Оля стояла посреди кухни, сжимая в руках распечатки банковских выписок. Николай замер в дверном проёме, его лицо исказила гримаса раздражения.
— НЕ НАЧИНАЙ опять! — рявкнул он, бросая ключи на комод. — Устал я от твоих претензий! Марина — моя сестра, я имею право ей помогать!
— Помогать? — Оля подняла листки выше. — Сто пятьдесят тысяч за три месяца — это помощь? При этом мне ты отказываешь в десяти тысячах на новые зимние сапоги!
Николай прошёл мимо жены к холодильнику, демонстративно игнорируя её слова. Достал бутылку воды, сделал несколько глотков.
— Ты просто завидуешь, — бросил он через плечо. — Марина молодая, красивая, у неё вся жизнь впереди. А ты... Посмотри на себя! Растолстела, перестала за собой следить. Только и умеешь, что пилить меня!
Слова ударили Олю словно плетью. Она опустила руки, листки зашелестели, падая на пол. Тридцать пять лет, двое детей, работа учителем математики в школе — вся её жизнь крутилась вокруг семьи и учеников. Когда ей было следить за собой, если Николай даже на парикмахерскую денег не даёт?
— Я толстая? — тихо спросила она.
— А разве нет? — Николай обернулся, окинул жену презрительным взглядом. — Шестьдесят килограммов при росте метр шестьдесят пять — это уже перебор. Марина весит сорок восемь, между прочим.
— Откуда ты знаешь, сколько весит твоя сестра? — Оля подняла голову, в её глазах блеснули слёзы.
— Она рассказывала, — пожал плечами Николай. — Мы с ней общаемся, представь себе. В отличие от тебя, с ней интересно разговаривать. Она развивается, ходит на курсы, изучает языки...
— На ТВОИ деньги она ходит на курсы! — вспыхнула Оля. — На деньги, которые ты отнимаешь у собственных детей!
— НЕ СМЕЙ трогать Марину! — заорал Николай, ударив кулаком по столу. — Она мне как дочь! После того, как родители умерли, я за неё отвечаю!
— Ей двадцать восемь лет! — Оля тоже повысила голос. — Она взрослая женщина, которая может работать! Но зачем, если брат-дурак содержит её!
Николай сделал шаг к жене, его глаза налились кровью:
— Следи за языком, корова! Ещё слово про Марину — и я уйду! Навсегда!
— УХОДИ! — крикнула Оля, но тут же осеклась.
Куда ей идти с двумя детьми? Зарплата учителя — тридцать тысяч. Квартира оформлена на Николая, машина тоже. Все пятнадцать лет брака он методично выстраивал финансовую зависимость жены, а она, дура, не замечала. Верила, любила, рожала ему детей...
***
Следующим утром Оля проснулась с твёрдым решением всё изменить. Николай уже ушёл на работу — он трудился менеджером в строительной фирме, получал прилично, около ста двадцати тысяч. Но домой приносил копейки, объясняя это кредитами, долгами, непредвиденными расходами.
Оля села за компьютер, открыла таблицу в Excel. Математический склад ума требовал систематизации. Она начала выписывать все известные ей доходы и расходы семьи.
Зарплата Николая: 120 000. Её зарплата: 30 000. Итого: 150 000 в месяц.
Расходы: коммуналка — 8 000, продукты — 25 000, одежда детям — 5 000, школьные нужды — 3 000, бензин — 10 000. Итого: 51 000.
Остаток: 99 000 рублей.
Где эти деньги?
Оля открыла историю переводов с карты мужа, благо пароль она знала — он никогда не менял дату своего рождения. Марина, Марина, Марина... Переводы шли регулярно, по несколько раз в неделю. Пятнадцать тысяч, двадцать, тридцать...
А вот и билеты. Турция, Египет, Таиланд. Всё на имя Марины Семёновой. Но погодите... Оля присмотрелась внимательнее. Билеты брались на двоих. Марина Семёнова и... Николай Семёнов.
Руки задрожали. Оля открыла социальные сети, нашла страницу золовки. Фотографии с пляжей, селфи в ресторанах, stories из отелей. И везде — загорелые руки мужчины, обнимающие тонкую талию. Лица не видно, но часы... Эти часы Оля подарила Николаю на прошлый день рождения. Копила полгода из своей зарплаты.
Значит, не сестра она ему. Совсем не сестра.
Оля откинулась на спинку стула, закрыла глаза. В голове пульсировала боль, но мысли были предельно ясными. Надо собрать доказательства. Все чеки, все переводы, все фотографии. И ещё... Оля вспомнила про декларацию о доходах. Николай подавал её в прошлом году, когда они пытались взять ипотеку на дачу. Там была указана премия — триста тысяч рублей. Про эту премию он ей не сказал ни слова.
К вечеру у Оли была готова целая папка документов. Распечатки, скриншоты, выписки. И расчёты — точные математические расчёты. За три года Николай потратил на Марину больше двух миллионов рублей. Два миллиона, которые он украл у собственной семьи.
Дверь хлопнула — муж вернулся с работы. Оля спрятала папку в ящик стола, вышла встречать.
— Ужин готов? — буркнул Николай, не глядя на жену.
— Готов, — спокойно ответила Оля. — Садись, я накрою.
Она поставила перед мужем тарелку с макаронами и котлетами. Николай поморщился:
— Опять эта дешёвка? Не можешь нормально готовить?
— На нормальную еду нужны нормальные деньги, — парировала Оля.
— ХВАТИТ! — рявкнул Николай. — Надоела! Марина вот умеет создать уют, атмосферу. Готовит изысканные блюда, следит за собой...
— На твои деньги легко создавать уют, — Оля села напротив мужа. — Кстати, как прошёл отпуск в Турции? Загар у тебя неравномерный получился.
Николай застыл с вилкой в руке:
— Какой отпуск? О чём ты?
— Тот, что в мае был. Отель "Грин Парадайз", номер люкс с видом на море. Семьдесят тысяч за неделю. Помнишь? Или уже забыл?
— Откуда ты... — Николай побледнел.
— Я же математик, милый. Умею считать. И анализировать. И делать выводы.
***
— Ты шпионишь за мной? — Николай отбросил вилку, вскочил из-за стола. — Да КАК ТЫ СМЕЕШЬ?
— А ты смеешь водить любовницу на деньги семьи? — Оля оставалась удивительно спокойной. — Марина — не твоя сестра. Вернее, сестра, но... не только.
— Бред! — Николай заметался по кухне. — Ты с ума сошла! Марина — дочь моих родителей!
— Приёмная дочь, — поправила Оля. — Я навела справки. Твои родители удочерили её, когда ей было шестнадцать, а тебе — двадцать пять. Вы не родственники по крови. И судя по фотографиям, давно уже не просто брат и сестра.
— УБИРАЙСЯ! — заорал Николай. — Убирайся из моего дома! Немедленно!
— Это наш дом, — Оля встала, подошла к ящику стола. — И я никуда не уйду. А вот ты...
Она достала папку, положила перед мужем.
— Здесь все доказательства твоих трат. Два миллиона триста сорок семь тысяч за три года. Плюс сокрытие доходов. Плюс... инцест, пусть и с приёмной сестрой, но для общественности это не важно.
— Ты мне угрожаешь? — Николай сжал кулаки.
— Я предлагаю сделку, — Оля вернулась на своё место. — Ты переоформляешь квартиру на меня, оставляешь машину, обязуешься платить алименты в размере пятидесяти процентов дохода. И мы разводимся тихо, без скандалов.
— Да я тебя... — Николай шагнул к жене, но она подняла телефон:
— Ещё шаг — и я отправляю всё это твоему начальнику. Кстати, Виктор Павлович очень щепетилен в вопросах морали. Помнишь, как он уволил Сергеева за роман с секретаршей?
Николай остановился. Его лицо побагровело, на лбу выступили капли пота.
— Ты не посмеешь...
— ПОСМЕЮ! — впервые за вечер Оля повысила голос. — Я пятнадцать лет терпела твоё хамство, твоё презрение, твою ложь! Экономила каждую копейку, отказывала себе во всём! А ты в это время развлекался с малолеткой, которую я считала родственницей!
— Марина — не малолетка! — огрызнулся Николай.
— Когда вы начали встречаться, ей было девятнадцать, — Оля постучала пальцем по папке. — Есть доказательства. Переписка в соцсетях, которую вы забыли удалить. "Братик, я так скучаю по твоим поцелуям". Датировано две тысячи пятнадцатым годом.
Николай рухнул на стул. Его плечи поникли, всё тело обмякло.
— Оля, давай поговорим спокойно...
— НЕТ! — отрезала она. — Разговоры закончились. У тебя два варианта: либо ты соглашаешься на мои условия, либо завтра вся информация будет у твоего начальства, у Марининых подруг, у наших общих знакомых. Выбирай!
— Это шантаж!
— Это математика, — холодно ответила Оля. — Простой расчёт вероятностей. Вероятность того, что ты сохранишь работу после скандала — ноль. Вероятность того, что Марина останется с безработным извращенцем — тоже ноль. Она же с тобой только из-за денег, неужели не понимаешь?
— Она меня любит! — вскинулся Николай.
— Она любит твои деньги. Которые, кстати, скоро закончатся. Я подсчитала — если ты будешь платить алименты, снимать квартиру, содержать Марину, то твоей зарплаты хватит максимум на год. А потом? Влезешь в долги? Или бросишь свою "любимую сестричку"?
***
Следующие дни прошли в тяжёлой атмосфере. Николай пытался то уговорить Олю, то запугать, то разжалобить. Но она оставалась непреклонной. Математический склад ума не давал поддаться эмоциям — только холодный расчёт, только факты.
— Подумай о детях! — взывал Николай за завтраком. — Им нужен отец!
— Им нужен нормальный отец, а не тот, кто ворует у них деньги ради молодой любовницы, — отрезала Оля. — Кстати, я посчитала — за три года ты потратил на Марину сумму, достаточную для обучения обоих детей в хорошем вузе.
— Я буду платить за их образование!
— Чем? — Оля достала новую распечатку. — Вот твои расходы за последний месяц. Марине — восемьдесят тысяч. Семье — двадцать. При такой пропорции к моменту поступления детей ты будешь банкротом.
Вечером того же дня Николай попытался зайти с другой стороны:
— Оля, милая, давай попробуем всё исправить. Я брошу Марину, мы поедем на море, начнём новую жизнь...
— НЕ НАДО! — Оля швырнула в него калькулятором. — Не надо этих сказок! Ты врал пятнадцать лет, думаешь, я поверю сейчас?
— Но я правда готов измениться!
— Формула лжи не меняется от обещаний, — Оля открыла ноутбук. — Смотри, я построила график твоих трат на Марину. Видишь эту кривую? Экспоненциальный рост. Сначала десять тысяч в месяц, потом двадцать, потом пятьдесят, сейчас — уже под сто. Это зависимость, Коля. Как наркотик. И ты не бросишь.
— Откуда ты знаешь?
— Теория вероятностей. Вероятность того, что мужчина бросит молодую любовницу ради постаревшей жены — три процента. Я навела статистику.
Николай вскочил, начал ходить по комнате:
— Прекрати говорить этими цифрами! Мы же люди, а не роботы!
— Именно поэтому я и развожусь с тобой, — Оля захлопнула ноутбук. — Потому что люди врут, предают, унижают. А цифры — нет. Цифры всегда честные.
На пятый день противостояния Николай сдался. Вернее, его заставили сдаться обстоятельства. Марина, почувствовав неладное, начала требовать денег с удвоенной силой. Ей срочно понадобилась новая машина — "братик, ну пожалуйста, все подруги уже ездят на иномарках". Триста тысяч в кредит под бешеные проценты.
— Видишь? — Оля показала мужу кредитный договор, который он пытался спрятать. — Она чувствует, что кормушка закрывается, и пытается урвать по максимуму. Классическое поведение паразита.
— НЕ СМЕЙ так говорить о ней!
— А как ещё назвать существо, которое живёт за счёт другого организма? — Оля достала учебник биологии сына. — Вот, почитай. Паразитизм — форма взаимоотношений, при которой один организм использует другой как источник питания. Всё сходится.
Последней каплей стал звонок от начальника. Виктор Павлович вызвал Николая "для серьёзного разговора". Оказалось, кто-то анонимно прислал ему фотографию из Турции — Николай и Марина в весьма недвусмысленной позе у бассейна.
— Это ты? — Николай ворвался домой, размахивая телефоном. — Ты отправила?
— Понятия не имею, о чём речь, — пожала плечами Оля, продолжая проверять тетради учеников. — Может, кто-то из отдыхающих узнал вас. Мир тесен.
— Он грозится уволить!
— Вероятность увольнения при компрометации сотрудника — восемьдесят семь процентов, — не поднимая головы, ответила Оля. — Я предупреждала.
***
Развод оформили за месяц. Николай подписал все бумаги, согласился на все условия. Выбора у него не было — Виктор Павлович дал последний шанс, но при условии "никаких скандалов и полное соблюдение корпоративной этики".
Марина устроила истерику, когда узнала про развод и алименты:
— КАК ТЫ МОГ? Ты обещал, что разведёшься и женишься на мне!
— Марин, подожди, всё наладится...
— НЕТ! — визжала она в трубку, пока Оля собирала вещи мужа. — Ты обманул меня! Я потратила на тебя лучшие годы!
Оля не выдержала, вырвала телефон:
— Девочка, тебе двадцать восемь. Какие лучшие годы? И кстати, ты потратила не годы, а его деньги. Два миллиона триста сорок семь тысяч, если точнее.
— А ты кто вообще такая? — взвизгнула Марина.
— Я жена. Пока ещё жена человека, которого ты называешь братиком. И знаешь что? Можешь его забирать. Только учти — денег больше не будет. Пятьдесят процентов уйдёт на алименты, тридцать — на съёмную квартиру, двадцать — на жизнь. Итого — ноль на твои хотелки.
— Коля! — завопила Марина. — Скажи этой дуре...
Оля отключила телефон, вернула мужу:
— Вот и проверишь теперь, как сильно она тебя любит.
Николай выехал в тот же день. Забрал два чемодана вещей и ушёл, не попрощавшись с детьми. Оля проводила его до двери, протянула листок:
— Здесь график платежей по алиментам. Первого числа каждого месяца. Задержка даже на день — и я подаю в суд.
— Ты... ты чудовище! — прохрипел Николай.
— Нет, я математик. А математики не бывают чудовищами. Они бывают точными.
Первый месяц Николай держался. Снял однокомнатную квартиру на окраине, исправно перевёл алименты. Марина приезжала к нему несколько раз, но быстро поняла — золотая жила иссякла. Скандалы следовали один за другим.
На второй месяц Николай задержал платёж на три дня. Оля тут же отправила предупреждение через юриста. Деньги пришли с извинениями.
На третий месяц Марина ушла. Просто собрала вещи и уехала, оставив записку: "Я достойна лучшего". Николай запил.
На четвёртый месяц его уволили. Виктор Павлович не стал терпеть сотрудника, приходящего на работу с похмелья. Николай попытался устроиться в другую фирму, но репутация была подмочена.
На пятый месяц он пришёл к Оле. Небритый, в мятой футболке, с красными глазами.
— Прости меня, — просипел он с порога. — Я понял всё. Марина использовала меня. Ты была права.
— Я знаю, — кивнула Оля. — Вероятность такого исхода составляла девяносто два процента.
— Можно мне вернуться?
— НЕТ, — отрезала Оля. — Формула доверия не восстанавливается после разрушения. Это аксиома.
— Но как же я? Я пропаду без тебя!
— Это твой выбор, — Оля достала из сумки конверт. — Здесь билет в один конец до Краснодара. Мой двоюродный брат готов взять тебя на работу на стройку. Зарплата небольшая, но стабильная. Жильё предоставляется. Это последнее, что я могу для тебя сделать.
— Почему? После всего, что я натворил?
— Потому что у моих детей должен быть живой отец, пусть и далёкий. А если ты останешься здесь, то через полгода сопьёшься окончательно. Статистика алкоголизма после развода — шестьдесят восемь процентов.
Николай взял конверт дрожащими руками:
— Спасибо.
— Не благодари. Просто уезжай. И постарайся стать человеком. Хотя вероятность этого всего двенадцать процентов, но вдруг ты попадёшь в эту статистику.
Через неделю Николай уехал. Оля проводила его до вокзала, дала с собой немного денег на первое время. Он сел в вагон, обернулся:
— Оля, я правда жалею...
— Я знаю, — кивнула она. — Но сожаления не меняют прошлого. Это константа.
Поезд тронулся. Оля постояла на перроне, глядя вслед уходящему составу. В сумке зазвонил телефон — дочь спрашивала, что приготовить на ужин.
— Иду домой, солнышко, — ответила Оля. — Сейчас приготовим что-нибудь вкусное. У нас есть все продукты?
— Да, мам! И знаешь что? Я решила задачку по алгебре, которую весь класс не мог решить!
— Молодец! Гены — великая вещь!
Оля улыбнулась, развернулась и пошла к выходу. Весеннее солнце светило ярко, впереди ждала новая жизнь. Жизнь без лжи, без унижений, без предательства. Жизнь, в которой два плюс два всегда равно четырём, а не тому, что выгодно кому-то другому.
А Марина? Через полгода Оля случайно увидела её в торговом центре. На руке у неё висел пожилой мужчина в дорогом костюме. Марина увидела бывшую невестку, отвернулась, потянула своего спутника в другую сторону.
— Формула не меняется, — пробормотала Оля себе под нос. — Паразит всегда найдёт нового хозяина.
Она пошла дальше по своим делам. В сумке лежали билеты на море — впервые за много лет она могла позволить себе отпуск с детьми. Небольшой пансионат в Анапе, скромный номер, но зато честно заработанный. Без лжи, без унижений, без необходимости выпрашивать каждую копейку.
Математика никогда не врёт. И Оля это доказала.
Автор: Елена Стриж ©