– Что ты сказала? – Артём замер, сжимая в руке ключи от машины, которые только что достал из кармана. Его голос был тихим, но в нём чувствовалась буря.
Ольга стояла у кухонного стола. Её тёмные волосы были собраны в пучок, а глаза, обычно тёплые, сейчас сверкали стальной решимостью.
– Я сказала, что квартира моя, – повторила она, чеканя каждое слово. – Я копила на неё пять лет до нашей свадьбы. И если мы разводимся, она остаётся со мной.
Артём бросил ключи на стол, и они стукнули, нарушая тишину. Он смотрел на жену, будто видел её впервые за семь лет брака.
– Ты серьёзно? – он провёл рукой по волосам, пытаясь сдержать эмоции. – После всего, что у нас было, ты вот так просто делишь имущество? А как же наш сын? Как же всё, что мы строили вместе?
Ольга отвернулась к окну, чтобы он не увидел, как дрогнули её губы. Она не хотела этой ссоры. Не хотела развода. Но последняя капля упала вчера, когда Артём, вернувшись с очередной «командировки», пах чужими духами и вёл себя так, будто ничего не произошло.
Квартира в старом панельном доме на окраине была их гнёздышком. Небольшая двушка. Тогда они смеялись, размазывая клей по рукам, и мечтали, как будут растить здесь детей, устраивать семейные ужины, украшать ёлку на Новый год. Теперь этот дом стал полем раздора.
Ольга сидела на диване, листая старый фотоальбом. Вот они с Артёмом на свадьбе – она в белом платье, он с нелепо завязанным галстуком, оба смеются. Вот первый день их сына Миши – крохотный свёрток в её руках, а Артём смотрит на них с такой нежностью, что сердце сжимается. Как всё дошло до этого?
– Мам, ты опять грустишь? – Миша, худенький шестилетний мальчик с растрёпанной чёлкой, забрался к ней на колени.
– Нет, солнышко, – Ольга погладила его по голове. – Просто вспоминаю хорошее.
Вечером, когда Миша уснул, Ольга достала папку с документами. Она знала, что развод не будет простым. Артём уже намекал, что хочет делить всё пополам – квартиру, машину, даже старую дачу, которую они почти не посещали. Но квартира… Квартира была её. Она копила на неё ещё со студенческих лет, работая вечерами официанткой, потом менеджером в маленькой фирме. Каждую копейку откладывала, отказывая себе в новых платьях, поездках, даже кофе в кафе. Это была её победа, её независимость.
– Ты правда думаешь, что я просто отдам тебе всё? – Артём вошёл в гостиную, держа в руке кружку с чаем. Его голос звучал устало, но в нём была злость.
– Я ничего не требую, – ответила Ольга, не поднимая глаз от документов. – Только то, что моё по праву.
– По праву? – он фыркнул. – Мы семь лет жили в этой квартире вместе. Я платил за ремонт, за мебель, за коммуналку. И теперь ты хочешь выкинуть меня, как будто я никто?
– Я не выкидываю, – она подняла взгляд, и её голос задрожал. – Но ты сам всё разрушил, Артём. Ты. Не я.
Он молчал, глядя в пол. Ольга ждала, что он скажет хоть что-то – извинится, объяснит, признает вину. Но он лишь поставил кружку на стол и ушёл в спальню, хлопнув дверью.
На следующий день Ольга позвонила своей подруге Кате, юристу, которая уже помогала ей с договорами на работе.
– Катя, мне нужна помощь, – сказала она, теребя край скатерти. – Артём хочет делить квартиру, но она куплена на мои деньги. До свадьбы. Это же моё, правда?
– В теории да, – ответила Катя, и её голос звучал профессионально-спокойно. – Если ты докажешь, что деньги были твоими и не были общими. У тебя есть документы?
– Есть, – Ольга кивнула, хотя подруга её не видела. – Чеки, выписки, договор купли-продажи. Всё хранила.
– Молодец, – похвалила Катя. – Но будь готова, что он может оспаривать. Если он докажет, что внёс вклад в квартиру – ремонт, ипотеку, что угодно, – суд может признать её общей.
– Он не платил ипотеку, – отрезала Ольга. – И ремонт мы делали на мои бонусы с работы.
– Тогда шансы у тебя хорошие, – сказала Катя. – Но собери всё, что можешь. Выписки из банка, квитанции, даже переписки, где вы обсуждали покупку. Чем больше доказательств, тем лучше.
Ольга повесила трубку и почувствовала, как внутри загорается искра решимости. Она не позволит забрать у неё то, ради чего столько работала. Не позволит Артёму, который предал их семью, лишить её и Мишу дома.
Следующие дни превратились в марафон по сбору доказательств. Ольга перерыла все шкафы, вытащила старые коробки с документами, которые не открывала годами. Она нашла выписки с банковского счёта, где копила деньги, договор купли-продажи, даже старый блокнот, где записывала свои траты и сбережения. Всё это было её щитом, её аргументом в будущей битве.
Но каждый вечер, укладывая Мишу спать, она видела его тревожные глаза.
– Мам, мы не переедем? – спрашивал он, сжимая плюшевого медведя.
– Нет, мой хороший, – она гладила его по голове. – Это наш дом. Мы останемся здесь.
– А папа? – его голос дрожал.
Ольга не знала, что ответить. Она хотела сказать правду – что папа, возможно, больше не будет жить с ними. Но как объяснить это шестилетнему мальчику, который каждое утро спрашивает, когда папа вернётся?
Артём, тем временем, не сдавался. Он нанял адвоката – молодого парня в строгом костюме, который пришёл к ним домой с папкой бумаг.
– Ольга Сергеевна, – начал адвокат, поправляя очки. – Мой клиент утверждает, что внёс значительный вклад в эту квартиру. Мы готовы предоставить документы о расходах на ремонт, мебель и коммунальные платежи за последние семь лет.
Ольга посмотрела на Артёма, который стоял у двери, избегая её взгляда.
– Значительный вклад? – она усмехнулась. – Ты приносил домой зарплату, Артём. Как и я. Мы оба платили за коммуналку. Но квартиру я купила до свадьбы. Это факт.
– Факт? – он наконец посмотрел на неё. – А факт, что мои родители дали нам деньги на эту квартиру? Или ты забыла?
Ольга замерла. Его родители? Она вспомнила, как мать Артёма, Светлана Ивановна, однажды упомянула, что «помогла молодым». Но это было так давно, и речь шла о какой-то небольшой сумме – на свадьбу, на мебель, не на квартиру. Или нет?
– О чём ты? – спросила она, чувствуя, как сердце пропустило удар.
– О том, что мои родители дали нам сто тысяч рублей, – сказал Артём, глядя ей прямо в глаза. – Когда ты покупала эту квартиру. И ты прекрасно это знаешь.
– Сто тысяч? – Ольга почти рассмеялась. – Артём, эта квартира стоила два миллиона! Сто тысяч – это не вклад, это… мелочь!
– Мелочь? – его голос стал резче. – Для моих родителей это были огромные деньги. Они продали машину, чтобы помочь нам.
Ольга почувствовала, как пол уходит из-под ног. Она не помнила этого. Или не хотела помнить? Всё смешалось – свадьба, покупка квартиры, рождение Миши. Тогда всё было таким сумбурным, что она могла упустить детали.
– Я разберусь, – сказала она, стараясь звучать уверенно. – Но это ничего не меняет. Квартира моя.
Адвокат кашлянул, привлекая внимание.
– Ольга Сергеевна, если есть доказательства, что часть средств на покупку квартиры принадлежала родителям Артёма, суд может признать её совместно нажитым имуществом.
– Доказательства? – она посмотрела на Артёма. – Где они?
– У мамы, – ответил он. – Она хранит все бумаги.
Ольга почувствовала, как внутри нарастает паника. Если Светлана Ивановна действительно дала деньги, и если у неё есть какие-то документы… Это может всё изменить.
Той ночью Ольга не спала. Она сидела на кухне, глядя на старые фотографии и пытаясь вспомнить, как всё было. Светлана Ивановна всегда была доброй, но строгой. Она любила Артёма до безумия, и Ольга всегда чувствовала себя немного чужой в их семье. Но чтобы продать машину ради их квартиры? Это звучало неправдоподобно. Или она просто не хотела верить?
На следующий день она поехала к Светлане Ивановне. Та жила в небольшом доме на окраине города, окружённом яблонями и старым забором. Дверь открыла сама свекровь – в цветастом фартуке, с запахом свежеиспечённых пирогов.
– Оля? – удивилась она. – А где Артём? Где Мишенька?
– Я одна, – ответила Ольга, стараясь улыбнуться. – Можно поговорить?
– Конечно, проходи, – Светлана Ивановна засуетилась, убирая со стола чашки. – Чай будешь?
– Нет, спасибо, – Ольга присела на краешек стула. – Светлана Ивановна, Артём сказал, что вы с мужем давали деньги на нашу квартиру. Это правда?
Свекровь замерла, потом медленно кивнула.
– Да, Олечка. Давали. Не так много, но для нас это было важно. Мы продали нашу старую «Волгу», чтобы помочь вам с первым взносом.
– Первым взносом? – Ольга нахмурилась. – Но я не брала ипотеку. Я купила квартиру за наличные.
– Не знаю, как там было, – пожала плечами Светлана Ивановна. – Артём сказал, что вы берёте квартиру, и мы решили помочь. Дали сто тысяч. Он обещал, что это пойдёт на покупку.
Ольга почувствовала, как кровь прилила к вискам. Артём никогда не говорил ей об этом. Или говорил? Она пыталась вспомнить, но в голове была каша.
– У вас есть какие-то документы? – спросила она.
– Где-то были, – свекровь задумалась. – Кажется, расписка. Артём написал, что получил деньги. Я поищу.
Ольга кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается. Если расписка есть, это может стать проблемой. Но почему Артём молчал? Почему она ничего не знала?
Вернувшись домой, она позвонила Кате.
– Если они докажут, что их деньги пошли на квартиру, – сказала Катя, – суд может разделить её. Но всё зависит от суммы и обстоятельств. Сто тысяч – это не так много, но если они докажут, что это был значительный вклад…
– Это не был значительный вклад! – почти крикнула Ольга. – Я копила два миллиона!
– Спокойно, – Катя понизила голос. – Собери все свои доказательства. Мы будем биться за твои права. Но будь готова к тому, что Артём настроен серьёзно.
Вечером Артём пришёл за вещами. Миша был у бабушки, и они остались вдвоём.
– Ты ездил к своей маме? – спросила Ольга, не глядя на него.
– Да, – он кивнул. – Она рассказала тебе про деньги?
– Почему ты мне не сказал? – её голос дрожал. – Семь лет, Артём. Семь лет я думала, что это моя квартира.
– Потому что это не имело значения, – он пожал плечами. – Мы были семьёй. Я не думал, что ты начнёшь делить всё на «твоё» и «моё».
– А ты не думал, что я почувствую себя преданной, когда узнаю про другую женщину? – выпалила она. – Или про деньги твоих родителей?
Он молчал, глядя в пол. Потом тихо сказал:
– Я не хотел, чтобы всё так закончилось, Оля.
– Тогда почему ты это сделал? – её голос сорвался. – Почему ты разрушил нашу семью?
Он не ответил. Просто взял сумку с вещами и ушёл, оставив её одну в квартире, которая вдруг перестала казаться её собственной.
Ольга сидела за кухонным столом, уставившись на стопку документов. Выписки из банка, договор купли-продажи, старые квитанции – всё, что она собирала годами, теперь лежало перед ней, как её последний бастион. Утренний свет пробивался сквозь шторы, освещая пылинки, танцующие в воздухе. За окном: гудели машины, где-то лаяла собака. А в её маленькой двушке было тихо, только тикали часы на стене, отсчитывая время до суда.
– Мам, ты опять не спала? – Миша, в пижаме с динозаврами, протёр глаза и плюхнулся на стул напротив.
– Спала, солнышко, – соврала Ольга, убирая бумаги в папку. – Просто рано встала. Завтракать будешь?
– А папа придёт? – он смотрел на неё так, будто от её ответа зависел весь его мир.
Ольга сглотнула ком в горле.
– Папа занят, – сказала она, стараясь улыбнуться. – Но мы с тобой сегодня пойдём в парк, ладно? Покатаемся на каруселях.
Миша кивнул, но его глаза остались грустными. Ольга отвернулась к плите, чтобы он не увидел, как она моргнула, прогоняя слёзы. Она не могла позволить себе слабость. Не сейчас, когда всё, ради чего она работала, оказалось под угрозой.
Днём она встретилась с Катей в кафе неподалёку от суда. Катя, как всегда, была собранной: тёмный пиджак, аккуратно убранные волосы, папка с документами на столе. Она листала бумаги Ольги, хмуря брови.
– Твои доказательства хорошие, – наконец сказала она, отпивая кофе. – Выписки показывают, что ты накопила почти всю сумму до свадьбы. Договор оформлен на тебя. Но эта расписка от родителей Артёма… Если она настоящая, это может осложнить дело.
– Как осложнить? – Ольга почувствовала, как внутри всё сжалось. – Сто тысяч – это меньше десяти процентов от стоимости квартиры! Это не вклад, это… просто помощь!
– Суд может счесть иначе, – Катя посмотрела ей в глаза. – Если они докажут, что эти деньги были частью первого взноса, то квартира может быть признана частично общей. Плюс Артём настаивает, что внёс вклад в ремонт. У него есть чеки на стройматериалы, мебель, даже на новую плиту.
Ольга вспомнила, как они выбирали эту плиту. Она хотела простую, бюджетную, а Артём настоял на дорогой, с кучей функций, которые она так и не освоила. Тогда это казалось милым – его желание сделать их дом лучше. Теперь это было оружием против неё.
– Он не платил за ремонт, – сказала она тихо. – Бонусы с моей работы покрыли почти всё. Я могу это доказать.
– Тогда найди эти доказательства, – Катя постучала ручкой по столу. – Любые переписки, где вы обсуждали, кто за что платит. Электронные письма, сообщения, что угодно. И ещё… – она замялась. – Будь готова, что Артём может играть грязно.
– Грязно? – Ольга нахмурилась.
– Он упомянул, что ты якобы скрыла часть доходов во время брака, – Катя понизила голос. – Это может быть попыткой подставить тебя. Если суд решит, что ты утаивала деньги, это ослабит твою позицию.
Ольга почувствовала, как кровь прилила к вискам. Скрыла доходы? Она, которая пахала на двух работах, чтобы они могли позволить себе отпуск или новую куртку для Миши? Это было уже слишком.
– Он врёт, – сказала она, сжимая кулаки. – Я никогда ничего не скрывала. Всё, что зарабатывала, шло на семью.
– Я верю, – Катя положила руку ей на плечо. – Но нам нужно быть готовыми. Суд через три дня. Собери всё, что можешь.
Вернувшись домой, Ольга снова перерыла все ящики. Она нашла старый ноутбук, который не включала года два, и начала копаться в переписках. Там были сообщения с Артёмом – сотни, тысячи сообщений. О ремонте, о мебели, о планах. Вот одно, «Оль, я нашёл классный диван, но он дорогой. Может, подождём твою премию?» Она тогда ответила: «Давай, я как раз жду бонус. Купим на него». Это было её доказательство. Её победа.
Но чем больше она читала, тем тяжелее становилось на душе. Вот сообщение, где она просит Артёма забрать Мишу из садика, потому что задержалась на работе. Вот другое, где он пишет: «Ты лучшая, Оля. Без тебя я бы пропал». Как всё изменилось? Когда он перестал быть тем человеком, который писал эти слова?
Телефонный звонок вырвал её из мыслей. Это была Светлана Ивановна.
– Олечка, здравствуй, – голос свекрови звучал непривычно мягко. – Я нашла расписку. Ту, что Артём писал. Хочешь, я привезу?
Ольга замерла. Расписка. Та самая, которая могла перевернуть всё.
– Да, пожалуйста, – ответила она, стараясь говорить спокойно. – Когда сможете?
– Завтра утром, – сказала Светлана Ивановна. – И… Оля, я хочу, чтобы ты знала: я не хочу, чтобы вы с Артёмом ссорились. Он мой сын, но ты мне тоже как дочь. И Мишенька… Я просто хочу, чтобы всё было по-честному.
Ольга не знала, верить ли этим словам. Светлана Ивановна всегда была доброй, но её любовь к сыну была слепой. Если Артём сказал, что деньги родителей пошли на квартиру, она будет на его стороне. Или нет?
– Спасибо, – только и сказала Ольга. – До завтра.
Утром Светлана Ивановна приехала с тонкой папкой в руках. Они сидели на кухне, пили чай, и Ольга чувствовала себя так, будто ждёт приговора. Миша был в школе, Артём уехал по делам, и в квартире было тихо, только дождь барабанил по подоконнику.
– Вот, – свекровь протянула ей лист бумаги. – Это расписка.
Ольга взяла документ дрожащими руками. Обычный лист, исписанный от руки. Подпись Артёма, размашистая, знакомая.
– Это всё? – спросила Ольга, чувствуя, как внутри нарастает паника. – Вы уверены, что это было для квартиры?
– Артём так сказал, – пожала плечами Светлана Ивановна. – Мы продали машину, чтобы помочь вам. Он говорил, что это для первого взноса.
– Но я не брала ипотеку, – повторила Ольга, словно защищаясь. – Я копила сама. Два миллиона. Это были мои деньги.
Свекровь посмотрела на неё с сочувствием.
– Олечка, я не знаю, как там было на самом деле. Но Артём сказал, что без этих денег вы бы не справились.
Ольга почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она вспомнила тот день. Они с Артёмом только начали встречаться. Она уже подписала договор на квартиру, но денег чуть-чуть не хватало. Артём тогда сказал: «Не переживай, я найду». И через пару дней принёс сто тысяч. Сказал, что занял у друга. Она была так счастлива, что не стала задавать вопросов. А теперь это обернулось против неё.
– Почему он мне не сказал, что это ваши деньги? – спросила она тихо.
– Не знаю, – Светлана Ивановна опустила глаза. – Может, не хотел, чтобы ты чувствовала себя обязанной.
Ольга молчала, сжимая расписку. Это был её дом. Её мечта. Но теперь всё казалось зыбким, как песочный замок перед приливом.
Той ночью она снова не спала. Лежала, глядя в потолок, и пыталась понять, что делать. Если расписка настоящая, Артём может доказать, что его родители внесли вклад. Суд может разделить квартиру. Но что, если она найдёт доказательства, что эти сто тысяч не были решающими? Что она всё равно купила бы квартиру без них?
Она встала и снова открыла ноутбук. Пролистала переписки, старые письма. И вдруг наткнулась на сообщение от себя самой, отправленное подруге «Катя, я сделала это! Подписала договор на квартиру! Осталось чуть-чуть доплатить, но я уже знаю, где взять. Премия на работе будет через неделю». Она перечитала это сообщение трижды. Премия. Она вспомнила – она получила премию на работе, тысяч сто пятьдесят. Именно они закрыли недостающую сумму. Деньги Артёма, точнее, его родителей, пошли на что-то другое – на свадьбу, на мебель, она уже не помнила. Но не на квартиру.
Утром она позвонила Кате.
– Я нашла доказательство, – сказала она, стараясь сдержать волнение. – У меня была премия. Я закрыла сумму сама. Деньги родителей Артёма не были частью покупки.
– Отлично! – голос Кати оживился. – Присылай всё, что есть. Мы используем это в суде. Но, Оля… будь готова, что Артём может поднять другую тему.
– Какую? – Ольга нахмурилась.
– Он упомянул, что у тебя были какие-то сбережения, о которых он не знал, – сказала Катя. – Если он докажет, что ты скрывала деньги во время брака, это может повлиять на решение суда. Не о квартире, а о доверии. Судья может счесть, что ты не была честной.
Ольга почувствовала, как внутри всё кипит. Скрывала деньги? Она, которая тащила на себе всю семью, пока Артём «искал себя» на новой работе? Она, которая отказывала себе во всём ради Миши? Это было уже слишком.
– Пусть попробует, – сказала она, сжимая телефон. – Я готова.
День суда наступил неожиданно быстро. Ольга стояла перед зданием, сжимая папку с документами. Катя была рядом, спокойная и уверенная, как всегда. Артём приехал с адвокатом – тем же парнем в строгом костюме. Он посмотрел на Ольгу, но быстро отвёл взгляд. Ей показалось, что в его глазах мелькнула тень вины.
В зале суда было душно, несмотря на осень. Судья, пожилая женщина с усталым взглядом, листала документы, задавала вопросы. Ольга рассказала свою историю: как копила деньги, как работала ночами, как подписала договор до свадьбы. Катя представила выписки, договор, даже то сообщение про премию.
Адвокат Артёма говорил уверенно. Показал расписку, чеки на ремонт, квитанции за коммуналку. Упомянул, что Ольга якобы скрывала доходы, но доказательств не предоставил – только слова.
– Ольга Сергеевна, – судья посмотрела на неё поверх очков. – Вы подтверждаете, что сто тысяч рублей от родителей вашего мужа были частью средств на покупку квартиры?
– Нет, – твёрдо ответила Ольга. – Я закрыла сумму своей премией. Эти деньги, возможно, пошли на другие нужды – свадьбу, мебель. Но не на квартиру. Я могу показать переписку, где я писала о премии.
Судья кивнула, делая пометку. Артём сидел молча, глядя в стол. Его адвокат что-то шепнул ему, но он только покачал головой.
– Артём Сергеевич, – судья повернулась к нему. – Есть ли у вас доказательства, что эти сто тысяч были использованы именно для покупки квартиры?
– Мои родители сказали… – начал он, но адвокат перебил его, попросив слова.
– Ваша честь, – сказал адвокат. – У нас есть расписка, подтверждающая, что деньги были переданы для покупки квартиры.
– Но нет доказательств, что они были использованы именно для этой цели, – возразила Катя. – Моя клиентка предоставила документы, подтверждающие, что она самостоятельно накопила необходимую сумму.
Судья снова кивнула, листая бумаги. Ольга чувствовала, как сердце колотится. Всё зависело от этих минут.
– Я вынесу решение через неделю, – наконец сказала судья. – Обе стороны предоставили достаточно материалов. Мы учтём все обстоятельства.
Ольга вышла из зала, чувствуя, как ноги подкашиваются. Катя обняла её.
– Ты молодец, – сказала она. – Мы сделали всё, что могли.
– А если… – Ольга замялась. – Если они всё-таки разделят квартиру?
– Тогда мы подадим апелляцию, – твёрдо сказала Катя. – Но я верю, что правда на твоей стороне.
Вечером Ольга забрала Мишу из школы. Он болтал о том, как нарисовал динозавра на уроке, но она слушала вполуха. Её мысли были в суде, в той расписке, в словах Артёма.
– Мам, а папа придёт на мой день рождения? – вдруг спросил Миша, когда они вошли в квартиру.
Ольга замерла. День рождения Миши был через две недели. Она даже не думала об этом.
– Я спрошу его, – сказала она, заставляя себя улыбнуться. – Хочешь, мы устроим праздник в парке? С шариками и тортом?
– С динозаврами? – глаза Миши загорелись.
– Конечно, – она обняла его, чувствуя, как тепло его маленького тела даёт ей силы.
Но ночью, когда Миша спал, она сидела на кухне и плакала. Не из-за квартиры, не из-за суда. А из-за того, что их семья, которую она так любила, уже никогда не будет прежней. И что бы ни решил суд, ей придётся найти в себе силы жить дальше – ради Миши, ради себя.
А что будет, когда судья вынесет решение? Сможет ли Ольга сохранить свой дом? Ольга сидела на кухне, глядя на календарь, где красным фломастером был обведён день рождения Миши. До праздника оставалось три дня, а до оглашения решения суда – всего два. За окном Екатеринбург утопал в сером ноябрьском тумане, и казалось, что этот туман проник в её жизнь, окутывая всё неопределённостью. Папка с документами лежала на столе, но Ольга больше не открывала её – всё, что могла, она уже сделала. Теперь оставалось только ждать.
– Мам, ты опять грустная, – Миша забрался на стул, держа в руках альбом для рисования. – Нарисуй со мной динозавра?
– Конечно, солнышко, – она улыбнулась, хотя внутри всё сжималось. – Какого? Тираннозавра или трицератопса?
– Велоцираптора! – его глаза загорелись. – Они быстрые и хитрые!
Ольга взяла карандаш и начала рисовать, стараясь сосредоточиться на линиях, на улыбке сына. Но мысли всё равно возвращались к суду. К Артёму. К той расписке, которая могла перевернуть их жизнь. Она не хотела ненавидеть его, но каждый раз, вспоминая его слова о «скрытых доходах», чувствовала, как в груди закипает обида. Как он мог? После всего, что они прошли вместе?
На следующий день позвонила Катя.
– Оля, завтра оглашение, – голос подруги был спокойным, но в нём чувствовалось напряжение. – Ты готова?
– Не знаю, – честно призналась Ольга, теребя край скатерти. – А если они разделят квартиру? Что я буду делать? Куда мы с Мишей пойдём?
– Не думай об этом, – твёрдо сказала Катя. – Мы сделали всё возможное. Твои доказательства сильные. Судья видела, что ты копила деньги сама. А расписка Артёма… сто тысяч – это не такая уж большая сумма. Суд может счесть её незначительной.
– А если нет? – голос Ольги дрогнул.
– Тогда мы подадим апелляцию, – Катя помолчала. – Но, Оля, даже если худший сценарий сбудется, ты справишься. Ты сильная. И у тебя есть Миша. Ради него ты горы свернёшь.
Ольга кивнула, хотя Катя не могла её видеть. Она знала, что подруга права. Но мысль о том, что их дом – их маленький, уютный мир – может быть разделён, словно ножом, разрезала сердце.
Вечером она позвонила Светлане Ивановне. Ей нужно было понять, что та думает, что знает. Свекровь всегда была на стороне Артёма, но в последнюю встречу она казалась… другой. Более мягкой. Или это была просто иллюзия?
– Олечка, – голос Светланы Ивановны был тёплым, но осторожным. – Как ты?
– Нервничаю, – призналась Ольга. – Завтра суд. И… я хотела спросить. Вы правда думаете, что ваши сто тысяч были решающими для покупки квартиры?
На том конце провода повисла пауза. Ольга услышала, как свекровь вздохнула.
– Олечка, я не знаю, как там всё было, – наконец сказала она. – Артём сказал, что эти деньги нужны для квартиры. Мы с мужем продали машину, чтобы помочь. Но я не вмешивалась в ваши дела. Это вы с ним решали, на что их тратить.
– Он не говорил мне, что это ваши деньги, – тихо сказала Ольга. – Я думала, он занял у друга.
– Ох, Артём, – Светлана Ивановна вздохнула ещё тяжелее. – Он всегда был таким… не любил говорить о деньгах. Думал, что это неважно. Но, Оля, я хочу, чтобы ты знала: я не хочу, чтобы вы с Мишей остались без дома. Это неправильно.
Ольга почувствовала, как к горлу подступает ком. Она ожидала чего угодно – упрёков, защиты Артёма, – но не этого.
– Спасибо, – только и смогла выдавить она.
– И ещё, – добавила свекровь. – Если суд решит не в твою пользу… я поговорю с Артёмом. Он не должен забирать у вас с Мишей дом. Это не по-человечески.
Ольга повесила трубку, чувствуя странное облегчение. Впервые за всё время она не чувствовала себя один на один с этой битвой.
Утро суда было холодным и сырым. Ольга надела свой лучший костюм – тёмно-синий, тот, что покупала для собеседований. Он придавал ей уверенности, которой так не хватало. Миша остался с соседкой, доброй тётей Ниной, которая обещала сводить его в кафе за мороженым.
В зале суда было так же душно, как в прошлый раз. Судья, всё та же женщина с усталым взглядом, вошла и села за стол. Артём был уже там, с адвокатом. Он выглядел измотанным, под глазами залегли тени. На секунду их взгляды встретились, и Ольга увидела в его глазах что-то, похожее на сожаление. Но она быстро отвела взгляд. Не время для слабости.
– Дело – начала судья, листая папку. – О разделе имущества, а именно квартиры по адресу…
Ольга слушала, как в тумане. Судья говорила о документах, о выписках, о расписке. Катя сидела рядом, сжимая её руку под столом. Адвокат Артёма пытался что-то добавить, но судья остановила его жестом.
– Учитывая представленные доказательства, – продолжала судья, – суд установил следующее. Квартира была приобретена Ольгой Сергеевной до вступления в брак. Основная сумма средств поступила с её личного счёта, что подтверждается банковскими выписками и перепиской. Сумма в сто тысяч рублей, предоставленная родителями Артёма Сергеевича, не является значительным вкладом в покупку квартиры, стоимость которой на момент приобретения составляла два миллиона рублей. Кроме того, нет доказательств, что эти средства были использованы именно для покупки, а не для иных семейных нужд.
Ольга почувствовала, как воздух вырвался из лёгких. Катя сжала её руку сильнее.
– Однако, – продолжила судья, – учитывая, что в период брака в квартиру были вложены средства на ремонт и улучшения, суд признаёт за Артёмом Сергеевичем право на компенсацию в размере пятидесяти процентов от документально подтверждённых затрат на ремонт, а именно…
Судья назвала сумму – около двухсот тысяч рублей. Ольга мысленно выдохнула. Это было посильно. Она могла выплатить эти деньги, не продавая квартиру.
– Квартира остаётся в собственности Ольги Сергеевны, – закончила судья. – Решение может быть обжаловано в течение месяца.
Ольга закрыла глаза, чувствуя, как слёзы жгут веки. Она выиграла. Их дом остался их. Её и Миши.
Когда она вышла из зала, Артём ждал её в коридоре. Адвокат ушёл, и он стоял один, глядя в окно на серый город.
– Оля, – начал он, когда она подошла. – Я… я не хотел, чтобы всё так вышло.
– Тогда зачем ты это начал? – её голос был спокойным, но внутри всё ещё кипело. – Зачем врал про скрытые доходы? Зачем втянул своих родителей?
Он опустил голову.
– Я был зол, – сказал он тихо. – Мне казалось, что ты хочешь отнять у меня всё. Наш дом, нашу жизнь…
– Это ты отнял у нас жизнь, Артём, – перебила она. – Ты, не я.
Он кивнул, не споря.
– Я не буду подавать апелляцию, – сказал он. – И… я говорил с мамой. Она согласна, что квартира должна остаться у тебя с Мишей.
Ольга посмотрела на него, пытаясь понять, говорит ли он правду. В его глазах была усталость, но не злость. Может, он наконец-то понял, что натворил?
– Спасибо, – сказала она. – И… Артём, я хочу, чтобы ты был частью жизни Миши. Он тебя любит. Но нам нужно время.
– Я понимаю, – он кивнул. – Я буду платить алименты. И… если нужно, помогу с ремонтом. Или с чем угодно.
Ольга не ответила. Она просто повернулась и пошла к выходу, чувствуя, как тяжесть последних месяцев медленно отпускает.
День рождения Миши был солнечным, несмотря на ноябрь. Парк сиял золотыми листьями, и шарики с динозаврами колыхались на ветру. Миша носился с друзьями, хохоча, пока тётя Нина разливала лимонад, а Катя помогала резать торт.
Артём пришёл, как обещал. Принёс огромного плюшевого велоцираптора, и Миша завизжал от восторга, бросившись к отцу. Ольга наблюдала за ними издалека, чувствуя странную смесь облегчения и грусти. Они больше не были семьёй в том смысле, как раньше. Но, может, они могли стать чем-то новым – ради Миши.
– Ты как? – Катя подошла, протягивая ей стаканчик с кофе.
– Нормально, – Ольга улыбнулась. – Спасибо тебе. Без тебя я бы не справилась.
– Ты бы справилась, – Катя покачала головой. – Ты из тех, кто всегда справляется.
Вечером, когда Миша уснул, обняв нового велоцираптора, Ольга сидела на диване в их квартире. Она провела рукой по подлокотнику, вспоминая, как они с Артёмом выбирали этот диван. Тогда казалось, что их жизнь будет вечным приключением. Теперь она знала, что приключения бывают разными – и не все заканчиваются счастливо.
Но этот дом был её. Их с Мишей. И никто не мог его отнять.
Она встала, подошла к окну и посмотрела на город, который зажигал огни в сгущающихся сумерках. Завтра она начнёт новую главу – без Артёма, но с сыном, с друзьями, с самой собой. И, может быть, однажды она сможет простить. Не ради него, а ради себя.
Для вас с любовью: