После того как я вышла за кофе и случайно сбежала от мужа в Париж (подробности в предыдущей серии), жизнь наконец-то подала признаки чего-то, отдалённо напоминающего нормальность. На работе за моей «французской сагой» следили, как за сериалом, а начальник решил, что пора отвлечь меня от изучения медицинских справочников и выдал ответственную миссию — вести колонку о путешествиях.
Темы полагалось выбрать самой, я только приехала во Францию, и выбор казался очевидным. Решено: буду изучать страну изнутри — еду, людей, культуру и всё, за что добрая половина мира так любит страну сыров, багетов и вина.
Первое открытие настигло меня буквально через пару часов после приезда. Видимо, до этого я жила где-то в бронепоезде на дне Марианской впадины, потому что только в Париже узнала, что...
...что французы на полном серьёзе едят улиток и лягушек.
Улиток! Тех самых, которых я привыкла осторожно переносить с дороги на траву, чтобы их не затоптали, здесь красиво раскладывали на тарелке с чесночным соусом и зеленью, называли «блюдом высокой кухни» и выставляли в витринах дорогих ресторанов.
Попробовать это? Нет, спасибо, даже ради лайков и копирайтерского долга.
Лягушачьи лапки, к слову, я тоже отложила «на потом» и решила сразу же начать искать тот самый круассан, который должен быть настолько вкусным, чтобы оправдать всё: и мой побег от мужа, и шесть панических атак в самолёте, и предстояющую неделю в коробке размером с кладовку, которая почему-то во Франции называлась номером в отеле.
К вечеру я собрала остатки сил, взяла ноутбук и отправилась исследовать французскую культуру лично. Остановилась я где-то на задворках цивилизации, поэтому путь в центр лежал через метро.
Казалось, что его спроектировал человек с садистскими наклонностями, вероятно тот же, что придумал аэропорт города. Везде были длинные белые коридоры и ни одного указателя.
Я знала название станции, куда мне надо доехать и пыталась расслышать хоть одно слово из объявлений машиниста, но безуспешно. Объявления станций звучали так, будто он одновременно жевал круассан, шептал заклинания и общался по рации с параллельной вселенной.
Спустя полчаса я все-таки победила транспортную систему города и зашла в ближайшую кофейню — приложение с картой Парижа уверяло, что это место для «работающих с ноутбуком хипстеров», таких же как я.
В небольшом заведении я села за столик, выбрала самые знакомые слова из меню и безрезультатно попыталась объяснить заказ на ломанном русско-английско-французском. Сдаваться я не привыкла, поэтому следующие пять минут играла в крокодила, активно жестикулируя и используя мимику вместо тысячи слов. Официант смотрел на меня так, будто я просила его выдать секретную формулу вечной жизни, вместо кофе с круассаном, поэтому трем парням с ноутбуками за соседним столиком пришлось мне помогать.
После того, как миссия была выполнена, а я получила свой заказ, один из моих спасителей спросил откуда я.
Мой звёздный час настал и я с гордостью выдала:
— I’m from Russia.
Это была одна из трёх фраз, которыми я владела, и впервые в жизни она пригодилась по назначению.
Парень просиял и радостно воскликнул:
— Vodka! Babushka! Cactus!
Набор был странный, но он сказал эти три слова с таким энтузиазмом, что я решила не смущать его логическими вопросами и просто радостно кивнула.
Дальше мы пытались поговорить, но через пять минут стало очевидно, что без переводчика мы далеко не уедем.
В ход пошёл Google Translate, и весь вечер мы переписывались, сидя за соседними столиками. Оказалось, что ребята из Вашингтона, и уже четыре месяца путешествуют по Европе.
Я не могла этого осознать.
Четыре месяца?!
Как это — не иметь постоянного дома, вещей, адреса и ещё и выглядеть такими счастливыми? Просто сидеть в парижском кафе, пить кофе, общаться с незнакомцами и не знать, где проснёшься завтра.
Тогда я ещё не знала, что именно эта случайная встреча станет началом всех моих будущих приключений: и плохих, и хороших.
Продолжение следует.