небольшом городке Принстон, штат Нью-Джерси, где и провёл остаток своей жизни, работая в Институте перспективных исследований.
Бывший пацифист, он с тревогой наблюдал за тем, что происходит в Европе. Когда в 1939 году до него дошли сведения о том, что нацистская Германия, возможно, ведёт работы по созданию атомного оружия, он оказался перед мучительным моральным выбором. Вместе с другими физиками-эмигрантами он пришёл к выводу, что единственный способ остановить эту угрозу — это опередить её. Преодолев свои пацифистские убеждения, Эйнштейн подписал знаменитое письмо президенту США Франклину Рузвельту. В этом письме он предупреждал об опасности немецких ядерных исследований и призывал американское правительство начать собственную программу. Это письмо стало одним из ключевых толчков, приведших к запуску «Манхэттенского проекта» и созданию американской атомной бомбы.
Сам Эйнштейн в проекте не участвовал. Власти не доверяли ему из-за его левых взглядов и связей с пацифистскими организациями. Но когда в августе 1945 года он узнал о бомбардировках Хиросимы и Нагасаки, он был потрясён. «Я совершил одну великую ошибку в своей жизни, — скажет он позже, — когда подписал то письмо президенту Рузвельту». Остаток своих дней он посвятил борьбе за ядерное разоружение и предотвращение новой мировой войны. Он выступал за создание мирового правительства, которое взяло бы под контроль ядерные технологии, и предостерегал человечество от гонки вооружений, которая, по его мнению, неминуемо вела к глобальной катастрофе. Учёный, чья формула E=mc² раскрыла секрет чудовищной энергии, скрытой в атоме, до конца жизни чувствовал свою ответственность за то, во что превратилось его открытие.
В последние десятилетия своей жизни Эйнштейн стал не просто учёным, а настоящей мировой знаменитостью, моральным авторитетом, совестью человечества. Его мнение по любому вопросу — от политики до религии — интересовало миллионы людей. Он превратился в икону поп-культуры. Его лицо, его растрёпанные волосы, его знаменитая фотография с высунутым языком (сделанная в 1951 году на его 72-й день рождения) стали такими же узнаваемыми символами XX века, как банка супа Campbell's Энди Уорхола или силуэт Микки-Мауса.
Он стал героем анекдотов, фильмов, книг и, конечно, мифов. Миф о плохих оценках, миф о премии за теорию относительности — всё это стало частью его образа. И в этом есть своя ирония. Человек, который всю жизнь стремился к точности и ясности в науке, в глазах широкой публики сам превратился в набор упрощённых и не всегда правдивых историй. Но, возможно, именно эти мифы и сделали его таким близким и понятным для миллионов людей. Ведь реальный Эйнштейн — гений, чьи мысли изменили мир, и человек, мучившийся моральными дилеммами, — гораздо сложнее и интереснее, чем любой придуманный образ. Его настоящая история — это не утешительная сказка о двоечнике, а драматическая повесть о силе человеческого разума и огромной ответственности, которая с этой силой приходит.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Подписывайся на премиум и читай дополнительные статьи!
Тематические подборки статей - ищи интересные тебе темы!
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера