Перевод новой книги Лэсли-Энн Джонс о тайной дочери Фредди Меркьюри "С любовью, Фредди", которая вышла в сентябре этого года, и в которой часть повествования идет от имени этой неподтвержденной дочери - Б.. Иллюстрации добавлены мной, в книге их нет. *** скрывают неприличное.
Глава 14. Словно перышко на ветру
В 2005 году, через четырнадцать лет после смерти Фредди, Брайан Мэй был назначен кавалером ордена Британской империи (CBE) третьей степени в британской системе наград за заслуги перед музыкальной индустрией. Семнадцать лет спустя, в 2022 году, Роджер Тейлор был назначен офицером (OBE) четвертого ранга из пяти.
"А как насчет Джона Дикона?" - спрашивает Б. - "А как насчет Фредди?" Джона тоже следовало наградить, а Фредди следовало признать посмертно. В конце концов, все четверо внесли значительный вклад в творчество Queen."
Что касается Джона, то есть еще кое-что, что она хотела бы прояснить для записи: "Фредди был тем, кто побудил Джона писать песни, - говорит она, - и кто помог ему в этом. Есть песни, такие как “Friends Will Be Friends” с альбома A Kind of Magic, которые Фредди и Джон написали вместе. Есть ли какие-нибудь песни, написанные Джоном и Роджером вместе или Джоном и Брайаном вместе? Фредди – я имею в виду, Булсара, настоящий Фредди, а не Меркьюри – и Джон были близкими друзьями. Оба были глубоко травмированы и одинаково замкнуты.
Джон относился к Фредди скорее как к старшему брату, чем как к отцу, как его иногда называли. Было несколько случаев, когда Джон хотел покинуть группу. Ему надоело жить вдали от своей семьи, он ужасно скучал по жене и детям, а когда среди членов Queen возникли проблемы, он просто не видел смысла там больше оставаться. Фредди заботился о Джоне и всегда осознавал, какое влияние на него оказывают такие напряженные ситуации. Он всегда старался найти правильные слова, чтобы сгладить ситуацию."
По ее скромному мнению, признавая заслугу Брайана и Роджера в том, что они сохраняли наследие Queen все эти годы, она не считает их двоих без Фредди и Джона "Queen".
"Они поют и исполняют песни Queen, но нового материала нет".
Она считает трудным бесконечный ремастеринг, переработку и переупаковку старых песен: "Потому что Фредди никогда бы этого не сделал. Он всегда присматривался к новому музыкальному проекту, к тому, что он мог бы привнести в новую концепцию, что могло бы подпитывать его творчески. Как я уже упоминала о новом альбоме Queen I, Фредди никогда бы не сказал: “Я недоволен тем, что мы сделали пятьдесят один год назад, поэтому мы должны его переработать”. "Что сделано, то сделано, так что давайте перейдем к следующему", - таково было его отношение.
Феникс всегда возрождается. Спустя полвека его не терзают сожаления.
Ей не нравится, что фанатам продают то, что у них уже есть:
"Что касается Queen + Adam Lambert, то это название никогда не было законным. Без Фредди и Джона это фактически “Половина Queen + Адам Ламберт”. На самом деле это Роджер и Брайан плюс Адам Ламберт, не так ли? Таким образом, разве этот состав не является кавер-группой?"
Б. снова размышляет над комментариями Брайана Мэя о с***ти и имидже Фредди. Очевидно, что эта тема волнует ее больше всего. "Я делил комнату с Фредом в течение первых двух туров", - сказал Брайан Мэй в интервью Daily Express в 2006 году, затем повторил в 2008 году. -"Я знал многих его подружек, и уж точно у него не было парней, это точно. В те дни было модно выглядеть в некотором роде денди, и я полагаю, мы приложили руку к созданию этой моды, поэтому в умах людей были сомнения относительно того, г** ты или нет. Удобно было быть таким. Я помню, как Фредди спросили, г** ли он в одном из его ранних интервью, и он ответил: “Да, дорогой, конечно. Я такой же веселый, как нарцисс” (прим. переводчика - опять упоминается эта фраза, английское слово gay в его изначальном значении - веселый, в стихотворении одного знаменитого британского поэта Уильяма Вордсворта как раз описывается, что веселые нарциссы качают головками на ветру и будь таким же веселым как нарцисс.). Это был отличный способ обойти проблему, потому что на самом деле Фред не был дураком. Я знаю, что на протяжении всей своей жизни Фред не считал, что важно, г** он или нет. Он любил музыку, он любил свою работу и не хотел, чтобы что-то мешало ему. Любой, кто изображает Фреда исключительно как г**, многое упускает из виду."
И снова, в ноябре 2021 года, в документальном фильме Би-би-си под названием "Заключительный акт" Брайан сказал о Фредди, объявившем себя "г** как нарцисс" в интервью NME в 1978 году: "Это не тот человек, который отрицает свою с***ть"."
"Чтобы внести ясность, - говорит Б., - интервью с Джули Уэбб состоялось в марте 1974 года, еще до выхода "Queen II". И это все изменило. У группы возникло много проблем с их дебютным альбомом Queen, и его релиз был отложен на несколько месяцев. Он был выпущен, когда Queen II была почти закончена, и в то время как их третий альбом, Sheer Heart Attack, находился в стадии написания. Их первый сингл “Keep Yourself Alive” не имел успеха. “Seven Seas of Rhye” еще не вышел, до выхода “Killer Queen” было еще далеко, а “Bohemian Rhapsody” - еще дальше.
Им нужно было, чтобы их второй альбом стал хитом, им нужна была известность и они должны были попасть в заголовки газет. В 1974 году андрогинность и бис***сть были широко распространены в мире искусства. Так что в некотором смысле Фредди нечего было бояться открыто говорить о своей ориентации и поведении. Но он только что сделал Мэри предложение руки и сердца. Поэтому в интервью NME он ответил как Фредди Меркьюри, а не как Фредди Булсара. Это полностью соответствовало его сценическому образу. Он сказал это в непринужденной, провокационной манере, как раз перед выходом "Queen II" и в тот период, когда все четыре участника "Queen" были одеты в женские блузки. Но к 1978 году Фредди и Мэри переосмыслили свое партнерство, Пол Прентер теперь работал на Queen, а Фредди исследовал другие аспекты своей с***сти. Брайан, должно быть, имеет полный доступ к архивам Queen. Было бы легко найти это и проверить."
То же самое, по ее словам, относится и к песне "Don't Stop Me Now":
"Брайан сказал, что в этой песне Фредди выражает свою г***сть. Он упускает из виду тот факт, что Фредди поет не только о желании сделать из кого-то сверхчеловека, но и о том, как сделать то же самое с женщиной. Текст этой песни на самом деле скорее би***, чем г***. Когда кто-то говорит, что Фредди был би***, его обвиняют в г***фобии, потому что он не говорит, что он был г***".
Фредди сделал свою последнюю запись в последней записной книжке 31 июля 1991 года, за три месяца и двадцать четыре дня до своей смерти. К тому времени у него не только ухудшилось зрение, но и силы быстро покидали его.
"Было два периода, - говорит Б., - один до того, как он сказал мне, что очень болен, и другой после этого момента. В течение нескольких месяцев я внутренне чувствовала, что что-то не так. Когда вы регулярно видитесь с кем-то, вы не сразу замечаете изменения. Ты замечаешь что-то только тогда, когда это особенно заметно. Но я чувствовала это внутри. Примерно за год до этого папа начал меняться физически. В последние месяцы этот процесс ускорился. В то время я переживала бунтарский период, поэтому была в смятении. Я не понимала, что происходит. Никто не сказал мне ни слова. Я не могла найти в себе смелости, нужных слов или подходящего момента, чтобы спросить. Я открыла рот, чтобы заговорить, но ничего не вышло. Когда наконец он усадил меня рядом и рассказал, как ему плохо, я в некотором смысле испытала облегчение.
По крайней мере, я наконец-то узнала. Мне больше не нужно было мучить себя невысказанными вопросами, на которые, казалось, не было ответов.
Следующие шестнадцать месяцев были напряженнее, чем когда-либо, пока в начале сентября 1991 года мы не покинули Лондон и снова не переехали за границу. Он сказал мне, что умирает, через пятнадцать месяцев после того, как сообщил мне о своей болезни.
"Несколько дней спустя, после очень странного разговора, он отдал мне записные книжки. Он спросил, не хочу ли я, чтобы мы поговорили о них. Но после того потрясения, которое я испытала, услышав его заявление о том, что он умирает, я не хотела говорить ни о чем подобном. Мне было четырнадцать с половиной лет. Стояло лето. Меньше всего мне хотелось читать и обсуждать труды моего умирающего отца.
Последние три месяца были неописуемо тяжелыми.
Папа уже все спланировал. Мы по-прежнему созванивались каждый божий день, но больше не могли видеться так часто, как раньше. Он был либо в Лондоне, либо в Монтре. Меня не было ни в том, ни в другом месте. У нас оставалось всего несколько выходных и мои школьные каникулы. Он так сильно изменился физически, что каждый раз, когда я его видела, он казался мне незнакомцем."
Сожалеет ли она о том, что не прочитала дневники в то время, когда он был еще жив?
"Вовсе нет. Я также не жалею, что мы не говорили о них. Мы бы увлеченно обсуждали все, что в них было, и в итоге это ничего бы не изменило. Важно было то, что мы смогли насладиться вместе тем немногим временем, которое у нас оставалось. Что мы и сделали."
-"В тот день, когда он сказал мне, что умирает от СПИДа, утро выдалось на удивление солнечным. Я была с ним в Монтре, в его пентхаусе в Territet - пригороде Монтре , примерно в двадцати минутах ходьбы вдоль берега озера Леман от того места, где сейчас стоит знаменитая статуя Фредди Меркьюри. Над озером, в утреннем тумане, был очень красивый свет. Время, как это обычно бывает, когда происходят важные события, остановилось. То, что он говорил мне, казалось нереальным, хотя в глубине души я знала, что это правда."
"Несколько дней спустя, в тот день, когда я видела его в последний раз, шел проливной дождь, а небо было мрачным и грозно нависшим. Я думаю, в тот день он, вероятно, понял, что мы больше никогда не увидимся... или, может быть, когда-нибудь, с Божьей помощью, на Небесах. В то время я понятия не имела, что это будет в самый последний раз. Так ли это? Либо я не понимала, либо знала, но отрицала это. В любом случае, я не хотела об этом знать. И никогда не хотела вспоминать об этом. Не прошло и четырех недель, как он умер."
"Мы продолжали каждый день разговаривать по телефону. Но наши разговоры становились все короче и короче, потому что он очень уставал и очень сильно страдал."
"Некоторые люди говорили и писали, что ему было наплевать на то, что с ним случилось после смерти. Если бы это было так, он не сделал бы своего последнего заявления, которое Джим Бич зачитал прессе, и не было бы всей этой секретности, окружающей место его последнего упокоения. Папе было не все равно, я могу вам сказать. Он очень сильно переживал."
"Больше всего он сожалел о том, что у него не было личной жизни. В течение многих лет он чувствовал себя заключенным из-за своей славы и образа жизни. Повторюсь, все, чего он когда-либо хотел, - это жить семейной жизнью. К сожалению, ему лишь частично удавалось жить вдали от “Королевского цирка”, как он его называл, и “Г**-зоопарка”. В конце своей жизни он оказался запертым в собственном доме, окруженный всем своим имуществом – как Тутанхамон, жаловался он, – и людьми, в большинстве своем незнакомыми, которые слонялись снаружи и ждали, когда он умрет."