– Ир, ну не начинай, – устало выдохнул Сергей, вытирая руки о кухонное полотенце. – Они просто на пару дней. Тётя Света с дядей Вовой приехали помочь с участком, а Катя с мужем… ну, они просто соскучились.
Ирина бросила взгляд на гостиную, где на диване, среди разбросанных подушек, сидел парень, уткнувшись в телефон. Из сада доносились голоса, смех и звонкий лай соседской собаки. Она глубоко вдохнула, пытаясь подавить раздражение. Две недели у мамы в городе, чтобы отвлечься от суеты, а тут… это.
– Помочь с участком? – переспросила она, понизив голос, чтобы не привлекать внимания. – Серьёзно, Серёж? Я вижу, как они «помогают» – шашлыки жарят, и мою посуду громят!
Сергей виновато пожал плечами, и его тёмные глаза, обычно такие тёплые, сейчас казались растерянными.
– Они не громят, Ир. Просто… расслабляются. Ты же знаешь, тётя Света всегда мечтала о даче, вот и…
– Это не дача, это наш дом! – шипела Ирина, чувствуя, как внутри всё закипает. – Мы три года копили, чтобы купить его, чтобы наконец-то пожить для себя. А теперь тут что, турбаза для всей твоей родни?
Ирина бросила чемодан в прихожей и шагнула на террасу. Их загородный дом, окружённый соснами и яблонями, был её мечтой. Деревянные стены, пахнущие свежей смолой, широкие окна, через которые видно, как солнце играет на траве. Она представляла, как будет пить утренний кофе, слушая пение птиц, а не… это. В саду тётя Света, сестра отца Сергея, размахивала руками, объясняя что-то своему мужу Вове, который лениво разжигал мангал. Их дочь Катя, с ярко-рыжими волосами, сидела на качелях с мужем Антоном, оба хохотали, держа в руках банки пива.
– Иришка, ты вернулась! – тётя Света заметила её и замахала рукой. – Иди к нам, шашлык почти готов!
Ирина выдавила улыбку, чувствуя, как натягиваются мышцы лица.
– Спасибо, я пока распакуюсь, – ответила она, стараясь звучать вежливо.
Вернувшись в дом, она закрыла дверь спальни и рухнула на кровать. Пахло свежим бельём и немного – яблоками, которые она оставила на подоконнике перед отъездом. Это был её уголок, её убежище. Но даже здесь она слышала гомон из сада, звон стекла и громкий смех.
Сергей постучал и вошёл, не дожидаясь ответа.
– Ир, я понимаю, что ты злишься, – начал он, садясь на край кровати. – Но они правда ненадолго. Тётя Света с Вовой уезжают через пару дней, а Катя с Антоном… ну, может, на выходные останутся.
– А потом кто? – Ирина приподнялась на локтях, глядя ему в глаза. – Твой двоюродный брат? Серёж, я не хочу, чтобы наш дом стал проходным двором.
Он потёр виски, словно пытаясь прогнать головную боль.
– Они моя семья, Ир. Не могу же я их просто выставить.
– Почему нет? – её голос дрогнул. – Это наш дом. Не их. Мы его купили, чтобы жить здесь вдвоём, строить свою жизнь. А теперь я чувствую себя гостьей.
Сергей молчал, глядя в пол. Его широкие плечи, которые всегда казались Ирине такими надёжными, сейчас сутулились, будто он нёс невидимый груз.
– Давай так, – наконец сказал он. – Дай им пару дней. Они уедут, и мы всё обсудим. Обещаю, больше никаких сюрпризов.
Ирина хотела возразить, но что-то в его голосе – смесь усталости и искренности – заставило её смягчиться.
– Хорошо, – кивнула она. – Но только пару дней. И я хочу, чтобы ты поговорил с ними. Чётко сказал, что это не база отдыха.
– Договорились, – он улыбнулся, и на секунду ей показалось, что всё наладится.
На следующий день дом превратился в настоящий улей. Тётя Света с самого утра гремела кастрюлями, готовя «фирменный плов», который, по её словам, «всегда собирал толпы на семейных праздниках». Вова, её муж, с энтузиазмом взялся пилить старое дерево у забора, утверждая, что оно «портит вид». Катя с Антоном, оба организаторы местных фестивалей в своём городке, расхаживали по участку, обсуждая, как круто было бы устроить здесь «что-нибудь эдакое».
– Ириш, ты не против, если мы гитару возьмём? – Катя заглянула на кухню, где Ирина пыталась приготовить себе кофе. – У Антона есть идея устроить вечер у костра. Песни, разговоры, знаешь, такая душевная атмосфера.
Ирина замерла с кофейником в руке.
– У костра? – переспросила она, стараясь не выдать раздражения. – А соседи что скажут? У нас тут, знаешь, тишина ценится.
– Ой, да ладно тебе! – Катя махнула рукой, её рыжие кудри подпрыгнули. – Мы уже с соседкой Ниной говорили, она за! Сказала, что её детям будет весело.
Ирина почувствовала, как внутри всё сжимается. Они уже и с соседями успели договориться?
– Катя, – начала она осторожно, – это всё, конечно, здорово, но… это наш дом. Мы с Серёжей хотели бы сначала сами тут обжиться.
Катя посмотрела на неё с лёгким удивлением, будто мысль, что кто-то может быть против их идей, не укладывалась у неё в голове.
– Ну, Ириш, ты чего? Это же просто вечер! Мы всё уберём, честно. И потом, ты же любишь музыку, я знаю. Сергей говорил, ты в юности на гитаре играла.
Ирина стиснула зубы. Да, она играла. Когда-то. В другой жизни, когда не было ипотеки, бесконечных рабочих дедлайнов и родственников, которые считали её дом своей собственностью.
– Я подумаю, – выдавила она, возвращаясь к своему кофе.
К вечеру сад превратился в импровизированную сцену. Антон притащил портативную колонку, Катя развесила гирлянды на яблонях, а тётя Света расставила на столе миски с закусками. Соседи, привлечённые шумом, начали подтягиваться. Нина, пожилая женщина с соседнего участка, привела своих внуков, которые тут же начали носиться по лужайке. Ещё пара соседей, Игорь и Лена, принесли складные стулья.
– Иришка, ну ты посмотри, какая красота! – тётя Света сияла, размахивая деревянной ложкой. – Прямо как в молодости, на тур слётах!
Ирина стояла в стороне, скрестив руки на груди. Её дом, её сад, её мечта о покое – всё это сейчас превратилось в какой-то деревенский фестиваль. Сергей, заметив её напряжённый взгляд, подошёл и обнял за плечи.
– Ир, ну улыбнись, – тихо сказал он. – Они просто хотят повеселиться.
– А я хочу тишины, – ответила она, не глядя на него. – Это так сложно понять?
Он хотел что-то сказать, но тут Антон взял гитару и начал наигрывать что-то мелодичное. Катя запела – звонко, уверенно, и даже Ирина не могла отрицать, что голос у неё был хорош. Соседи захлопали, кто-то подтянулся ближе к импровизированной сцене.
– Они молодцы, – вдруг сказал Сергей, кивая на Катю с Антоном. – У них в городке такие фестивали собирают сотни людей. Они знают, как зажечь толпу.
– Это не их городок, – буркнула Ирина. – И не их дом.
Но, глядя на то, как Нинины внуки прыгают под музыку, а Игорь с Леной смеются, подпевая, она почувствовала укол вины. Может, она слишком сурова? Может, стоит расслабиться и попробовать получить удовольствие?
На следующий день Катя с Антоном заявились в гостиную с горящими глазами.
– Ириш, у нас идея! – начала Катя, не давая Ирине вставить ни слова. – Мы тут подумали – ваш посёлок идеально подходит для фестиваля! Небольшого, местного, но душевного. Музыка, мастер-классы, может, даже ярмарка!
Ирина чуть не поперхнулась чаем.
– Фестиваль? Здесь? – она посмотрела на Сергея, который, кажется, был заинтригован. – Вы серьёзно?
– Абсолютно! – Антон кивнул, его глаза блестели от энтузиазма. – Мы уже устраивали такое у себя. Люди любят, когда есть повод собраться, повеселиться, почувствовать себя частью чего-то большего.
– И вы могли бы поучаствовать! – подхватила Катя. – Ты же дизайнер, Ириш. Могла бы помочь с оформлением. Сделать афиши, баннеры, гирлянды – всё, что угодно!
Ирина открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Ей вдруг вспомнились её студенческие годы, когда она рисовала плакаты для университетских мероприятий, шила костюмы для театральных постановок. Тогда она чувствовала себя живой, полной идей. А сейчас? Работа в офисе, бесконечные отчёты, ипотека… Когда она в последний раз делала что-то просто для души?
– Я… подумаю, – медленно сказала она, глядя на Сергея. Он улыбнулся, и в его улыбке было что-то обнадёживающее.
– Это могло бы быть круто, Ир, – тихо сказал он. – Для посёлка, для нас.
Она кивнула, но внутри всё ещё боролись два чувства: раздражение от того, что её дом превратился в общественное пространство, и крохотная искорка любопытства. Что, если это действительно могло бы стать чем-то особенным?
К вечеру Ирина сидела на террасе с блокнотом, задумчиво рисуя эскизы. Катя подсела к ней, держа в руках кружку с чаем.
– Придумала что-нибудь? – спросила она, заглядывая через плечо.
Ирина вздохнула, отложив карандаш.
– Катя, я не против идеи фестиваля. Но мне нужно понять, что это не станет постоянным. Я хочу, чтобы наш дом оставался нашим.
Катя кивнула, её лицо стало серьёзнее.
– Понимаю. Честно, мы не хотели вас напрячь. Просто… нам с Антоном так понравилось здесь. Ваш дом, посёлок, люди – всё такое настоящее. Хочется поделиться этим с другими.
Ирина посмотрела на неё, пытаясь понять, искренна ли она. И, кажется, Катя не врала. В её глазах было столько энтузиазма, что Ирина невольно почувствовала укол зависти. Когда она сама в последний раз горела какой-то идеей?
– Хорошо, – наконец сказала она. – Я попробую. Но с условием: после фестиваля вы с Антоном уезжаете. И тётя Света с Вовой тоже.
– Договорились, – Катя улыбнулась, протягивая руку. – По рукам?
Ирина пожала её ладонь, чувствуя, как внутри что-то меняется. Может, это и правда шанс не только для посёлка, но и для неё самой? Но что-то подсказывало ей, что впереди ждёт нечто большее, чем просто фестиваль…
Ирина сидела за кухонным столом, обложенная листами бумаги, на которых она набрасывала эскизы для афиш. Лампа над головой отбрасывала тёплый свет на её карандашные зарисовки: гитары, гирлянды, силуэты людей у костра. Она пыталась поймать ту самую атмосферу, которую Катя с Антоном так ярко описывали, но мысли всё время возвращались к одному: её дом больше не казался её.
– Ириш, ты видела, где я оставила свой молоток? – дядя Вова заглянул на кухню, вытирая пот со лба. – Решил сарайчик ваш подправить, а то дверь совсем покосилась.
– В кладовке, кажется, – ответила Ирина, не отрываясь от рисунка. – Только, Вова, аккуратнее там, ладно? Мы ещё не решили, что с сараем делать.
– Да не переживай! – он махнул рукой и исчез в коридоре, оставив за собой запах свежескошенной травы.
Ирина вздохнула. За последние дни родственники Сергея окончательно обосновались в их загородном доме. Тётя Света перебрала все её цветочные клумбы, заявив, что «георгины надо сажать иначе». Катя с Антоном каждый вечер устраивали посиделки в саду, зазывая соседей, а их племянник, Лёшка, превратил гостиную в склад для своих вещей, разбросав кроссовки и зарядки для телефона.
Сергей вошёл в кухню, держа в руках кружку с недопитым чаем. Его тёмные волосы были взъерошены, а под глазами залегли тени – он явно не высыпался.
– Ну как дела? – спросил он, кивая на её эскизы. – Уже что-то придумала для фестиваля?
Ирина отложила карандаш и посмотрела на него.
– Серёж, я стараюсь, правда. Но… – она замялась, подбирая слова. – Я не понимаю, как мы дошли до того, что я рисую афиши для фестиваля, который я даже не хотела.
Сергей сел напротив, его лицо стало серьёзнее.
– Ир, я знаю, тебе это всё не по душе. Но посмотри, как посёлок ожил! Нина вчера сказала, что её внуки впервые за лето не сидят в телефонах, а бегают с другими детьми. Игорь с Леной уже спрашивают, когда будет следующий вечер у костра.
– Это здорово, – кивнула Ирина, но голос её был холоднее, чем она хотела. – Но почему это должно быть в нашем саду? Почему именно мы должны всё это организовывать?
Сергей открыл рот, чтобы ответить, но тут в кухню ворвалась Катя, её рыжие кудри подпрыгивали от возбуждения.
– Ириш, ты гений! – воскликнула она, увидев эскизы. – Это же идеально! Вот этот, с гитарой и звёздами – прямо в сердце! Можно я возьму, покажу Антону?
Ирина хотела возразить, но Катя уже схватила листок и умчалась в сад, крикнув на ходу:
– Мы ещё соседей позвали, вечером обсудим детали!
Ирина посмотрела на Сергея, её брови приподнялись.
– Серьёзно? Ещё больше людей?
Он виновато улыбнулся.
– Они сами напросились, Ир. Я не успел даже возразить.
К вечеру сад превратился в настоящий штаб подготовки фестиваля. Антон расстелил на столе огромный лист ватмана, на котором уже были нарисованы схемы: сцена, зона для мастер-классов, столы с едой. Соседи – Нина, Игорь, Лена и ещё несколько человек из посёлка – сидели вокруг, оживлённо обсуждая идеи. Тётя Света предлагала устроить конкурс на лучший пирог, а дядя Вова настаивал на мастер-классе по резьбе по дереву.
– А ты, Ирина, что думаешь? – вдруг спросила Лена, глядя на неё с улыбкой. – Катя сказала, ты дизайнер, у тебя наверняка куча идей!
Ирина замялась. Все взгляды устремились на неё, и она почувствовала себя как на сцене, где забыла текст.
– Я… ну, я думала, можно сделать фотозону, – неуверенно начала она. – Что-то простое, но атмосферное. Например, деревянная арка с гирляндами и цветами. И, может, баннер с названием фестиваля.
– Класс! – воскликнул Антон, записывая её слова. – Это будет бомба! Ирина, ты с нами, да?
Она хотела сказать «нет», хотела напомнить, что это её дом, а не общественный центр, но вместо этого кивнула.
– Да, я в деле, – сказала она, сама удивляясь своим словам.
Сергей посмотрел на неё с благодарностью, и на секунду ей показалось, что она делает это ради него. Но где-то в глубине души шевельнулось что-то ещё – давно забытое чувство азарта, желание создать что-то красивое.
Следующие дни превратились в вихрь подготовки. Ирина, сама того не замечая, втянулась. Она рисовала эскизы, бегала по посёлку, договариваясь с местными мастерами, которые могли бы провести мастер-классы. Катя с Антоном носились как угорелые, заказывая материалы для сцены и договариваясь с музыкантами.
Но не всё шло гладко. Некоторые соседи, особенно пожилой Пётр Иванович с конца улицы, были категорически против.
– Это что, теперь у нас тут каждую неделю концерты будут? – ворчал он, стоя у своего забора. – Я сюда переехал за тишиной, а не за вашими гитарами!
– Пётр Иванович, это всего один вечер, – пыталась успокоить его Ирина, чувствуя, как внутри снова нарастает раздражение. – Мы всё уберём, шума будет минимум.
– Минимум? – он прищурился. – Это вы сейчас так говорите, а потом начнётся: музыка до полуночи, мусор по всему посёлку!
Ирина хотела возразить, но тут вмешалась Нина, которая как раз проходила мимо с корзинкой яблок.
– Пётр, ну что ты ворчишь? – сказала она с улыбкой. – Детишкам радость, да и нам, старикам, повод собраться. Когда ещё такое увидишь?
Пётр Иванович что-то пробурчал, но, кажется, немного смягчился. Ирина выдохнула. Ей не хотелось ссориться с соседями, но каждый такой разговор напоминал ей, что она борется не только за свой дом, но и за право на покой.
Накануне фестиваля дом гудел, как ярмарочная площадь. Тётя Света пекла пироги, дядя Вова мастерил скамейки из старых досок, а Катя с Антоном репетировали песни. Ирина, стоя у арки, которую они с Лёшкой только что установили, проверяла гирлянды. Они мигали мягким жёлтым светом, отражаясь в тёмной воде пруда.
– Красиво, – раздался голос Сергея за её спиной. Он подошёл и обнял её, уткнувшись носом в её волосы. – Ты молодец, Ир.
– Не знаю, – честно ответила она. – Я всё ещё не уверена, что это была хорошая идея.
– Но ты попробовала, – сказал он. – И посмотри, как всё оживает. Это ведь и твоя заслуга.
Ирина промолчала, глядя на гирлянды. Ей хотелось верить, что он прав, но внутри всё ещё теплилась тревога. Что, если фестиваль пройдёт, а родственники так и не уедут? Что, если её дом навсегда останется общественным?
День фестиваля начался с суеты. С утра по посёлку разносился запах шашлыков и свежей выпечки. Сцена, собранная из деревянных поддонов, выглядела на удивление уютно, украшенная цветами и тканями, которые Ирина нашла в старом сундуке. Фотозона, её идея, уже привлекала первых гостей – дети фотографировались, обвешанные гирляндами, а взрослые смеялись, примеряя соломенные шляпы.
К обеду посёлок гудел от голосов. Музыканты, друзья Кати и Антона, настраивали гитары. Нина с соседками организовала стол с домашними закусками, а Игорь с Леной проводили мастер-класс по плетению венков. Даже Пётр Иванович, к удивлению Ирины, пришёл, хоть и держался в стороне, наблюдая за происходящим с кружкой чая в руке.
– Иришка, ты только посмотри! – тётя Света подбежала к ней, сияя от восторга. – Это же настоящий праздник! Как в старые добрые времена!
Ирина кивнула, но её взгляд остановился на Сергее, который помогал Антону таскать колонки. Он выглядел счастливым – таким, каким она не видела его уже давно. И это, как ни странно, вызвало в ней смешанные чувства. Она радовалась за него, но где-то внутри всё ещё зудело: «А как же я?»
К вечеру фестиваль набрал обороты. Катя с Антоном вышли на сцену, и их первая песня – простая, душевная, про лето и дорогу – заставила всех замолчать. Даже Ирина, стоя в стороне, почувствовала, как что-то в груди отзывается на их голоса.
– Ириш, спой с нами! – вдруг крикнула Катя со сцены, и толпа обернулась к ней.
Ирина замерла, чувствуя, как щёки горят.
– Нет, я… я не пою, – пробормотала она, но Катя уже бежала к ней, протягивая гитару.
– Да ладно тебе! – она подмигнула. – Сергей сказал, ты знаешь кучу песен. Ну же, для души!
Ирина хотела отказаться, но взгляды соседей, улыбка Сергея, а главное – этот странный порыв внутри заставили её взять гитару. Она не пела уже лет десять, но пальцы сами вспомнили аккорды.
– Хорошо, – выдохнула она. – Но только одну.
Когда она запела – старую песню, которую когда-то пела с друзьями в походах, – толпа затихла. Её голос, чуть хрипловатый от волнения, звучал не так уверенно, как у Кати, но в нём было что-то настоящее. Сергей смотрел на неё, и в его глазах было столько гордости, что Ирина почувствовала, как внутри разливается тепло.
После песни толпа взорвалась аплодисментами. Ирина смущённо улыбнулась, передавая гитару обратно Кате.
– Ты звезда! – шепнул ей Сергей, обнимая.
– Не преувеличивай, – ответила она, но улыбка не сходила с её лица.
Но кульминация вечера была ещё впереди. Когда солнце село, а гирлянды зажглись по всему саду, Антон объявил о «сюрпризе».
– Друзья, – сказал он, стоя на сцене, – мы с Катей хотим поблагодарить Ирину и Сергея за то, что они позволили нам устроить этот праздник. И у нас есть идея: давайте сделаем такой фестиваль ежегодным!
Толпа зашумела, послышались одобрительные возгласы. Ирина почувствовала, как её сердце сжалось. Ежегодным? Серьёзно? Она посмотрела на Сергея, ожидая поддержки, но он лишь пожал плечами, словно говоря: «Почему бы и нет?»
– Погодите, – Ирина подняла руку, и гомон стих. Все взгляды снова устремились на неё. – Это всё, конечно, здорово, но… мы с Сергеем должны это обсудить. Это наш дом, и мы хотим, чтобы он оставался нашим.
В воздухе повисла тишина. Катя посмотрела на Антона, тётя Света – на Вову. Соседи переглядывались, а Пётр Иванович, стоявший в стороне, вдруг кивнул, будто соглашаясь с ней.
– Ирина права, – неожиданно сказал он, и его голос разнёсся над толпой. – Это их дом. Мы тут гости. И если они скажут «нет», я первый поддержу.
Ирина почувствовала, как напряжение отпускает. Она посмотрела на Сергея, ожидая его реакции. Он шагнул ближе и взял её за руку.
– Мы подумаем, – сказал он, обращаясь к толпе. – Но Ирина права – это наш дом. И мы хотим, чтобы он оставался местом, где нам комфортно.
Толпа зааплодировала, и Ирина вдруг поняла, что её услышали. Не только Сергей, но и соседи, и даже родственники.
Но что будет дальше? Согласятся ли они с её условиями? И сможет ли она сама найти баланс между желанием уединиться и этим новым, неожиданно тёплым чувством принадлежности к чему-то большему?
Ирина сидела на террасе, обхватив ладонями кружку с остывшим чаем. Утренний воздух был прохладным, пахло мокрой травой и соснами. Вчерашний фестиваль всё ещё гудел в её голове: звон гитар, смех соседей, свет гирлянд, отражавшийся в глазах Сергея. Это было красиво, душевно, но… что дальше? Она смотрела на пустой сад, где ещё остались следы праздника – разбросанные стаканчики, ленты от венков, примятая трава. Её дом, её убежище, снова выглядел как место, которое принадлежит всем, кроме неё.
– Ириш, ты как? – Сергей вышел на террасу, держа в руках поднос с тостами и джемом. Его голос звучал мягко, но в глазах читалась тревога.
– Нормально, – ответила она, глядя в сторону пруда. – Просто пытаюсь понять, что я чувствую.
Он поставил поднос на столик и сел рядом, касаясь её плеча.
– Вчера было круто, правда? – начал он осторожно. – Ты была просто звездой. Та песня… я даже забыл, как ты умеешь петь.
Ирина улыбнулась краешком губ, но тут же нахмурилась.
– Было круто, да. Но, Серёж, я не хочу, чтобы наш дом стал площадкой для ежегодных фестивалей. Я хочу, чтобы это было наше место. Только наше.
Сергей кивнул, его лицо стало серьёзнее.
– Я понял. И… я согласен. Мы вчера с тобой вместе сказали, что подумаем, и я правда хочу, чтобы мы решили это вдвоём.
Тётя Света, в своём неизменном цветастом платке, шагала по дорожке, неся корзинку с яблоками. За ней плёлся дядя Вова, держа в руках лопату.
– Доброе утро, голубки! – тётя Света сияла, будто вчерашний фестиваль зарядил её энергией на месяц вперёд. – Мы тут решили помочь вам с уборкой. После вчера всё-таки бардачок остался.
Ирина сжала кружку чуть сильнее.
– Спасибо, – выдавила она. – Но мы сами справимся.
– Ой, да что там! – тётя Света махнула рукой. – Вова уже мусор собрал, а я сейчас дорожки подмету. Вы отдыхайте, вы вчера такие молодцы были!
Ирина посмотрела на Сергея, и тот, уловив её взгляд, кашлянул.
– Тёть Свет, – начал он, вставая. – Мы правда благодарны, но… нам с Ирой нужно немного времени вдвоём. Чтобы всё обдумать, понимаешь?
Тётя Света замерла, её улыбка слегка поблекла.
– Ну, конечно, – сказала она, но в голосе чувствовалась лёгкая обида. – Мы не навязываемся.
Дядя Вова, молчавший до этого, вдруг буркнул:
– Свет, пойдём. Дай людям покой. Они и так вчера всех нас терпели.
Ирина почувствовала укол вины, но тут же напомнила себе: это её дом. Её право.
К полудню дом опустел. Катя с Антоном, собрав свои гитары и рюкзаки, уехали в город, пообещав позвонить. Лёшка, их племянник, укатил с ними, буркнув на прощание что-то вроде «спасибо за всё». Тётя Света с дядей Вовой тоже собрались, оставив на столе корзину яблок и записку: «Иришка, Серёжа, вы молодцы. Если что – мы рядом».
Ирина стояла в гостиной, глядя на пустой диван, который ещё вчера был завален вещами Лёшки. Тишина окутала дом, и она вдруг поняла, как сильно скучала по этому ощущению – когда каждый шорох принадлежит только ей и Сергею.
– Ну что, – Сергей обнял её сзади, уткнувшись подбородком в её плечо. – Мы снова дома. Только мы.
Ирина повернулась к нему, её глаза блестели от непролитых слёз.
– Я так боялась, что мы этого больше не почувствуем, – тихо сказала она. – Что наш дом станет… общим.
– Не станет, – твёрдо ответил он. – Я обещаю. Мы будем звать гостей, когда захотим. И только тех, кого захотим.
Но история на этом не закончилась. К вечеру в посёлке начались разговоры. Нина, соседка, зашла с бутылкой домашнего компота и восторженно рассказывала, как её внуки до сих пор напевают песни с фестиваля. Игорь с Леной написали в местный чат, что готовы помочь с организацией следующего мероприятия. Даже Пётр Иванович, тот самый ворчливый сосед, прислал сообщение: «Если будете ещё раз устраивать, дайте знать. Я свою гармошку достану».
Ирина читала эти сообщения, сидя на диване с ноутбуком, и чувствовала, как внутри борются два желания: сохранить свой дом в покое и… не разрушить то тепло, которое вчера объединило весь посёлок.
– Серёж, – позвала она, откладывая ноутбук. – А что, если… мы правда сделаем это ежегодным? Но на наших условиях?
Он посмотрел на неё с удивлением.
– Ты серьёзно? Я думал, ты против.
– Я была против, – призналась она. – Но вчера… я почувствовала себя живой. Как будто вернулась в те времена, когда мы с тобой только начинали встречаться, пели у костра, мечтали о будущем. Может, это не так уж плохо – делиться этим с другими? Но только раз в год. И чтобы всё было по-нашему.
Сергей улыбнулся, и в его улыбке было столько тепла, что Ирина невольно улыбнулась в ответ.
– Тогда давай договоримся, – сказал он. – Один фестиваль в год. Мы с тобой решаем, когда и как. И никаких незваных гостей.
– И никаких родственников без предупреждения, – добавила она, прищурившись.
– Договорились, – он протянул ей руку, словно заключая сделку.
Через неделю Ирина сидела за тем же кухонным столом, но теперь перед ней лежал новый блокнот. На первой странице она написала: «Фестиваль в нашем посёлке – план». Она рисовала схемы, записывала идеи: мастер-классы по рисованию для детей, выступления местных музыкантов, может, даже небольшой рынок с домашними пирогами и поделками. Но главное – она делала это с лёгким сердцем.
Катя позвонила вечером, её голос звенел от энтузиазма.
– Ириш, я тут подумала, – начала она без предисловий. – Если будете делать фестиваль ещё раз, мы с Антоном готовы помочь! У нас есть контакты классных ребят, которые делают световое шоу…
– Катя, – перебила её Ирина, но голос её был мягким. – Спасибо. Мы подумаем. Но если что – я сама тебе позвоню. Договорились?
В трубке повисла пауза, а потом Катя рассмеялась.
– Поняла, хозяйка! Ты теперь главная по фестивалям.
Ирина улыбнулась, глядя на Сергея, который чистил яблоки у раковины.
– Не главная, – ответила она. – Просто… дома.
Прошёл месяц. Дом снова стал их с Сергеем убежищем. Они пили кофе на террасе, слушали птиц, обсуждали планы на зиму – может, камин установить или баню построить. Родственники больше не появлялись без приглашения, хотя тётя Света пару раз звонила, чтобы «просто поболтать». Ирина даже начала находить это милым.
Но главное – она чувствовала, что вернула себе не только дом, но и себя. Тот фестиваль, несмотря на все её сомнения, разбудил в ней что-то давно забытое: радость от творчества, от общения, от ощущения, что она может создавать что-то большее, чем просто работа и быт.
– Знаешь, – сказала она как-то вечером Сергею, когда они сидели у пруда, глядя на звёзды. – Я ведь боялась, что потеряю этот дом. Но, кажется, он стал даже больше, чем я мечтала.
Сергей взял её за руку.
– Это ты сделала его таким, Ир. Ты и твоя смелость.
Она покачала головой, улыбаясь.
– Не я одна. Мы вместе.
И где-то в глубине души она знала: этот дом, этот посёлок, эти люди – они теперь часть её истории. И, возможно, следующий фестиваль станет не просто праздником, а чем-то, что свяжет их всех ещё сильнее. Но это будет на её условиях. И в её доме.
Рекомендуем: