Утренний воздух был свеж и прозрачен. Алина стояла у подъезда, проверяя содержимое сумочки. Встреча с подругами была запланирована давно — театр, новая постановка, о которой столько говорили. Билеты заказали ещё месяц назад.
Внезапно рядом затормозил знакомый чёрный внедорожник. Из водительского окна высунулся Виктор Павлович — её свёкор. Рядом с ним восседала Людмила Сергеевна в новой шубе.
— Подружки подождут! — заявил свёкор Алине. — Садись в машину и поезжай, куда скажет твоя свекровь.
Алина опешила:
— Виктор Павлович, у меня планы. Мы с девочками договорились...
— САДИСЬ, Я СКАЗАЛ! — рявкнул мужчина, и его лицо налилось краской. — Людмиле нужна помощь с покупками. Твои подружки не разбегутся.
Свекровь молча смотрела в окно, изображая полное безразличие к происходящему. На её губах играла едва заметная улыбка превосходства.
— Но у меня билет в театр, — попыталась возразить Алина. — Мы специально...
— Театр? — фыркнул свёкор. — Тоже мне, культурная программа нашлась. Максим на работе деньги зарабатывает, а ты по театрам шастаешь. БЫСТРО В МАШИНУ!
Алина почувствовала, как внутри начинает закипать возмущение. Но привычка не конфликтовать со старшими взяла верх. Она села на заднее сиденье.
— Вот и умница, — процедила свекровь, даже не повернувшись. — Научишься ещё семью уважать.
Машина тронулась. Алина достала телефон, чтобы предупредить подруг, но Виктор Павлович резко обернулся:
— УБЕРИ телефон! Потом позвонишь. Сейчас слушай, что тебе Людмила скажет.
— Поедем на рынок, — наконец заговорила свекровь. — Купишь мне продукты по списку. Потом отвезёшь домой и приготовишь обед. У меня сегодня подруги придут. А ты... ты можешь идти.
— Людмила Сергеевна, я же не домработница, — тихо произнесла Алина.
— ЧТО? — взревел Виктор Павлович так, что машина чуть не вильнула. — Да мы тебя в семью приняли! Из грязи вытащили! А ты нос воротишь?
Алина вздрогнула. Из грязи? Она работала дизайнером интерьеров, имела собственную квартиру до замужества, образование...
— Молчишь? Правильно делаешь, — продолжил свёкор. — Максим слишком мягок с тобой. Распустил совсем. Но ничего, мы наведём порядок.
***
Рынок встретил их гулом голосов и запахом свежих овощей. Людмила Сергеевна величественно шествовала между рядами, а Алина тащила за ней тяжёлые сумки.
— Возьми ещё картошки, — приказала свекровь. — И моркови. Да не эту, ДУРА! Посмотри внимательно — она же вялая.
Продавщица с сочувствием посмотрела на Алину, но промолчала.
— И яблок килограмма три. Выбирай получше, не позорь меня, — продолжала Людмила Сергеевна, громко, чтобы все слышали. — Вот научишься хоть чему-то полезному вместо своих дурацких рисунков.
— Это не рисунки, а проекты дизайна, — попыталась поправить Алина.
Свекровь остановилась и медленно повернулась:
— ПРОЕКТЫ? Ха! Обои клеить — вот и весь твой дизайн. Максиму стыдно должно быть, что жена его копейки зарабатывает своими каракулями.
Несколько человек обернулись на повышенный тон. Алина покраснела от унижения.
— Что уставилась? — прикрикнула свекровь. — Иди плати. Из своих, между прочим. Считай, что это твой подарок мне за заботу о Максиме.
Алина достала кошелёк. Сумма была внушительная — почти пять тысяч. Её гонорар за последний небольшой заказ.
Виктор Павлович всё это время стоял в стороне, покуривая и наблюдая за происходящим с довольной ухмылкой.
— Видишь, Люда, — сказал он жене, — я же говорил, что с ней нужна твёрдая рука. Сразу шёлковой становится.
Когда они вернулись к машине, багажник был забит покупками. Алина едва могла поднять некоторые сумки.
— А теперь — домой, — скомандовал свёкор. — И чтобы к трём часам всё было готово. Людмила даст тебе список блюд.
В машине свекровь достала блокнот и начала диктовать:
— Салат оливье, селёдка под шубой, жаркое в горшочках, фаршированная рыба...
— Это же на десять человек минимум, — ужаснулась Алина.
— На восемь, если быть точной. И ЧТО? Не справишься? Может, вообще зря Максим на тебе женился? Ни готовить толком не умеешь, ни дом вести...
— Я умею готовить!
— Макароны варить — не в счёт, — отрезала свекровь. — Ладно, научу на этот раз. Но ЗАПОМИНАЙ! Второй раз повторять не буду.
Дом свёкров встретил их холодной роскошью. Огромный особняк за городом, безупречный газон, дорогие машины в гараже. Виктор Павлович сколотил состояние на строительном бизнесе в девяностые, и теперь жил как барин.
— Фартук на кухне найдёшь, — бросила Людмила Сергеевна, проходя в гостиную. — И НЕ ШУМИ! Я отдыхать буду.
***
Кухня была огромной, современной, но какой-то бездушной. Алина принялась за готовку. Руки дрожали от обиды и злости. Телефон разрывался от звонков — подруги волновались, где она. Но ответить было некогда.
Через час появился Виктор Павлович. Прошёл к холодильнику, достал пиво.
— Работаешь? Молодец. Вот так и должна жена себя вести. А не по театрам шляться.
Он подошёл ближе. Алина инстинктивно отступила.
— Чего боишься? — усмехнулся он. — Я же не кусаюсь. Просто хочу, чтобы ты поняла своё место. Максим — мой сын. И пока он живёт на мои деньги, ты будешь делать то, что я скажу.
— Максим работает. У него своя зарплата, — возразила Алина.
Свёкор расхохотался:
— Зарплата? Ты думаешь, на его зарплату менеджера вы бы смогли снимать такую квартиру в центре? Наивная. Я плачу за всё. За квартиру, за машину, за ваш отпуск в Турции. ВСЁ МОЁ!
Алина застыла с ножом в руке. Неужели Максим ей врал?
— Не веришь? Позвони ему, спроси, — продолжал Виктор Павлович. — Только он тебе не ответит. Знаешь почему? Потому что сейчас он на важной встрече. С инвесторами. Которых я ему организовал. Для ЕГО будущего. А ты тут капризничаешь.
Он допил пиво и бросил банку в раковину:
— Вымоешь. И побыстрее готовь. Гости скоро придут.
Когда он ушёл, Алина прислонилась к столу. Мир рушился. Неужели вся их жизнь — ложь? Она набрала номер Максима. Длинные гудки. Наконец, он ответил:
— Алло? Алина? Что случилось?
— Максим, твой отец говорит, что он платит за нашу квартиру. Это правда?
Молчание.
— Максим!
— Слушай, давай вечером поговорим. Я сейчас занят.
— НЕТ! Ответь сейчас! ДА или НЕТ?
— Ну... частично. Он помогает. Но это временно, пока я...
Алина сбросила звонок. В груди всё горело от обиды. Столько лжи. Столько обмана.
В кухню вошла Людмила Сергеевна:
— Что за крики? И почему ничего не готово?
Алина молча продолжила резать овощи.
— Я с тобой разговариваю! — повысила голос свекровь.
— Я слышу.
— И что за тон? Обиделась? На правду обижаются только дураки. Мы вас содержим, так что УВАЖАЙ!
— Я работаю. У меня есть доход.
Свекровь презрительно фыркнула:
— Доход? Сколько ты за последний месяц заработала? Тридцать тысяч? Сорок? Смешно! Виктор столько за день на бензин тратит.
— Это МОИ деньги. Честно заработанные.
— Да кому нужны твои жалкие гроши? — Людмила Сергеевна подошла вплотную. — Ты живёшь за НАШ счёт. Ешь НАШ хлеб. И будешь делать то, что МЫ скажем. Иначе — на улицу. Посмотрим, как ты на свои «честно заработанные» проживёшь.
***
Гости начали собираться к трём часам. Подруги Людмилы Сергеевны — такие же надменные дамы в дорогих мехах и с презрением во взгляде.
— Ой, Люда, это твоя невестка? — спросила одна из них, разглядывая Алину как диковинное животное. — Такая... простенькая.
— Что поделаешь, Максим влюбился, — вздохнула свекровь. — Но мы её воспитываем потихоньку.
Женщины захихикали.
Алина подавала на стол, стараясь не слушать их разговоры. Но слова всё равно долетали:
— Представляешь, хотела в театр идти! С подружками! А то, что свекрови помощь нужна — ей неважно!
— Кошмар! Совсем стыд потеряли нынешние.
— И главное, сама НИЧЕГО не может. Я её учу, как салат резать!
— Жаль Максима. Такой перспективный мальчик.
Вдруг входная дверь хлопнула. В столовую вошёл Максим. Вид у него был помятый, галстук сбился набок.
— Алина? Ты здесь? — удивился он.
— Как видишь, — холодно ответила она.
— Но ты же собиралась в театр...
— Твои родители решили иначе.
Максим повернулся к матери:
— Мама, что происходит?
— Ничего особенного, сынок. Попросила невестку помочь. Она же не работает сегодня.
— У неё были планы!
— Планы? — вмешался появившийся Виктор Павлович. — Шляться неизвестно где — это планы? Жена должна быть дома, помогать семье!
— Папа, это уже слишком...
— ЧТО слишком? — рявкнул отец. — Я тебя содержу! И её тоже! Так что помалкивай!
Максим опустил глаза.
— Вот и умница, — кивнул Виктор Павлович. — Иди наверх, отдохни. А ты, — он повернулся к Алине, — можешь убирать со стола.
Алина стояла, глядя на мужа. Он не поднимал взгляда.
— Максим, — позвала она.
— Потом поговорим, — буркнул он и вышел.
В столовой повисла неловкая пауза. Потом одна из гостий хихикнула:
— Ай-яй-яй, невестка-то с характером!
— Ничего, научится ещё уважать старших, — отрезала Людмила Сергеевна.
Алина начала убирать посуду. Руки тряслись от злости. В груди клокотала такая обида, что хотелось кричать.
Когда она несла поднос на кухню, услышала, как Виктор Павлович говорит гостям:
— Пока живут на всём готовом, будут слушаться. А нет — на улицу. Пусть попробуют сами. Максим без меня — ноль. А она и подавно.
Что-то внутри Алины надломилось окончательно. Она поставила поднос и пошла наверх.
Максим лежал на кровати в гостевой комнате, уставившись в потолок.
— Нам нужно поговорить, — сказала Алина.
— Не сейчас.
— СЕЙЧАС! Почему ты мне врал? Почему не сказал, что твой отец за всё платит?
— Я не врал... просто не договаривал.
— Это одно и то же! И почему ты позволяешь им так со мной обращаться?
Максим сел, потёр лицо руками:
— Алина, пойми, это временно. Пока я не встану на ноги...
— Тебе тридцать два года! КОГДА ты встанешь на ноги?
— НЕ КРИЧИ на меня!
— Буду кричать! Твои родители унижают меня, а ты молчишь! Они превратили меня в прислугу!
— Они просто... старой закалки. Не принимай близко к сердцу.
Алина не верила своим ушам:
— Не принимать? Твой отец назвал меня никчёмной! Твоя мать при гостях смеётся надо мной! А ты говоришь — не принимать?
— Что ты хочешь, чтобы я сделал? Поссорился с ними? Остался без их поддержки? Мы же тогда...
— Что? Умрём с голоду? У тебя есть работа! У меня есть работа!
— Ты не понимаешь! Без отца я никто! Все мои связи, контакты, клиенты — всё через него!
Алина отступила на шаг:
— То есть ты выбираешь их деньги вместо меня?
— Я не выбираю... Просто нужно потерпеть.
— Сколько? Год? Пять? Десять?
Максим молчал.
— Ясно, — Алина повернулась к двери.
— Куда ты?
— Домой. К СЕБЕ домой.
— Алина, не глупи! Вернись!
Но она уже спускалась по лестнице.
***
В столовой всё ещё сидели гости. Увидев Алину, Людмила Сергеевна нахмурилась:
— Ты куда? Посуда не домыта!
Алина остановилась посреди комнаты. Все взгляды обратились к ней.
— Знаете что, Людмила Сергеевна? МОЕТЕ сами!
Свекровь поперхнулась чаем:
— ЧТО?!
— То, что слышали. Я вам не прислуга. Не домработница. И не собака, которую можно дрессировать!
— Да как ты СМЕЕШЬ! — взвился Виктор Павлович, вскакивая. — В моём доме!
— Именно! В ВАШЕМ доме! — Алина выпрямилась. — Где вы упиваетесь властью над сыном, который боится вам слово поперёк сказать! Где вы унижаете меня при каждом удобном случае! Где ложь и презрение — норма жизни!
— ЗАМОЛЧИ! — заорал свёкор. — Неблагодарная тварь! Мы тебя облагодетельствовали!
— ЧЕМ? — Алина шагнула вперёд, и Виктор Павлович невольно отступил. — Тем, что превратили мою жизнь в ад? Тем, что сделали из Максима тряпку? Тем, что разрушили наш брак своим вмешательством?
— Максим! — закричала Людмила Сергеевна. — Максим, иди сюда! Твоя жена с ума сошла!
Максим появился в дверях, бледный.
— Алина, прекрати...
— НЕТ! Я три года молчала! Три года терпела! Хватит! — Алина повернулась к гостям. — Хотите знать правду об этой «идеальной» семье? Виктор Павлович держит сына на коротком поводке, как собачонку! Платит за всё, чтобы контролировать! А Людмила Сергеевна ненавидит меня с первого дня, потому что я посмела забрать её мальчика!
— Вон! — прорычал Виктор Павлович. — ВОН из моего дома!
— С УДОВОЛЬСТВИЕМ! — Алина схватила свою сумку. — И знаете что? ПОДАВИТЕСЬ своими деньгами! Подавитесь своей властью! Потому что вы — жалкие, мелочные людишки, которые купить можно всё, кроме любви и уважения!
Она повернулась к Максиму:
— А ты... ты предал меня. Предал наш брак. Предал себя. Оставайся со своими родителями. Вы достойны друг друга!
— Алина! — крикнул Максим. — Подожди!
Но она уже выбежала из дома.
На улице моросил мелкий дождь. Алина вызвала такси и уехала, не оглядываясь.
Вечером она сидела в своей старой квартире — той самой, которую снимала до замужества. Хорошо, что не стала её продавать, только сдавала подруге. Телефон разрывался от звонков Максима, но она не отвечала.
На следующий день пришло сообщение от свекрови: «Ты пожалеешь о своём поведении. Мы заберём всё, что дали. Останешься ни с чем».
Алина усмехнулась и удалила сообщение. Что они могут забрать? Унижения? Оскорбления? Ложь?
Через неделю позвонила Марина — подруга, которая работала в крупном архитектурном бюро.
— Алин, я слышала, вы с Максимом расстались?
— Новости быстро разлетаются.
— Слушай, у нас тут вакансия открылась. Ведущий дизайнер интерьеров. Зарплата в три раза больше твоей нынешней. Интересно?
— Очень!
— Тогда присылай портфолио. Директор уже наслышан о твоих работах.
Алина отправила документы и через три дня получила приглашение на собеседование. А ещё через неделю — должность.
Максим продолжал названивать, писать, даже приезжал. Но Алина была непреклонна. Развод она подала сама.
Прошло три месяца.
Алина сидела в своём новом кабинете, просматривая чертежи. Работа кипела, заказов было много, и она наконец-то занималась любимым делом без оглядки на чьё-то мнение.
В дверь постучали. Вошла секретарь:
— Алина Игоревна, к вам посетитель. Говорит, что муж.
— Бывший муж. Проводите.
Вошёл Максим. За три месяца он заметно сдал — похудел, под глазами залегли тени.
— Привет, — тихо сказал он.
— Здравствуй. Что привело?
— Я... хотел поговорить. Попросить прощения.
— Поздно.
— Алина, я понял, что был неправ. Я выбрал родителей вместо тебя. Выбрал их деньги вместо нашей любви.
— И что изменилось?
Максим тяжело вздохнул:
— Всё. После твоего ухода отец решил, что я недостаточно благодарен. Начал контролировать каждый мой шаг. Мама нашла мне «подходящую» невесту — дочку их друзей. Я отказался. Отец пригрозил лишить всего.
— И?
— И я ушёл. Снял квартиру на окраине, устроился в небольшую фирму. Без его протекции, конечно, пришлось начинать с нуля. Но знаешь что? Я впервые за много лет чувствую себя свободным.
Алина внимательно посмотрела на него:
— Я рада за тебя, Максим. Правда. Но это не вернёт нас.
— Я знаю. Просто хотел, чтобы ты знала — ты была права. Во всём. И я благодарен тебе за тот урок. Даже если он стоил мне семьи.
Он встал:
— Удачи тебе, Алина. Ты заслуживаешь лучшего.
Когда он ушёл, Алина откинулась в кресле. На душе было спокойно. Она сделала правильный выбор.
Вечером позвонила коллега:
— Алин, ты не поверишь! Помнишь Виктора Павловича Сомова, отца твоего бывшего?
— Что с ним?
— Налоговая проверка! Оказывается, он годами уводил деньги через подставные фирмы. Теперь доначисления на сотни миллионов, счета арестованы, имущество под арестом. Они с женой ночуют у знакомых, дом опечатан!
Алина покачала головой. Что посеешь, то и пожнёшь.
— А ещё, — продолжала коллега, — говорят, Людмила Сергеевна устроила истерику прямо в налоговой. Кричала, что они уважаемые люди, что это всё происки врагов. Охрана выводила.
— Жаль их, — искренне сказала Алина.
И это была правда. Она не желала им зла. Просто жизнь сама расставила всё по местам. Гордыня, жадность и презрение к людям всегда оборачиваются против тех, кто ими одержим.
Алина выключила компьютер и собралась домой. Завтра новый день, новые проекты, новая жизнь. Жизнь, в которой она сама решает, как ей жить. Жизнь без унижений и лжи.
А где-то в съёмной квартире на окраине Максим смотрел в окно и думал о том, как много он потерял, поддавшись родительскому давлению. Но может быть, эта потеря стала для него началом настоящей жизни. Жизни, где он наконец-то стал самим собой.
История закончилась. Каждый получил то, что заслужил. Алина обрела свободу и успех. Максим — горький урок и шанс начать сначала. А Виктор Павлович с Людмилой Сергеевной — расплату за годы высокомерия и махинаций.
Справедливость восторжествовала не через покорность и смирение, а через праведную злость и решимость отстоять своё достоинство. Именно непокорность Алины, её внезапный гнев стали тем катализатором, который разрушил тщательно выстроенный мир лжи и манипуляций.
Автор: Елена Стриж ©